Открываю глаза.
Ранее утро, потягиваясь, направляет лучи солнца в этот мир. Птицы уже пробудились и воспевают хвалу Создателю. Смотрю на часы – начало пятого. О, Боже…зачем? - у меня будильник через час. Целый час прекрасного утреннего сна был в запасе. Кот сладко потянулся рядом и уткнулся носом в ногу: лежи, мол, рано еще вставать. Рано, согласна. Переворачиваюсь на другой бок и проваливаюсь в небытие…. Начинает сниться какая-то ерунда, так сладко и горько одновременно. Сладко от ощущения, что всё-таки удается уснуть, горько – ведь скоро вставать. Новый суматошный день.
Я бесконечно счастлива, что хватает сил не быть дома, активно работать, каждый день куда-то ездить, быть в режиме многозадачности. Это невероятное наслаждение. Кажется, в рабочий ритм я вошла с такой же интенсивностью, с которой болела и была в тяжелом состоянии. Только знак «-» вдруг поменялся на «+». И так же ярко, скоро, сочно. Прекрасная у меня жизнь. Контрастная). Спасибо, Господи!
Разумеется, я уже очень устала и нужно устроить лежабельный выходной, даже лучше - на природе. И я обязательно себе его сделаю. Разумеется, у меня несколько раз за день появляется желание всё бросить. Разумеется, я обычный человек, которому из дня в день всё дается с большим трудом, ведь фибромиалгию никто не отменял. Но я – как бы это ни звучало – заставляю себя получать удовольствие ото всего, что я делаю: когда нет свободной минутки на работе или, наоборот, день крайне тормозной – чувствовать каждое своё действие здесь и сейчас, пребывать в этом потеке и ловить его настроение, создавая при этом – своё. Да, настроение можно выбрать. Даже если встала не с той ноги, даже если всё рушится, сидеть и купаться в негативе и этом пресловутом «нет настроения» - просто отговорки. Да, бывает необходимость просто полежать и «повариться» в происходящем. Но такие манипуляции должны быть строго ограничены во времени. Погрустили, покипели, и скинули с себя всю эту ерунду. Шагать дальше.
Мы на работе каждое утро в одном из чатов скидываем друг другу картинки для поднятия настроения, типа «с добрым утром», цветочки/кофе/природа, и текстовые, т.н. «мотивация». Листала ленту пинтерест и попалась такая:
Как точно ведь! Смысл жизни просто в том, чтобы жить. Чтобы чувствовать эту жизнь, несмотря ни на что. Наверно, особенно ярко за нее начинаешь цепляться, когда вдруг тебе озвучивают некий неутешительный диагноз или подозрение на него, и всё бахвальство с этим пустым и глупым человеческим «а, потом, мне жить долго, мне рано думать о смерти» вдруг куда-то исчезает. Недолго нам жить, годы летят с невероятной скоростью. Надо думать о смерти, ведь её не минуешь. Нужно успеть подружиться с мыслью, что она всё равно придет. Подружиться и принять. И будто крылья за спиной вырастают. Просто от того, что нечего бояться, сомневаться. Живешь «здесь и сейчас», ведь завтра шальной автомобиль может проехать слишком близко или что-то еще случится, пока ты, например, идешь домой с работы. И это неминуемо.
При осознании пелена падает с глаз и начинаешь…жадно жить. Чувствовать. Дышать глубже. Говорить иначе. Слышать. Слушать. Влюбляться. Любить. С удовольствием просыпаться. Больше делать. Больше прощать.
И нет, это не работает по щелчку пальцев. Это навык, который нужно тренировать как и любой другой.
Итак, вновь звонит будильник. Кот недовольно чего-то проворчал – очень странные звуки – и теперь он перевернулся на другой бок, не я. Муж в другой комнате, вставать можно громче обычного. На часах 5:10. Спасть хочется ужасно. Открыла окно, пустила воду в душе. Я очень много трачу литров воды, будто нас не двое живет, а шестеро или даже человек десять, и все её активно льют. А по факту – я одна. Водное животное).
После душа расцветаешь: скованные мышцы от тепла расслабляются, уходит часть зажимов, хочется потягиваться, улыбаться и мурчать – так сладко и хорошо. Перед самым выходом вновь потекло всё, что можно: кровь, слизь, что-то еще – всё по носоглотке. Каждый раз такое именно перед тем, как идти петь – настоящее испытание на прочность. Просто приезжая в храм на службу или подпевая из зала, всё нормально, а если идешь служить (это называется так: служит священник, служит алтарник, служит клирос (хор)), то начинается какая-то ерунда. Как это называют особо «православные»? Искушение? Да, в переводе – испытание. Каждый раз испытание на прочность. Готова ли ты Богу служить или сбежишь?
Знаете, сколько раз сбегала? – очень много, очень часто. И почти каждый раз потом жалела. Будто теряешь какое-то невероятное сокровище и остаешься такой обездоленной – отвратительное ощущение.
И вот сегодня, среди всех сложностей, стоишь на клиросе в храме с отвратительной акустикой и поешь с человеком, у которого голос-труба. Мужчина еще и на связках петь умудряется. Но главное, поет. И вы чего-то там пытаетесь друг под друга подстроиться, ты со своей кровью в горле и он на связках, аж у тебя всё трясется. Поглядываете друг на друга, но держитесь, даже друг друга благодарите в конце службы. Выходишь на улицу, причастилась ведь еще, и небо раз в 15 ярче, и ветер какой-то очень теплый и ласковый, и лес на кладбище приятный, и такси прилетело сразу, и всё так хорошо. И из темноватого притвора храма вышли с мужем прям на свет Божий. Будто уже умерли, и всё закончилось. И нет тяжелого больного тела, есть только легкость и тишина. Есть яркий свет. Есть любовь всепокрывающая. Хотя бы в моменте.
Радость где? – вот она радость. В этой самой нетварной тишине и таком же свете. Это не передать словами. Можно только прожить.
