Сент-Клементе, Калифорния, США, 2016 г.
Зарево над ночным Сан-Клементе окрашивало небо в багровые тона, воздух рвал вой полицейских сирен. Без остановки грохотали выстрелы, время от времени гремели редкие взрывы – национальная гвардия заканчивала зачистку центра.
Я осторожно наблюдал за обстановкой, присев сбоку от выбитого взрывной волной окна и положив автомат цевьём на подоконник.
В паре метров от меня двенадцатилетняя девочка, что-то напевая себе под нос, старательно соединяла проводками бруски пластиковой взрывчатки, распиханные по карманам разгрузки находящегося без сознания нацгвардейца.
Недлинные русые волосы, заплетённые в два смешных хвостика; пусть уже изрядно замаранная, но аккуратная форма местной школы. Казалось бы – обычная маленькая девчушка…
Чьё детство, как и нормальная жизнь всех местных жителей, закончилось позавчера.
Кто в этом виноват? Уж точно не я. Пусть я и бросил первую искру, но пламя раздул кто-то другой.
- Кха… кха… Я… - оглушённый электрошокером нацгвардеец пришёл в себя. - Где я? Что… Что происходит?
- Привет, мистер! – добродушно улыбнулась девочка. – Вы находитесь в доме четыре по Роуз-авеню. А происходит здесь подготовка к нападению на войска карателей. В данный момент я соединяю бруски взрывчатки С4, как меня научил Алекс…
- Что за… Да кто вы… Да кто вы вообще такие?!
- Меня зовут Эвелин, мистер, - вежливо представилась девочка, не прекращая своего занятия. – А вон там у окна с винтовкой сидит Алекс.
- А ну немедленно отпустила меня, сопля, иначе я тебя…
Улыбка Эвелин стала чуть виноватой. Она достала электрошокер и коротко ткнула им в шею нацгвардейца, от чего тот захрипел и задёргался.
- Ты труп, дрянь… - немного отдышавшись, сиплым голосом произнёс пленник. – Я убью и тебя, и всех…
- Так уже, мистер, - охотно поведала девочка. – Позавчера ваши друзья-каратели убили на площади папу. Вчера ваш патруль расстрелял маму.
…А сегодня я убил двух уродов, которые тащили её к себе в фургон.
Даже в темноте было видно, что нацгвардеец побелел как полотно и его начала бить крупная дрожь.
- П-послушай, девочка… - тон его голоса резко изменился. – Т-ты, отпусти меня, окей? Славная хорошая девочка… А я…
Эвелин снова с улыбкой ткнула пленника шокером в шею.
- Вы что – ещё не поняли, мистер? Я теперь никого из вас не отпущу. Алекс научил, что с вами можно делать – с погаными янки, как вас называл мистер Уокер. Мистер Уокер говорил, что вы когда-то всех нас предали и продали. Я раньше не понимала о чём он, а вот теперь поняла. Моя мама говорила, что это глупости, но это неправда, я теперь знаю, - девочка наклонилась к уху нацгвардейца и перешла на шёпот, не прекращая улыбаться. – А ещё моя мама говорила, что если тебе плохо или больно, то нужно улыбнуться и станет легче. И вот это – правда. И знаете что, мистер? Я ведь теперь всегда буду улыбаться.
Вдалеке послышался шум моторов.
- Иви, заканчивай, - произнёс я.
Девочка соединила последние проводки, встала и отряхнулась.
- Готово, Алекс.
Я отошёл от окна и быстро проверил, как эта девчушка справилась с задачей. А справилась она на удивление замечательно – никогда бы не подумал, что двенадцатилетняя школьница может так хорошо разбираться в электротехнике…
- И где ты только такому научилась, Иви? – произнёс я, вздёргивая нацгвардейца на ноги и подтаскивая к окну.
- А я свой первый гаджет ещё в первом классе собрала, - охотно сообщила девочка. – И потом в разных конкурсах участвовала, и призы брала. Куклы никогда не любила, а вот конструктор собрать или там ещё что-нибудь – завсегда. Я раньше всякие модельки и забавные игрушки собирала, но теперь-то знаю, что лучше бомбы делать. Бомбами можно убивать янки, а это так круто.
Три дня назад мне стало всё равно. И с тех пор это чувство не проходило – мне было плевать абсолютно на всё. Но даже сейчас я бы не хотел знать, что сдвинулось в голове этой маленькой девчушки – это меня по-настоящему пугало… Первые полчаса после того, как я её подобрал она была, можно сказать, «нормальной» - находилась в ступоре, смотрела пустым взглядом в никуда, молчала и не выказывала ни единой эмоции. Зато потом… Потом она прежней – такой, какой была ещё неделю назад. Нет, она не сошла с ума, но…
И вот сидит себе эта Эвелин, улыбается, что-то тихонько напевает, что-нибудь рассказывает, но ты знаешь – у неё убили всю семью, сожгли дом и отобрали прежнюю мирную жизнь.
И она ведь это прекрасно понимает и осознаёт.
Что же она сейчас видит собой – что за сон, мир или фантазию? Может быть, там всё происходит невзаправду, или она никого не теряла? Или, может быть, там у неё есть миссия получше, чем одна сплошная слепая месть? Что за мир она создала в своей голове, заснув наяву в окружающем кошмаре, и какими тенями подсознаниями населила его?..
Я подтащил нацгвардейца к разбитому окну и развернул к себе лицом.
- Что… Что ты задумал? Н-не надо, парень… – нервно сглотнул человек, который ещё несколько часов, весело хохоча, вместе со своими товарищами стрелял по мирным жителям, которых просто взяли и объявили вне закона.
Не знаете насколько весело ехать в «хамви» по улице и палить по домам из крупнокалиберного пулёта? Вот и я не знаю. А этот мистер знает. Я знаю – ему это понравилось.
Но и мне тоже сейчас кое-что понравится.
- Да так, - я выпустил его из захвата и сделал шаг назад. – Кто нам мешал, тот нам и поможет.
Я со всей силы пнул нацгвардейца в живот, и он с воплем вылетел из окона второго этажа, рухнув на спину прямо на дороге.
Надел на голову армейскую каску, поправил на себе трофейную нацгвардейскую форму и взял ракетницу. Прицелился в кучу мусора недалеко от лежащего на дороге нацгвардейца и выстрелил в неё из сигнального пистолета, подавая сигнал – рацией пользоваться было нельзя. Эфир вовсю глушили, а те частоты, что не глушили – плотно прослушивались федералами.
…Колонна из двух бронемашин нацгвардии остановилась в полусотне метров от меня. Я в трофейной форме сидел около кучи горящего тряпья и с выкинутым мною пять минут назад из окна гвардейцем.
Конечно, учитывая, как федеральные войска сейчас действуют, риск получить очередь из пулемёта без всяких разговоров была крайне велика. Но как я заметил, если в людей в гражданской одежде нацгвардейцы стреляли часто и охотно, то вот людей в военной или полувоенной форме сначала хотя бы наскоро допрашивали, чтобы не зацепить своих. Как я выяснил из допросов пленных – в Сент-Клемент введена одна-единственная 37-я бригада национальной гвардии из Мичигана.
Ослепляющий столб света от установленного на броневике прожектора мазнул по мне, заставляя отвернуться.
- Руки вверх! – прогрохотало из мегафона. – Бросить оружие! Назовите себя!
- Не стреляйте! – выкрикнул я, медленно поднимая автомат над головой. – Я – рядовой Грей из второй роты третьего батальона! Со мной капрал Фернандес – он ранен, ему нужна помощь!
- Оставайтесь на месте!
Броневики медленно двинулись вперёд, остановившись во второй раз уже всего в паре метров от меня. Задняя дверца головной машины распахнулась и оттуда высыпалось с десяток нацгвардейцев.
- Третий батальон должен был закончить здесь зачистку ещё час назад! – произнёс, по-видимому, командир карателей, подходя ко мне. – Какого хрена вы тут застряли, рядовой?
- Виноват, сэр! Нарвались на засаду! Я вытащил своего капрала, но не знаю выжил ли ещё кто-нибудь из отделения…
- Ладно, проехали. Грузите раненого, парни. Дженкинс, Грин, с отделениями – ко мне! Рядовой, покажете им, где нарвались на засаду – поищем ещё наших.
- Да тут недалеко, сэр… - я повёл рукой вправо и краем глаза увидев, что вокруг бессознательного нацгвардейца столпилось достаточное количество народа, сунул левую руку в карман.
Прыгнул вперёд – прямо перед капотом броневика, а сам нажал кнопку на пульте дистанционного управления.
Взрывная волна разметала нацгвардейцев как шар для боулинга кегли, разве что шар не рвёт их в клочья. А вот рассованные вместе с брусками взрывчатки по карманам разгрузки гвозди человеческие тела рвут запросто.
Осколки с визгом отрикошетили от брони машины, уши заложило наглухо, но я быстро вскочил на ноги и высунулся из-за капота, сняв короткой очередью двоих противников.
В тот же момент из заднего броневика высыпались ещё нацгвардейцы, но тут позади него из переулка выкатился жёлтый школьный автобус, из выбитых окон которого раздались десятки выстрелов из самого разного оружия – от полицейских револьверов и охотничьих дробовиков до винтовок и автоматов.
В считанные минуты всё было кончено и главное – два броневика были захвачены неповреждёнными. С предыдущим патрулём получилось неважно – первая машина въехала в дом и оказалась погребена под его обломками, а второй в десантный отсек забросили бутылку с зажигательной смесью и спалили к чёртовой матери.
- Живее, живее! – выпрыгнувший из автобуса Линкольн подгонял людей.
Несколько десятков – женщины, мужчины, дети. Те, кто решил не отсиживаться в стороне, когда их родной город начали уничтожать, а попытались дать отпор и выжить.
Возможно, зря я проклял всех американцев скопом… Среди них ведь тоже оказались нормальные люди. Немного, но они всё-таки были.
Жители Сент-Клементе рассаживались по броневикам нацгвардии, набиваясь в десантные отсеки десятками. Иначе из города было не прорваться – я лично видел, как дежурные пары вертолётов расстреливали с воздуха любую машину, которая пыталась покинуть город. Так что оставалось только захватить бронемашину нацгвардии и так попытаться рвануть в ту же Аризону и дальше.
- Может, всё-таки поедешь с нами, Алекс? – спросил у меня Линкольн, когда все погрузились в броневики. – Нам бы пригодился такой парень…
- Пригодился в чём? – слегка усмехнулся я.
- Мы отомстим за наш город, за всех погибших в эти дни. Янки думают, что смогут выжечь Сент-Клементе, а мы зажжём весь юг. Поднимем Техас, мормонов, латиносов… Всех, кто готов драться с янки. Это будет война, как во времена Конфедерации.
- Конфедерация проиграла полтора века назад. А нынешние американцы больше не готовы убивать друг друга ради идеи…
- Три дня назад я тоже не был готов убивать, - признался Линкольн. – Но есть такая идея, ради которой любой человек будет готов драться и умирать – это когда кто-то приходит к нему домой и начинает убивать его близких. Так что… Юг подымется вновь. Они просто не оставили нам другого выбора. Поэтому если передумаешь – возвращайся к нам.
Он протянул мне руку. Совершенно обычный и непримечательный человек средних лет.
Кем он был вчера? Владельцем небольшой заправки.
Кто он сегодня? Никто.
Кем он станет завтра? Теперь это зависит только от него.
- Удачи тебе, - я пожал руку Линкольна и искренне пожелал, - Сожги эту проклятую страну. И построй вместо неё что-нибудь хорошее, если получится.
- Договорились.
- Я хочу поехать с тобой, Алекс, - раздался позади меня голос Эвелин.
Я обернулся и опустился на одно колено перед девочкой, за спиной которой висел школьный ранец, набитый взрывчаткой, проводами и детонаторами, а на плече на самодельном ремне висел совершенно громадный для неё штурмовой пистолет «линда».
- Со мной нельзя.
- Почему?
Потому что у неё теперь смысла жить больше, чем у кого бы то ни было. Месть – не выход, но то, что не даст задуматься о смысле своей жизни. Точнее отсутствия малейшего смысла.
У неё есть смысл жить. У неё есть сила – спец по взрывчатке никогда и нигде не будет лишним. Есть дело. Есть враг.
А что есть у меня? Ничего. Мне даже терять уже нечего. Разве что кроме своей жизни, но разве жаль терять такую пустую жизнь? Ни капельки.
Мне по большому счёту плевать – буду я жить или нет. Я ведь и так не живу по сути – живу, мыслю, надеюсь, но всего лишь существую. Смысла во всём этом нет – мой смысл жить умер.
Тогда почему я ещё не пустил себе пулю в лоб? Может – от малодушия, может – от того, что считаю самоубийство малодушием.
Если моей жизни суждено кончится – пускай её прервёт кто-нибудь другой. Так будет честнее. И ненамного сложнее. Пусть я не собираюсь играть в русскую рулетку и не ходить по гетто с плакатом «ненавижу чёрных!», но зато в моём кармане лежит фальшивый паспорт и рекомендательное письмо от Мартина. И это – мой билет в наёмники. Лет десять назад меня бы туда не взяли без службы в какой-нибудь «Дельте» или рейнджерах, а сейчас туда гребут любой сброд, что можно отправить воевать в Ирак против террористов…
Это теперь моя дорога – куда угодно, лишь бы подальше из проклятых Штатов. Хватит с меня этой страны – пусть она умрёт, но без меня.
И куда угодно, но только не домой – не с чем и не к кому мне туда возвращаться. Так что… Пусть будет Ирак. Мне не по пути с остальными – мне нужно не на восток, а на север, в Сан-Диего. Поэтому я поеду… на юг. Туда – в сторону истекающей радиацией АЭС Сан-Онофре, сделаю крюк и продолжу путь. Этот путь даже безопаснее восточного, потому что нацгвардейцы ни за что не сунутся в ту сторону из чувства самосохранения, ну а мне-то себя хранить не нужно…
- Почему мне нельзя с тобой, Алекс? – спросила Эвелин.
- У тебя своя дорога, у меня – своя, - ответил я, взъерошивая её волосы на макушке.
На секунду её лицо словно бы расплылось, напомнив мне...
- Прощай, Эвелин, - сказал я, прогоняя минутное наваждение, больно кольнувшее в сердце.
- Прощай, Алекс, - ответила девочка. – Но мы ведь ещё увидимся с тобой?
- Непременно, - соврал я.
* * *
Двумя днями ранее.
- Жители Сент-Клементе! Слухи об аварии на атомной электростанции Сан-Онофре совершенно безосновательны. Угрозы вашим жизням нет, сохраняйте спокойствие. Убедительная просьба не выходить из домов, не устраивать несанкционированных собраний и сохранять общественный порядок. В город введены силы Национальной Гвардии для поддержания мира и порядка. Ни в коем случае не проявляете в их отношении агрессивных действий, в противном случае будет применены специальные средства. Жители Сент-Клементе!..
Зацикленная запись разносилась из разъезжающих по городу машин с громкоговорителями на крышах и была по большей части лжива.
Нет, силы Национальной Гвардии США и правда были введены в город... Вот только слухи об аварии на АЭС Сан-Онофре вовсе не были безосновательны и угроза жителям города действительно существовала – до разрушения оболочки реактора, скорее всего, остаются считанные дни. И потому нацгвардия введена в Сент-Клементе вовсе не ради поддержания мира и порядка, а чтобы не допустить распространения информации дальше. Интернет и телефонная связь заглушены, все дороги перекрыты – из города не выбраться.
А мне надо выбираться отсюда. Как? Ничего сложного или нового.
Где лучше всего спрятать древесный лист? В лесу.
Что делать, если леса нет? Посадить его.
Что нужно, чтобы не заметили одного беглеца? Сделать беглецами сотни и тысячи людей.
Я докурил сигарету и перехватил поудобнее карабин, приникая к оптическому прицелу. Лежать на бетонной крыше недостроенного супермаркета жёстко, но терпимо.
На площади, где пролегал рубеж блокады нацгвардейцев, несколько тысяч местных жителей шумели и митинговали перед броневиками и примерно сотней вооружённых федералов. Нацгвардейцы совершенно недвусмысленно держали толпу под прицелом автоматов, а их командир, стоя на бронемашине, что-то рявкал в мегафон.
Но что сделает даже сотня автоматов против бушующей толпы? Особенно с учётом того, что многие жители Сент-Клементе на площади законопослушно чтили Вторую поправку к Конституции США[1] прямо здесь и сейчас.
Конечно, до перестрелки никогда не дойдёт – проверено многократно американской историей. Самая вооружённая в мире нация так никогда и не решалась толком пустить в ход сотни миллионов единиц зарегистрированных единиц оружия, чтобы… Да хотя бы отстоять свои права или свободу. Или кто-то до сих воображает, что США – это самая благополучная и демократичная страна в мире? О, тогда для таких наивных личностей у меня есть плохие новости – Деда Мороза не существует. И Санта-Клауса. И зубной феи. И свободы в Соединённых Штатах Америки.
Да, местные не станут затевать бои с федеральными войсками, хотя и царящее в воздухе напряжение уже очень велико. Такого не может быть, потому что не может быть никогда – это совершенно нереально. Просто какой-то дурной сон, безумный кошмар. Но вот что, если…
Но что, если всё-таки случится то, чего раньше не случалось?
Что если самый страшный кошмар вдруг обретёт плоть и станет неотличим от реальности?
Вот вам когда-нибудь приходилось видеть сон, кажущийся реальностью? Не про пони, дружбу и полёты на радуге, а кошмар, после которого просыпаешься с радостью, что всё это было не в реальности?
В этом кошмаре вы могли бы падать из окна небоскрёба. В вас могли стрелять, взрывать или резать кривыми ржавыми ножами… Вы могли гореть или задыхаться, вас могли убивать раз за разом…
Или не вас самих. Некоторые ведь не слишком бояться собственной смерти, верно? Но зато вы могли терять в этих кошмарах своих друзей, родных, близких… Терять до тех пор, пока не остались бы наедине с самым страшным существом во вселенной - самим собой. Наедине со своими поступками, своими решениями, своими страхами и своими грехами… В одиночестве.
Вам когда-нибудь приходилось видеть такие сны?
Страшные, жуткие.
И вдвойне жуткие от того, что вы не понимали – сон это или нет. Вы могли проснуться… А затем снова проснуться, поняв, что до этого видели кошмар внутри кошмара. А затем повторить это снова и снова, и снова, и снова… Цепочка кошмаров, конец которой затерялся где-то на самом дне кроличьей норы страхов.
Разорвать эту цепь? Не выйдет - её звенья острее бритвы и прочнее титана. Дойти до самого конца? Тогда придётся шагнуть в чёрное ничто и узнать насколько глубока кроличья нора на самом деле.
Или просто взять и проснуться? Ну, просто вот взять и проснуться…
А что, если проснуться не получается? Что если никак нельзя отличить сон от реальности?
Тогда…
Тогда кошмар превращается в единственно возможную реальность.
Тогда отбросьте все сомнения и примите её, сколь ужасна или абсурдно она не была. Примите и живите в ней - живите этой реальностью.
И кто знает, на что мы способны ради выживания в мире ужасных грёз? И кто знает, не будет ли на этот раз бесконечный кошмар лучше кошмарного конца?
Ведь только сильный сможет принять свои решения и свои ошибки.
…Я навёл перекрестие прицела на грудь одного из нацгвардейцев.
Из искры возгорится пламя, верно? Вы не жалели меня, мне не жаль вас. Горите в Аду, Соединённые Штаты Америки. Новый Гаврила Принцип[2], чей выстрел вновь станет причиной гибели десятков миллионов людей, уже здесь.
И я нажал на спусковой крючок.
[1] Вторая поправка к Конституции США гарантирует право граждан на хранение и ношение оружия.
[2] Сербский террорист 28 июня 1914 убивший эрцгерцога Франца Фердинанда, наследника австро-венгерского престола. Это стало поводом к началу Первой Мировой войны.
Глава 1
Персидский залив, 2019 г.
- Ещё немного, и мы в Ираке, - оперевшись на поручни, ограждающие палубу, произнёс стоящий рядом со мной Гувер. - Грёбаный, грёбаный Ирак…
- Бывал там? - я меланхолично чистил карабин на расстеленном брезенте.
- Спрашиваешь! - ухмыльнулся наёмник. - Ещё в 91-м туда наведывался, а после - в первый же год контракта.
В принципе, неудивительно - Гувер мне в отцы годится, хотя так до сих пор выше взводного сержанта не поднялся. Хотя не дурак и не слабак. И не карьерист. Говорит - просто лень. Может, и так, может, он и прав… Чем выше звание - тем больше головняков. И так всегда.
- А ты в первый раз – да, Грей?
- Угу.
Сколько лет прошло, а так до сих пор не могу привыкнуть к выдуманной фамилии… Однако с настоящей мне в рядах американских наёмников делать нечего - к русским тут в большинстве своём относятся по-прежнему настороженно. Хотя, как ни парадоксально, русских здесь и хватает. Ну, как – русских? Русскоязычных, если уж быть точным.
- И на хрена? - философски просил Гувер. - Мне-то бабло позарез нужно, а ты ж у нас псих, потому как за деньгами не гонишься…
Вместо ответа я промолчал, продолжая чистить свою М4.
А что отвечать-то? Отвечу честно – не поймёт и сочтёт полным психом, совру – поймёт и… С другой стороны – и что с того? Мне же с Гувером детей не крестить. Мог бы даже и правду сказать – неудобную, ненужную, но правду. Но в которую поверить будет тяжелее, чем в любую ложь.
Мне ведь на самом деле плевать – буду я жить или нет. Я ведь и так не живу по большому счёту – живу, мыслю, надеюсь, но всего лишь существую. Смысла во всём этом нет – мой смысл жить умер.
Тогда почему я ещё не пустил себе пулю в лоб? Может – от малодушия, может – от того, что считаю самоубийство малодушием.
А может и потому, что надежда умирает позже любого смысла, и теперь я живу, в ожидании чуда – в ожидании того, что мне снова будет за что жить. Большая великая цель ради которой будет не то что не жаль умереть, а можно будет перебороть себя и жить дальше…
Так что лучше просто молчать. Может, сам до чего-нибудь додумается – например, до того, что я – адреналиновый наркоман, ищущий опасностей на свою пятую точку.
Благо сами мои действия такой версии только способствовали, ведь после Джибути я вызвался в состав очередной иракской вахты, а на такое сейчас мало кто шёл добровольно – разве что добровольно-принудительно. Да ещё и записался в регион суннитского треугольника, куда никто адекватный в жизни бы не сунулся - разве что только из-за расстройства психики или что более распространено – из-за жадности. Боевые там платили втрое выше, чем за обычный контракт, но желающих всё равно было немного.
Деньги-то, конечно - штука хорошая… Вот только мертвецам они без надобности. А гробы из Ирака в США идут и идут, без всяких остановок и перерывов. Правда, уже не накрытые звёздно-полосатой тряпкой и не проходящие по списку официальных потерь.
Официально армия Соединённых Штатов Америки несёт мизерные потери, благодаря подавляющему превосходству в тактике и огневой мощи…
На деле же в число официальных потерь попадают лишь "джи-ай" - настоящие американские солдаты, имеющие американское же гражданство, которых тут с каждым днём всё меньше и меньше. Наёмники и «легионеры», воюющие за половинную плату и гражданство после окончания контракта - в счёт потерь не идут.
Едет, например, грузовик с солдатами, подрывается на фугасе… И тут - бах! Десяток убитых, полдесятка раненых, но гражданство есть только у одного, что словил маленький осколок в задницу. И всё здорово и хорошо, прекрасная маркиза - американская армия потеряла в этом инциденте лишь одного легкораненым…
Так что мне в списки официальных потерь не попасть, потому что служу я не в рядах ВС США, а в составе частной военной компании «Академия» - крупнейшей наёмной армии в мире. И если меня найдёт пуля легендарного Джубы[1], то в моём личном деле перед отправкой в архив всего лишь сделают пометку «контракт аннулирован».
Некрасиво? Зато рационально. Деловой подход.
- Да чего ты её чистишь? - хмыкнул Гувер. - Плюнул бы пока - ещё начистишься до тошноты...
- Вот и готовлю себя морально, так сказать...
- Ну, зато будешь всегда сексуально удовлетворён...
- Чего?
- Натрахаешься, говорю, ты с этим куском дерьма. Мы их в первую кампанию чистили-чистили, чистили-чистили... Постоянно! А они всё равно клинили. Мы во вторую кампанию "калашниковы" себе покупали и с ними воевали, а "эмки" чисто показными были.
Кстати, я бы не сказал, что М4 - она же конструктивная наследница знаменитой М-16, такая уж капризная дамочка… Ну, с запросами, да. Не совершенно отмороженный в плане эксплуатации «калаш», но тоже вполне себе ничего машинка. Всё-таки десятки лет эволюционировала от настоящей дряни, которую действительно портил дрянной порох и отсутствие элементарных принадлежностей для чистки до вполне нормального оружия.
Хотя из-за паршивой конструктивной схемы, которая пусть и обеспечивала "эмке" отличную точность, грязь этому автомату была всё-таки категорически противопоказана. Но вообще-то любое оружие надо содержать в чистоте и порядке, чтобы оно не подвело в критический момент, но нельзя же всё время воевать в лабораторной чистоте...
А Ирак - это Ирак. Пустыня. Пыль и песок. Не Средняя полоса и не Средний Запад - отнюдь, отнюдь…
- Паршиво, - вынес я свой вердикт, правда, без особой паники.
Ну, если ничего с этим поделать нельзя, то чего тогда сокрушаться и трепать себе нервы? Сказали, что суслик - птичка, и плевать - значит, надо искать клюв и крылышки.
Пусть и являемся мы самыми натуральными наёмниками двадцать первого века, но особой вольницы в крупнейшей частной военной компании мира нет. Больше нет. В начале действительно пытались сделать нечто корпоративно-либеральное по духу и организации… Но потом плюнули и просто начали копировать «славную» американскую армию. Та же организационно-штатная структура, те же звания, те же, в принципе, порядки…
Пока в тогда ещё называвшейся «Блэквотер» конторе было двадцать тысяч человек, без этого можно было обойтись. А когда Дяде Сэму потребовалось много наёмников взамен постоянно лажающих "джи-ай", всё пошло кувырком.
И, например, теперь воевать с нетабельным оружием - нельзя. Сразу штрафы начнутся, если поймают при проверке… А если не дай Бог ранят ещё и при этом, то и страховка разом накроется, а это конец – будешь лечиться за свой счёт.
Это вроде как купил ты ноутбук, поковырялся в нём, заменив какую-нибудь плашку на более продвинутую, и всё - гарантия слетела, бесплатному ремонту больше не подлежит.
Так же и здесь. Знаю сам - раньше многие наёмники уважали «калашниковы». А что? Машинка надёжная, мощная и недорогая. Ну, если качественная, разумеется. Настоящие русские обычно не достать, но вот те же болгарские очень даже неплохи…
Или SCARы, или "хеклер-кохи" новые. Если силушкой природа не обделила, то современная автоматическая винтовка (а не просто штурмовая под промежуточный патрон) - это здорово. Немцы и бельгийцы делают оружие хоть и бешено дорогое, но качественное и надёжное. ..
Но теперь всё - облом. С «калашниковыми» или "ФАЛами" только фотографироваться на память, и не более. Ну, как трофеи ещё брать можно или в качестве сувенира хранить. Даже с патронами. А вот воевать уже - ни-ни…
Поговаривают, что пошла эта хрень с тех самых пор, когда новое руководство компании (чтоб у этих крыс офисных геморрой никогда не проходил) поназаключало огромных контрактов с «Кольтом» на поставку этих самых М4…
- Как команда? - поинтересовался я. - Гоняешь?
- А что делать? - философски заметил Гувер. - У меня половина старого взвода на повышение пошла, а взамен каких-то… детей прислали. Я уже молчу про «дельту», «котиков» или даже Корпус! Они же в большинстве даже просто в армии не служили!
- Я, кстати, тоже в "джи-ай" не состоял, - заметил я.
- Иди на фиг, - отмахнулся наёмник. - Ты зато натуральный реднек[2].
- Эээ!.. А за реднека, да по шее?
Морской воздух над Персидским заливом был хоть и жарок, но довольно свеж. Правда, лишь в плане прохлады, потому как вместо чистой морской свежести в нос постоянно лез запах горелой соляры.
Спасибо кораблям вокруг за это! И в особенности - неимоверно старой посудине, что тащилась во главе нашего конвоя...
Да, конвоя. Хоть войны на море здесь официально нет, неофициально лучше клювом не щёлкать, а то можно и ласты склеить (вы прослушали короткий репортаж из жизни утконосов...).
Нет, ИГИЛ и иже с ними не обладают ни подводными лодками, ни даже катерами. Зато ещё до вторжения (то есть больше пятнадцати лет назад) иракцы напихали в прибрежные воды тысячи морских мин, превратив их в такой ядрёный суп с тротиловыми клёцками, что теперь сюда даже сам Дьявол побоится копыто сунуть.
И да, самый передовой в мире американский флот ничего не может с этим поделать. Потому что, как внезапно выяснилось - в нём больше атомных авианосцев, чем совершенно непафосных, но таких нужных минных тральщиков.
Как власти выходили из такого положения? Нет, не строили или покупали новые корабли… А просто пустили всё на самотёк. И пока многозвёздные генералы и адмиралы говорили по телевизору что-то умное, рядовые солдаты, матросы и офицеры с незамысловатыми английскими матами сбивали корабли в конвои и пускали вперёд пустые танкеры. Оказалось, что их двойные днища куда устойчивее к подрывам морских мин, чем хлипкие картонные корпуса фрегатов и эсминцев.
Наш конвой был относительно небольшим - один пассажирский корабль с сотней наёмников "Академии" и приданным имуществом. Полдюжины сухогрузов с различным шмурдяком, один танкер в середине строя и ещё один - пустой, во главе. Охрана была представлена чисто символическим фрегатом "Джаретт", который уже явно готовился на списание, но всё-таки был мобилизован на всё непрекращающуюся мясорубку Ближневосточной войны...
Примерно в паре миль позади от нас шёл куда более внушительный конвой федералов - два десятка кораблей, плюс эскорт в составе не только фрегатов, но эсминцев и даже одного крейсера. Который охранял огромную серую тушу десантного корабля-вертолётоносца - лёгкого авианосца, по сути.
И если мы в качестве жертвенного корабля-агнца использовали старый пустой танкер, то федералы использовали в этом случае нас - если что, то первыми на мины нарвёмся именно мы, а не они...
…И если наёмники - это псы войны, то американские солдаты - это волки войны.
День клонился к вечеру - в порт Умм-Каср мы должны будем прибыть уже в темноте. Солнце заходило за левый берег, что желтел аравийской пустыней. Я давным-давно покончил с чисткой оружия и отнёс закреплённый за мной карабин к импровизированному арсеналу на нижней палубе, где мы размещались. И сейчас в одиночестве стоял на носу корабля, оперевшись на ограждение и смотря на море.
Зачем я вызвался в Ирак, да ещё и в самое сердце его Ада? Зачем мне эта чужая война?
Для наёмника вопросы, по меньшей мере, странные. Но я всегда был и оставался очень странным наёмником. Принцип наёмников во всех времена "я воюю за деньги, так что платите мне, мать вашу". Меня деньги почти не интересовали, потому как я прекрасно знал, что на самом деле они - ничто. Действительно ничто, которое не обладает приписываемым им всемогуществом.
Ну, много у тебя денег и что? Что ты с ними сделаешь - купишь всех? И потерянную любовь, и ушедших близких, и бессмертие?
Тогда, может быть, я пытаюсь таким образом утолить свою жажду к авантюризму? Тоже мимо - им я страдал лет в пятнадцать. И нет у меня никакой адреналиновой зависимости - я не боюсь прыгать с парашютом, но и особого наслаждения не испытываю.
И убивать я тоже не люблю. Нет, пожалуй, мне нравится ощущение торжества и превосходства, когда в бою ты, а не тебя, но убийства сами по себе мне претят. Да, врагов нужно убивать, но не все кругом враги.
Так что же я забыл на этой чужой войне?
Ничего не забыл. Но очень стараюсь это сделать, очень стараюсь не вспоминать. Отупить свой мозг и память серой рутиной самой тяжёлой работы, что только можно представить. Это работа - очень тяжёлая, очень паршивая и совсем неромантичная.
Нет романтики в том, чтобы сутки сидеть по горло в болоте, ожидая, пока вражеские патрули не уберутся восвояси. Нет романтики часами жариться или наоборот промерзать до костей, мечтая лишь о лишнем десятке патронов. Тащить на себе под огнём раненого, который весит ничуть не меньше тебя, или бежать километр за километром в полной выкладке...
Ни хрена это не романтично. Утомительно это всё и грязно. И это не говоря уже о том, что кровь очень плохо отмывается. Как с одежды, так и с души.
…На краю зрения внизу в воде что-то промелькнуло.
Я повернул голову и слегка прищурился, напрягая зрение в опускающихся сумерках...
По воде мимо нас неторопливо продрейфовал чёрный шар, покачивая торчащими в разные стороны пятью короткими усиками-антеннами.
Странно, но почему-то я совсем не испугался. Да, это было абсолютно неправильно, но мной овладела какая-то странная задумчивая меланхолия. Ну, подумаешь - морская мина примерно образца начала двадцатого века, которая способна своей сотней килограммов взрывчатки утопить наше корыто... Эка невидаль…
Но спустя пару секунд разум всё-таки победил, и я, надсаживаясь, заорал во всю глотку:
- Мина по правому борту!!!
Народ на нашей посудине подобрался всё-таки тёртый - ни паники, ни лишней суеты не было. Но все тут же похватали оружие и высыпались на палубу, и, кажется, только я один, как стоял, так и оставался стоять на месте.
А чего рыпаться?
Этот усатый шарик морского дьявола нас уже миновал, а если бы не миновал, то наш небольшой старенький пассажирский лайнер утоп быстрее, чем мы успели бы произнести слово "шлюпка".
С другой стороны других-то предупредить надо - за нами-то не пустота, а ещё корабли...
Кто-то из наёмников с некоторой натугой вскинул к плечу ручной пулемёт, целясь в мину, но тут же получил лёгкий подзатыльник - видимо, от своего командира. Стрелять по мине? Мысль действительно крайне идиотская. И вдвойне идиотская, потому что при этом ещё и смертельно опасная - на таком расстоянии гидроудар от близкого взрыва, утопил бы нас с неменьшей эффективностью, чем при прямом контакте.
Мы шли всё дальше на северо-запад, слегка отклонившись от старого курса, но всё было тихо, хотя наёмники и не торопились расходиться с палубы. Всё-таки промелькнувшая в опасной близости смерть разом выбивала из сонно-задумчивого состояния... Подумаешь - рухлядь начала прошлого века и наверняка бы не взорвалась. А что если всё-таки взорвалась бы, а?..
Очень символичное начало вахты - нас встретил старый, но от того не становящийся менее опасным морской фугас - дальний родич своих сухопутных братьев, от которых и несут большую часть потерь в Ираке.
Позади нас загрохотало единственное орудие нашего корвета, который расстреливал взрывоопасный реликт. Один выстрел... второй... третий...
Криворучки хреновы.
Мощный взрыв раздался лишь после десятого по счёту выстрела из трёхдюймовки...
И спустя примерно минуту неожиданно раздался ещё один, но уже куда более мощный взрыв.
Я всё так же стоял на носу нашего корабля, но когда обернулся, то успел увидеть громадный опадающий столб морской воды около правого борта десантного корабля, который тут же начал крениться. Его приятель-крейсер, как настоящий американский приятель сразу же начал уходить в сторону, даже не пытаясь помочь раненому собрату. Примеру крейсера последовали и все остальные корабли конвоя, которые прикладывали ощутимые усилия, чтобы спасти собственные шкуры, но вот на чужие им было откровенно плевать.
Десантный корабль тонуть не спешил, но ход потерял и остановился на месте, получив ощутимый крен на правый борт. Большая часть кораблей из его конвоя отвернула в сторону и продолжила путь, а рядом остались лишь пара фрегатов, которые маячили поблизости, но подходить не решались.
- Прямо как в 91-м, - произнёс подошедший ко мне Гувер, на ходу прикуривающий сигарету. - Тогда такое же большое десантное корыто по имени "Триполи" на мине подорвалось[3], а все эти шавки крутились вокруг, сочувственно подвывали, но даже не пытались помочь. Вот уроды, правда?
- Думаешь, тоже мина? - лениво произнёс я.
Наверное, у меня всё-таки было нечто вроде шокового состояния. Нормальный человек после таких событий не может оставаться спокойным, каким бы суперпрофессионалом не был и какими бы стальными нервами не обладал.
- Скорее всего, - кивнул наёмник. - Подорвали плавающую мину, а взрывом либо сорвало с троса ещё одну плавучую, либо подняло донную. Нас бы такая на тот свет живо отправила...
Гувер тоже был спокоен, но к его-то годам сложно оставаться наёмником, паникующим или нервничающим в подобных случаях. Потом он наверняка нажрётся дрянным виски, но сейчас он совершенно спокоен. Смерть прошла мимо нас, так что совершенно ни к чему кричать и привлекать к себе её внимание...
- Ну и начало у нашей вахты... - произнёс я, глядя, как подбитый вертолётоносец скрывается вдали.
- Забей, - хмыкнул Гувер. - Считай это приветственным салютом. И добрым знаком заодно - потому как нарвались раздолбаи-морячки, а не крутые профи-наёмники.
- Ну да, ну да - отличное приветствие, - криво ухмыльнулся я. - Дьявол, как бы говорит нам - "Добро пожаловать, господа"...
Добро пожаловать в Ад.
[1] Джуба - полумифический иракский снайпер-партизан.
[2] Ре́днек (англ. rednecks — «красношеий») — жаргонное название жителей глубинки США.
[3] Реальный случай, произошедший 18 февраля 1991 г.
Глава 2
С первых же часов в Ираке я чётко понял - попали мы в какой-то бардак.
Самые лучшая в мире армейская система снабжения и логистика были такими ровно до момента, пока война не затянулась слишком сильно. И нет, дело было не в том, что нагрузка оказалась настолько велика и система начала сбоить... Нет, формально она работала всё так же безупречно и надёжно…
Но на деле её почти полностью убивало воровство всего и вся, принятое в тыловых частях. Может, для кого-то это и будет откровением, но именно США - это обладатели чемпионского титула в номинации "воровство без границ". Главный девиз в тылу был - "воруй и откатывай", а любого, кто не хотел делать свой маленький (или не очень) гешефт старались побыстрее спровадить в зону боёв.
Правда, таких дураков почти и не было.
Что влекло за собой подобное безобразие? Череду безобразий поменьше, а именно - самые разнообразные трудности и препоны.
Как, например, сейчас.
Чудом избежав подрыва на морской мине, мы сразу же после разгрузки в порту оказались не у дел. На дворе была уже ночь, а ночью движение по дорогам категорически воспрещалось... Нет, не оккупационной администрацией - здравым смыслом. Днём любой конвой Коалиции "всего лишь" рисковал подорваться на самодельном взрывном устройстве. Ночью же местные бородачи наглели до такой степени, что рисковали устраивать засады на неосторожно высунувшиеся за пределы баз машины. Да, даже после шестнадцати лет войны идиоты по-прежнему находились. Спасибо тебе, о ротация частей, благодаря которой недостатка в безмозглых существах здесь нет и никогда не будет!
Ладно, ну не можем мы выехать, ага... Но надо же нас где-то разместить, верно?
Увы, но на этот раз не помогли даже взятки, потому что мест категорически не было. Буквально перед нами сюда пригнали какой-то полк федералов, выводимых из Ирака на переформирование, а ещё вдобавок вместе с нами прибыл другой полк - кажется, как раз на смену.
В итоге база была забита настолько, насколько только возможно и невозможно. По ночам в пустыне довольно прохладно, так что просто в поле заночевать не получалось. Приданной техники, куда можно заползти и подремать в окружении холодного железа у нас тоже не было, а привезший нас корабль уже отчалил. Морякам закон не шастать по ночам явно был не писан...
В итоге наёмники разбрелись кто куда, вплоть до "ям" передовой линии обороны. Местные нас заверили, что там довольно безопасно, потому как попыток прощупать периметр базы не случалось вот уже месяца два, и "танго[1]" наверняка оставили это бесплодные попытки... Тем более, что преодолеть поля из колючей проволоки вперемешку с управляемыми минами было не по плечу немытым бородатым исламистам...
Что такое "яма"? "Яма" - она и есть яма. Котлован примерно пять на пять метров с низкими стенками из мешков с песком и крышей из нескольких бетонных плит, поставленных на куски столбов.
На склеп похоже, в принципе. Или на братскую могилу.
Такие часто любят снимать всякие журналюги и журнализды в доказательство того, как, якобы, тупо воюет американская армия в Ираке... Ну, тупо - это да. Что есть, то есть - против партизан вообще редко когда умно воюют. Но такая "яма" - это всё-таки ни разу не база и даже не блок-пост, что на местном жаргоне зовётся чек-пойнтом. Просто вокруг многих баз сейчас такие жалкие подобия выносных фортов делают, а то пассивная оборона становится всё менее и менее эффективной...
Именно в одну из таких ям нас и определили на ночь. Или больше, если опять какие-нибудь форс-мажоры возникнут на дорогах. Нас - это меня и первое отделение, то есть тринадцать рыл плюс ещё одно хмурое сержантское рыло.
- Душевно встретили, - пока мы шли по извилистой траншее, чьи стены подпирали куски ржавой жести, Хэтчер по своему обыкновению трепался. - Можно сказать - по-родственному.
- Да что ты вообще понимаешь в родственниках? - буркнул идущий следом за ним О'Доннел.
- Да уж побольше твоего! - продолжал чесать языком Хэтчер, неся на плече свой карабин. - У меня два младших брата.
- А у меня их пять, если что.
- Коллега по несчастью!..
- Кто идёт? Назовитесь, вашу мать, или положим на хрен! - послышалось из виднеющейся совсем уже рядом "ямы".
- Ганнери-сержант Грей, - произнёс я, на всякий случай поднимая руки вверх. - Вас должны были предупредить.
- А, "си-ай[2]"... - протянули в ответ. - Проходите. Убивать вас не будем... Пока что.
Голос хрипло заржал, показывая, что это всего лишь шутка. Или в этой шутке лишь только доля шутки...
Внутри обнаружилось много грязи, тусклая светодиодная лампа и троица солдат, больше похожих на головорезов. Бронежилеты на голое пузо, кевларовые каски вкупе с арабскими платками, потёртые карабины и много татуировок.
- Здорово, наёмник! - с ухмылкой протянул мне руку, видимо, старший этого безобразия. - Есть чего хлебнуть или курнуть?
На фоне чистенького отделения бойцов "Академии" эта троица смотрелась мало того, что бродягами-повстанцами, так ещё и сильно недокормленными бродягами-повстанцами. Даже довольно тощий Хэтчер выглядел вполне себе большим и крутым псом войны.
- Виски? - предложил я. Несмотря на небритую рожу, щербатую ухмылку и в прямом смысле слова сногсшибательный запах пота, этот федерал не вызвал у меня неприязни. Обычный солдат, каких много в любой армии мира. И раз он сидит в этом грязном недоблиндаже, то явно куда больше достоин уважения, чем какой-нибудь штабной, воюющий со счетами-фактурами и описями.
Уже через пятнадцать минут благодаря припасённой специально для таких случаев фляге с неплохим виски, мы с Харделем были хорошими приятелями. Детей мне с ним не крестить, но лишнее знакомство никогда лишним не будет. Мало ли что и когда мне может понадобиться? А так можно будет обратиться к кому-то хотя бы смутно знакомому и местами даже дружелюбному...
- Как там в Штатах? - с хорошей выпивки капрала быстро развезло. Впрочем, ничего удивительного - откуда бы тут взяться приличному алкоголю? А пиво, говорят, нынче совсем дрянное в войска поставляют...
- Да так себе, - пожал я плечами, глядя, как наёмники готовятся ко сну. - Работы нет, денег нет, народ звереет... На юго-западе всё шумит большая буча - все против всех.
- Хе, - осклабился Хардель. - Значит, всё по-старому. Значит, правильно я тут остался - тут хотя бы тех, кто сильно бесит, убивать можно.
Ну и аргумент. А в Штатах сейчас разве нет, что ли? Хочешь -записывайся в батальоны континентальной обороны и зачищай города мятежников, а хочешь – беги через санитарную зону к этим самим мятежникам. Демократия и свобода выбора, мать их.
- И как тут вообще? - я неопределённо мотнул головой в сторону стоящего вдали Умм-Касра. Нет, он не сиял в ночи, как сказочный город из сказок "Тысячи и одной ночи", но всё равно его местонахождение можно было определить безошибочно - по запаху. Точнее - по нестерпимой вони. Смесь запаха дерьма и горящего мусора - Ирак пах именно этим.
- Паршиво, - хмыкнул федерал. - Как тут ещё может быть? На базы и укрепрайоны местные нападают редко, а вот шмальнуть из миномётов или ракетами - запросто. С чек-пойнтами хуже - народа на них немного, так что там даже опаснее, чем в этой могиле. Убить может и не убьют, но ноги с яйцами оторвёт на раз, а какой ты после этого мужик?
- А конвои?
Конвои меня интересовали куда больше, потому как в основном мы будем заняты именно их проводкой.
- Паршиво. Мы этим уже почти не занимаемся. Проводками в основном маются частники и всякие союзнички. Большие конторы типа вашей - это хорошо. Если ведёт контингент типа тех же англичан или поляков - тоже неплохо. А вот если попались в охранничках нацгвардейцы или какая-нибудь кодла бандитская...
Хардель неприятно рассмеялся.
- А разве гвардейцы таким занимаются? - удивился я.
Раньше мне о таком действительно слышать не приходилось - если уж на такое опасное дело начинают бросать необученное мясо, то, видать, дела тут плохи...
- Да ты лучше скажи, чем они сейчас не занимаются. Такое ощущение, что в Штатах уже нормальных дивизий не осталось, раз сюда этих ополченцев начали гнать...
Где-то невдалеке послышался глухой хлопок. Потом ещё и ещё.
Капрал моментально напрягся и подтянул к себе стоящую поблизости М-4 с ночным прицелом.
- Не нравится мне это... - проворчал Хардель, передвигаясь к бойнице и высовывая в неё ствол карабина. - Миномёты. Но по звуку ни разу не 60 миллиметров, а...
Ночную темноту разорвал раскатистый грохот пулемётный очередей и светящиеся линии трассеров... Тянущиеся К нам, а не ОТ нас, что самое главное.
- Подъём! - заорал капрал, отвешивая пинок дремлющему поблизости бойцу. - Контакт! Мать вашу, контакт!
Я тоже схватил свой карабин, достал из лежащей рядом разгрузки магазин, вставил его и передёрнул затвор, хотя, если честно, поначалу мало что понял. Однако рефлексы оказались быстрее медленно ползающих внутри черепной коробки мыслей. Так что не успел я и глазом моргнуть, как сидел рядом с Харделем, целясь из своего карабина куда-то в темноту. Внутри "ямы" тут же поднялась суматоха, но, что важно - суматоха осмысленная. Федералы и наёмники торопливо просыпались, хватали и заряжали оружие, готовясь в обороне...
- Уоллес, ты урод! - выругался капрал, неожиданно отшвыривая свой карабин и выхватывая другой из рук своего бойца. - Я же сказал тебе поменять батарейки в прицеле!..
Хардель вновь приник к бойнице, но к окуляру наклониться не успел...
По всему горизонту и в небе неожиданно расцвели яркие вспышки, ослепляя всех после ночного мрака. Я на пару мгновений оказался ослеплён, как и все остальные, а затем воздух наполнился яростной канонадой обстрела.
Где-то впереди нас грохотали автоматы, раскатисто гремели пулемёты и глухо бухали гранатомёты. Мешки с песком, из которых были сложены стены нашей ямы, начали сотрясать многочисленные попадания пуль. Несколько пуль влетели внутрь через бойницы, но, слава Богу, никого не зацепили.
- Двести ярдов! - крикнул один из солдат. - Дюжина "танго"! Около внешнего заграждения!
- Огонь, сукины дети! - заорал Хардель.
Небольшой дот огрызнулся огнём из полутора десятков стволов. Что плохо - огонь был малоприцельным, потому как ночные прицелы на оружии были только у пары федералов, а мои ребята их заранее не прицепили. Хотя где-то в наших рюкзаках прицелы и лежали, но искать и устанавливать их посреди боя...
Я стрелял куда-то в темноту, как и все остальные - не зная, попадаю ли в кого-нибудь или нет. Наверное, стоило хотя бы на секунду задуматься - а есть ли смысл стрелять вот так вот, не видя врага, но этой самой лишней секунды просто не было. И лучше было разрядить пару лишних магазинов сейчас, чем не разрядить в своей жизни уже больше ни одного.
- Куча целей по фронту! - вновь крикнул тот же федерал, не прекращая огня.
Неожиданно он дёрнулся и упал на спину, выпуская из рук карабин и зажимая левое плечо. Из-под его пальцем начала вытекать кровь.
- Фишер, займись им! - скомандовал я нашему санитару, беря в руки выпавшую из рук раненого карабин.
Приник к резиновому наглазнику ночного прицела, и мир тут же раскрасился всеми оттенками зелёного, а у меня нехорошо засосало под ложечкой. По всему горизонту сейчас метались десятки, если не сотни человеческих фигур... Полномасштабная атака? Вот свезло, так свезло...
- Сколько до них, "си-ай"? - перекрикивая грохот стрельбы, спросил у меня Хардель.
Я быстро прикинул по сетке - прицел-то стандартный:
- Сотня ярдов где-то.
- Ну и зашибись, - оскалился капрал, извлекая откуда-то из-под лавки громоздкий пульт с несколькими тумблерами и уходящим вниз проводом. - "Клейморы"! Раз, два, три - на, жри!..
Несколько взрывов слились в одним протяжный. Неожиданно с глухим звуком что-то ударило по нашему укрытию и забарабанило по бетонной крыше. Двое из моих парней отлетели от бойниц, зажимая окровавленные лица. Что-то с силой чиркнуло по моему бронежилету.
- Придурки, вы поставили мины не той стороной! - рявкнул я.
- Пошёл на хрен! - огрызнулся в ответ капрал, не замечая, что у него глубоко рассечена правая щека. - Мы их правильно ставили! Это... Это сапёры "танго" их развернули! По-любому! Майк, что там со связью?!
Наскоро перевязанный федерал с простреленным плечом как раз колдовал около не слишком старой, но уже довольно потёртой полевой рацией.
- Сплошные помехи!
- З-зараза... Всё равно веди передачу - вдруг кто-нибудь услышит!
По крыше "ямы" словно ударили гигантской кувалдой, на головы посыпался песок, в ушах зазвенело, а где-то позади нашей позиции громыхнул взрыв. Похоже, что по нам зарядили из гранатомёта, но снаряд отрикошетил от плоской крыши...
- Гнездо-3, это точка Браво-16! Гнездо-3, это Браво-16! Атакованы большими силами противника! Требуется поддержка! Требуется...
Стрельба уже шла опасно близко от нас, были даже слышны истошные крики на арабском, среди которых выделялось уже ставшее печально известным почти каждому "Аллах Акбар!". Мы продолжали палить в темноту, потому как неожиданно все эти хвалёные полосы безопасности оказались совершенно дохлыми, и нас вот-вот могла захлестнуть самая настоящая живая волна...
- Гнездо-3, это Браво-16! Гнездо-3, это Браво-16!..
- Браво-16, это Гнездо-3. Поддержки не будет, повторяю - поддержки не будет. Мы атакованы по всему периметру.
Охренеть! Да это просто...
Взрыв прямо перед "ямой" - буквально в считанных метрах - поднял в воздух огромную тучу песка, лишив нас практически всякого обзора.
- Дерьмо! - выругался карал. - Да они совсем близко!.. Так. Так! Валим отсюда, пока не поздно!
- Может, лучше... - лично мне идея вылезать из какого-никакого, а укрытия казалась не особо привлекательной...
- Я говорю - валим отсюда, дебилы! Иначе!..
Ещё один взрыв заставил качнуть земляной пол у нас под ногами, а крыша "ямы" неожиданно накренилась на левую сторону.
- Уходим! Уходим, я сказал!
Мы начали отход. Не беспорядочный - организованный. Пока часть бойцов тащила вещи и раненых, часть их прикрывала. Иначе нас перебили бы всех, потому что, как показывает практика, наибольшие потери начинают нести при беспорядочном бегстве, а не в самом сражении...
До противовзрывной стены, окружавшей основную базу, было где-то метров сто пятьдесят или чуть больше, но сейчас это были сами длинные сто пятьдесят метров на всей Земле... Пули выбивали фонтанчики песка по обе стороны от траншеи, по которой мы отступали, и я сейчас был несказанно благодарен тем, кто решил не просто протоптать дорожку к передовому пункту обороны, а выкопал нормальный окоп полного профиля...
Неожиданно где-то впереди на территории базы к небу рванул исполинский столб дыма и пламени, а затем всё вокруг сотряс грохот мощнейшего взрыва.
- Склад боеприпасов рванули, - сплюнул федерал. - Что за дерьмовая ночка!
Мы отступали к базе, время от времени огрызаясь в ночь короткими очередями - боеприпасы приходилось экономить, потому как с собой у нас их было немного. А ночь ещё только начиналась...
[1] Жаргонное обозначение террористов, принятое в армии США. Происходит от обозначение буквы «Т» - «танго» в фонетическом алфавите НАТО.
[2] CI (англ. Corporation Issue) - Си-Ай, корпоративное изделие. По аналогии с "джи-ай" - жаргонное обозначение сотрудников частных военных компаний.