Переход от первого воскресенья Великого поста, посвященного православию, ко второму, посвященному святителю Григорию Паламе, имеет двойное значение: с одной стороны, он продлевает праздник православия, за которое так боролся и страдал святитель Григорий Палама, а с другой - подчеркивает необходимость завершения православия [правильного мышления] ортопраксией [правильным действием], чему святитель также посвятил себя с большим усердием. Если православие не согласовано и не соединено с ортопраксией, то не может быть и истинной христианской жизни.
Наше приложение:
Святитель Григорий Палама (1269-1359) - один из величайших Отцов Церкви. Действительно, иногда его называют четвертым иерархом, наряду с Василием Великим, Григорием Богословом и Иоанном Златоустом. Или его называют новым Златоустом.
После святого Иоанна Дамаскина, жившего в VIII веке и обобщившего догматическое учение и христоцентричное содержание христианской жизни, начался новый период. Он характеризовался, с одной стороны, дальнейшим развитием эмпирического богословия, а с другой - ростом стерильного консерватизма и христианского гуманизма.
Дух стерильного консерватизма и гуманизма в XIV веке в Византии развивал Варлаам из итальянской Калабрии, а также другие богословы, такие как Григорий Акиндин и Никифор Григора. Хотя последние и осуждали некоторые положения Варлаама, они все же подходили к богословию как к интеллектуальному упражнению. Святитель Григорий Палама отверг их богословие, опираясь на живую традицию Церкви. Таким образом, в этот новый период, со своими проблемами, голос Церкви должен был быть новым и звучать из уст богослова, который пережил и выстрадал божественное, как, впрочем, и все Отцы Церкви.
В основе патристического богословия и богословия святителя Григория Паламы лежит опыт присутствия Бога в истории. К этому опыту нельзя подойти через логические вопросы, а только через опыт принятия и приобщения к Божественному устроению. Старец Софроний Сахаров говорит, что без святителя Григория Паламы мы не смогли бы осознать нашу современность.
Богословие святителя Григория дает ключ к развитию православного богословского самосознания и его выражению. Именно поэтому возрождение православного богословия, ставшее заметным в середине XX века, было напрямую связано с развертыванием богословия святителя Григория Паламы.
Центральное место в богословии святителя занимает различение сущности и энергии в Боге. Это различие, уходящее своими корнями в Священное Писание, было богословски развито отцами-каппадокийцами. Святитель Григорий Палама использовал это различие, подчеркивая несотворенную природу божественной энергии.
Этот акцент не был богословским нововведением, но имел богословское значение. Всякая природа имеет свою сопутствующую энергию. Тварная природа имеет тварную энергию, несотворенная - несотворенную.
Бог не обитает вдали от нас, не связан с нами через сотворенную природу. Он вступает в непосредственное и личное общение с нами через несотворенную энергию или Свои несотворенные энергии. Таким образом, мы можем лично приобщиться к божественной жизни и стать богами по благодати. В конечном счете, все паламитское богословие сводится к отстаиванию истины нашего обновления и обожествления во Христе, иначе говоря, нашего перехода в состояние человека, сотворенного по подобию Божию.
Мы, люди, созданные по образу и подобию Божию, превосходим ангелов. Поэтому мы и прославляем Божию Матерь как честьнее херувимов и славнее серафимов. По предвечной воле Божией мы оказались на этой высоте. Как говорит святитель Григорий Палама, среди всего творения только мы, люди, имеем в своей природе способность изобретать и производить множество искусств и наук. Мы способны возделывать землю, строить и создавать несуществующие вещи, хотя и делаем это из предсуществующей материи, а не из ничего, что под силу только Богу [1].
Другими словами, среди всех творений Бога только нам принадлежит привилегия создания того, что мы называем цивилизацией. Через цивилизацию мы экстернализируем наш внутренний мир. Таким образом, каждая цивилизация отражает предпочтительный выбор, ожидания и достижения человеческого общества. И наша цивилизация - это прежде всего продукт нашего интеллекта и проявление его качества.
Человеческий разум, являющийся главным вместилищем образа Божия, лучше всего функционирует в общении со своим архетипом - Богом. По словам святителя Григория Паламы, когда человеческий разум отдаляется от Бога, то, что грубо, становится демоническим. Он переступает свои естественные границы и отчуждается, увлекаясь любовью к деньгам, честолюбием и чувственностью [2].
Это явление общемировое и непреходящее, но особенно оно актуально сегодня, когда огрубление и демонизация людей проявляются во всем своем ужасающем размахе. Любовь к деньгам, как вторая форма идолопоклонства, является бичом всей нашей планеты. Люди, как и вся земля, море и воздух, задыхаются в ядовитых испарениях тех, кто гонится за деньгами. Одна из приманок, к которой прибегают эти люди, сегодня, как и всегда, - ссуда денег под проценты. Святитель Григорий подробно останавливается на этом вопросе, указывая на его губительные социальные последствия. Ростовщики загрязняют не только свою душу, но и все общество, придавая ему (своей душе) преступление человеконенавистничества. Они разрушают жизнь заемщика, а также его душу. Процент - это отродье гадюки, гнездящееся в груди скупого. Но даже если вы скажете, что вместо того, чтобы брать проценты, вы просто оставите лишние деньги себе, а не одолжите их нуждающимся, вы, по словам святителя Григория, окажетесь в том же положении [3].
Где ростовщичество и скупость, там эксплуатация, угнетение и чувственность. Люди не замечают или игнорируют свое непревзойденное величие, свою человечность и становятся грубыми. Таким образом, созданная ими цивилизация оказывается токсичной и бесчеловечной. Именно такую, в иных случаях блестящую, цивилизацию создают сегодня люди. Наш величественный, но злобный ум отражается в нашей культуре. Если мы не очистим свой разум от злобы и не восстановим его связь со своим архетипом, с Богом, по образу и подобию которого мы созданы, то в итоге станем жестокими или демоническими.
Примечания:
1. Заголовки, 63.
2. Гомилия 51, 10.
3. См. гомилия 45, 7.