В ночь на 17 января 1944 года знаменитый разведчик 54-й гвардейской стрелковой дивизии гвардии лейтенант Никифор Попов ушёл со своей группой в поиск и не вернулся. Бойцы, которым Попов поручил доставить в подразделение захваченных пленных, ничего достоверного о своём офицере сообщить не могли.
На четвёртые сутки Попов и бывшие с ним гвардии старшина Козлов, сержанты Вашилин, Болдырев, рядовой Демиденко вернулись к себе. Трое суток отважные разведчики скрывались в глубине обороны противника. Испытывая голод и лишения, они вели разведку, рвали немецкую связь, истребляли гитлеровцев. Ниже — рассказ офицера Попова о днях, проведённых в тылу врага.
1.
Нужен был контрольный пленный. Наши разведчики высмотрели один немецкий дзот и пошли за «языком». Неудача. Во второй раз тоже вернулись ни с чем. Наконец, вызвал командир меня и приказал организовать поиск. Люди в моём взводе смелые, настоящие гвардейцы. Рассказал я им свой план захвата, они приняли его хорошо. Скажу, что мы больше всего уважаем ближний бой. Поэтому вместо сухарей в карманы засунули по несколько гранат.
Подобрались к вражеским позициям бесшумно. Вот и дежурный немецкий пулемёт.
— Встать! — командую немецкому расчёту и сам поднимаюсь первым. Фриц засуетился у пулемёта. Поздно, я швырнул противотанковую гранату. Пулемётчик и его «машинка» взлетели на воздух. Тем временем сапёр Пётр Демиденко пристрелил второго гитлеровца.
Путь открыт. Атакующая группа — мигом в траншею. Пусто! Бегом по ходу сообщения вперёд. Тут мой помощник гвардии старшина Борис Козлов дёрнул меня за рукав:
— Видите свет? Землянка!
Да, это была землянка. Удар ногою в дверь — и пулей во внутрь. Яркий свет слепит глаза, но видим — ошалевшие с перепугу немцы раскрыли рты. Кричу:
— В угол, мерзавцы!
Фрицы поняли, умоляюще залопотали:
— Пан, нихт стрелять...
— Ну-ка, выходи отсюда, — и показываю кому итти. Бойцы вывели четырёх. Когда в землянке стало просторнее, вижу — в углу лежит офицер. Решил и его взять. Но он начал упираться, укусил меня за руку. Тут вбежал Козлов, предупредил: «Нас окружают».
Офицер остался в землянке навсегда, а мы — наверх. Бойцы с пленными ушли. Нас осталось только пятеро, а немцев больше взвода. Решили пробиваться. Бросили по гранате и — вперёд. Прорвались. Подбегаем к окопам, а нас встречают выстрелами. Сержант Николай Вашилин кричит: «Чего палите, свои ведь...»
А «свои» ещё гранаты кидают, орут: «Хальт!»
— Видно повернули мы второпях не в ту сторону. Видим, группа немцев не торопясь идёт по дороге. Поняли — мы в глубине вражеской обороны.
Попался телефонный провод — перерезали его. Немцы забегали, стали бросать ракеты. Мы в пустую траншею, притаились. Когда утихли, огляделись и обрадовались — по небу шарят наши прожектора-маяки. Пошли на эти ориентиры. Нужно искать убежище, вот-вот начнёт светать. Устраиваемся в глубокой пустой траншее.
2.
Когда взошло солнце, осмотрелись. Местность ровная невдалеке селение.
Слышим — в соседней траншее топают фрицы. По всему видно, усиливают охранение. Значит, здесь не пройти. Придётся делать крюк через немецкие тылы.
Зимний день короток, но показался нам годом. Вечером наши «соседи» удалились за ужином, и мы потихоньку ушли со своего убежища по намеченному днём маршруту.
По дороге то и дело тянутся подводы, идут группы немцев. По одному пробрались за дорогу и оказались у селения. Чаще стали попадаться телефонные провода. Режем их.
Рассвет остановил нас у какого-то хутора. Нашли канаву, залегли. Теперь уже по соседству с артиллеристами и танкистами. Всё хорошо рассмотрели, запомнили.
Голод даёт себя чувствовать. И курить нечего. Стынут руки, ноги. Тяжело на сердце. И каждый вслух повторил: Живым в руки врагу не даваться».
Вот и третья ночь в расположении немцев. Набрели на мёрзлую картошку, подкрепились. У меня в кармане нашлись корки от мандаринов, разделил между всеми. Нарвали сухого бурьяну, осторожно покурили. Стало легче.
Идём. Ориентируемся чутьём. Вот свежевырытая земля. Ещё несколько шагов — и тропа. Она привела нас к землянке. Прислушались — немцы. Противотанковая граната полетела в их берлогу. Говорю Болдыреву:
— Полезай, осмотри.
Скоро Болдырев вышел из землянки. У него в руках кусок хлеба, водка и даже шоколад. Четыре немца, говорит, было, все убиты. Отошли подальше, закусили. Стало веселее, посыпались шутки. А потом беспокойство овладело: «Что думают наши?» И страшнее всего показалась мысль: а что, если подумают сдались врагу?
Но размышлять было некогда. Нас снова обнаружил противник. Стрельба, ракеты. Бежим к какой-то чёрной полосе — это груды мотков колючей проволоки. Пошли вдоль её и наткнулись на заброшенный блиндаж. Нашли несколько гранат. Здесь и провели третий день.
Когда настала ночь — четвёртая в тылу врага — мы условились захватить «языка» и добиться от него, как выйти в расположение советских войск. Но осуществить этот план не удалось. Мы благополучно прошли через немецкие позиции и вышли к своим.
3.
Весть о нашем возвращении быстро облетела передовую. Повели нас к генералу. Расцеловал нас генерал и говорит:
— Волновался за вас, приказал разведчикам притти вам на помощь. Сейчас отправляйтесь на отдых.
...Мы снова в кругу боевых друзей. Нас, разведчиков, ждёт работа, полная опасностей, но очень нужная для победы над врагом.
Записал старший лейтенант П. ЧИКУН (1944)