С анархизмом всё получается довольно забавно. С одной стороны, анархизм — это одна из главных страшилок для масс: все боятся анархистов. С другой — человек, который понял, что именно предлагают анархисты, невольно начинает испытывать к ним симпатию. Причём симпатию гораздо большую, чем к любым другим политическим течениям. Давайте разбираться.
Понимание анархизма как идеологий, которая стремится к разрушению и всеобщему хаосу, в корне неверно. Давайте подумаем: кого могут увлечь и вдохновить идеи тотального разрушения и хаоса? Кому это реально нужно? Ведь в таком мире нет победивших, в нём фактически жить невозможно. Очевидно, что анархисты говорят про что-то другое, но про что?
1. Анархисты выступают против принуждения. Никто не может навязывать своё мнение или волю силой. Конечно, кто-то мог бы сказать, что это всего лишь здравый смысл т.е. любой нормальный человек будет против принуждения без всякой теории. Но дело, как всегда, в акцентах и принципах. Просто сказать, что да, конечно, я против принуждения — это одно. Сделать отрицание принуждения основополагающей идеей своего мировоззрения, везде и всюду следовать этой идее и бороться за неё — другой[1].
2. Главный принудитель и насильник — это государство, поэтому его, по мысли анархизма, быть не должно. Тут всё очень последовательно. Анархисты выступают за ликвидацию государства не потому, что это прикольно, и не из праздного интереса — мол, давайте посмотрим, что будет без него. Анархисты выступают против государства, потому что оно не считается с личность, в любом момент готово эту личность арестовать, задавить или каким-то образом ограничить. Государство собирает налоги, призывает в армию, через систему образования навязывает свои представления о прекрасном. Во всех этих процессах воля человека игнорируются или подавляется.
3. Общество должно строиться на основе свободных ассоциаций. В условиях, когда нет государства, люди добровольно вступают в ассоциацию друг с другом и устанавливать законы и правила, по которым все члены этой ассоциации готовы жить. Если вас что-то не устраивать, то вы не обязаны жить с этими людьми. Анархисты никому ничего не навязывают: можете спокойно покинуть эту ассоциацию и найти другую или создать свою и искать единомышленников. Всё это вполне закономерно и логично в условиях, когда государства не существует.
4. Равенство. С одной стороны, оно понимается как отсутствие институциональной иерархии: глобально главных, которые могли принуждать и быть в принципе важнее, здесь нет. С другой стороны, равенство понимается как равенство интересов: интересы и потребности одного не являются более ценными, чем другого.
Это базовые принципы анархизма. Анархисты хотят, чтобы в обществе не было экономической, политической, моральной власти, поэтому они не хотят государства: оно, по их мнению, занимается принуждением там, где свободные люди могут разобраться сами. Однако анархизм, как и любая другая политическая идеология, неоднороден: в нём есть множество течений.
Говоря об идеологиях, мы уже не раз выходили на экономические темы: капитализм, государственное вмешательство, налоги, перераспределение и т.п. Это неизбежно, потому что экономика и политика тесно переплетены друг с другом. Говоря об анархизме, мы снова выходим на экономику.
Государство является злом для любого анархиста, но насчёт частной собственности мнения расходятся. Большая часть анархистов выступает за её полную отмену, но есть и такие, которые уверены, что анархизм совместим с капитализмом, поэтому анархисты могут быть правыми и левыми. Также анархисты расходятся по вопросу о том, как достичь анархистского общества. Одни убеждены, что насилие недопустимо. Эти анархисты последовательны в своим взглядах, потому что анархисты выступают против принуждения. Другие считают, что насилие при переходе в светлое анархическое будущее неизбежно.
Критические замечания. Главный пункт критики анархизма — это его утопичность. Относительно крупных анархических обществ никогда не существовало и, по всей видимости, никогда не будет. На это есть немало причин. Иерархия в обществе представляется чем-то совершенно естественным и неустранимым как на бытовом, так и на институциональном уровне. Избавиться от неё не получится: центры власти возникают сами собой, всегда есть более и менее главные и, кажется, это всех устраивает. Как совершить переход от современного государства к обществу свободных ассоциаций — неясно. Как будет устроена экономика, и как будет происходить развитие человечества, если оно будет устроена по принципу свободных ассоциаций, — тоже. Анархизм предполагает какой-то невероятный уровень сознательности, к чему люди не слишком склонны. Все слова о взаимопомощи, равенстве и братстве в большинстве случае остаются словами. Можно представить себе анархическую деревню, но не анархический континент и уж тем более Землю. А ведь стремимся, по идее, именно к этому.
[1] Так и получатся идеология и идейный человек.
