В каждом языке есть так называемые "отфамильные" слова. В русском это, например, "фарцевать" (от фамилии советского министра культуры Фурцевой). Или вот "фурцированные хрущи", "по-брежнему в хрущебах", "ухрущение строптивых" - люди старшего поколения это помнят. Никита Сергеич в этом смысле весьма плодовит оказался.
А в США лет так сто назад был популярен глагол hooverize – экономить на еде. Это от фамилии Гувера - тогдашнего главы американского наркомжрата (впоследствии – президента США). Впрочем, вот это вот "экономить на еде" - это не в нашем понимании, это в американском. В нашем понимании это, скорее, "вкушать разнообразную пищу с разной ценой" - например, в понедельник ты ешь говядину, во вторник – курицу, а в четверг – рыбный день. В результате, ты действительно экономишь на еде – на покупке дорогой говядины. О том, что тебе жрать нечего и не на что, в этом глаголе речь не идет. Во всяком случае, не в первую очередь.
Отфамильные слова живут, как правило, недолго. Закончилась эпоха, изменились бытовые обстоятельства – всё, слово выходит из употребления. Хотя бывает и наоборот - отфамильное слово живет веками. Причем живет оно и применяется настолько успешно, что никто даже и не подумает, что оно когда-то произошло от фамилии.
Вот, к примеру, всем известное русское слово ЦЫЦ – в смысле, "заткнись (человек)". Но это современное значение. А если мы посмотрим в "Словарь академии российской" от 1794 г., там слово "цыцъ" предназначалось для собак – чтоб их отогнать или чтоб перестали лаять.
Видите, какая разница? Но тут возникает вопрос – а какова же этимология этого слова? Я понимаю, на дворе – конец 18-го века, время этимологических исследований еще не пришло. Но все-таки? Если это звукоподражание, то каков источник? Какому звуку подражали? И самое главное – когда цыцем реально останавливали собак? Камнем, палкой, плеткой, там, сапогом – это да. Пулей, наконец. А вот чтоб цыцем?
Или, может, цыц – это инструмент какой-то? Но я таких не знаю. Цеп – знаю, это действительно инструмент с очень хорошим успокаивающим действием. Но это цеп. А цыц? Цац? Цуц?
Тут надо помнить, что в языке ничего не происходит просто так. У каждого слова или оборота в языке есть свои конкретные причины появления. Язык – это очень прагматичная система. В которой на каждое "почему" есть свое "потому что". Надо просто уметь копать. Раскопаешь причину – поймешь суть явления.
Итак, служил как-то в 1760-х годах в Москве некий чиновник. И служил он не абы где, а аж в Межевой Канцелярии. По-нынешнему, это что-то типа департамента градостроения – там, генпланы, кадастры, зонирование, благоустройство, границы владений и т.п. В общем, контора серьезная. А если вспомнить, что земля в Москве была дешевой разве что в советское время (и то – относительно), контора была очень серьезная.
Но клиенты у этой конторы были, в массе, люди простые – купцы, лавочники, трактирщики, огородники и проч. И споры за землю у них возникали нешуточные – там, у кого-то забор огурцам расти мешает; кому-то пристройку к кабаку возвести надо, а сосед на этом месте козу пасет. В общем, работы у этой канцелярии хватало – надо было выезжать на места, проверять карты, проверять документы, выслушивать матрения сторон.
И вот последнее нашему чиновнику удавалось особенно хорошо. Вот он так посмотрит, как спор… хозяйствующие субъекты промеж собой за одну квадратную сажень лаются (а лаются они ж не один на один – туда ж еще и домашние подключаются, и челядь с обеих сторон...), да как, бывало, гаркнет на них на всех по-своему – мол, заткнитесь, собаки. А кто не понял – тому еще и вешкой геодезической промеж ушей. Тишина наступала моментально – даже волкодавы местные под крыльцо забивались.
А звали того чиновника – Дмитрий Павлович Цицианов.