- Башат-паша! Приветствую тебя и поздравляю от души! Да ниспошлёт Аллах тебе крепкое здоровье! Да позволит он тебе ещё долгие годы верно и преданно служить падишаху и великой османской империи и на бранном поле, и на государственном поприще, - такой высокопарной речью встретил товарища Рустем-паша, чем привёл его в замешательство.
- Спасибо, Рустем! Только ты ошибся, повысив меня в звании, - Башат снисходительно посмотрел на Рустема и тотчас насторожился. - Постой, а откуда ты знаешь, что я женился? Ты что, повсюду расставил своих людей, даже в мечетях?
- Как женился? Когда? - в свою очередь удивился Рустем, и пафосное выражение на лице сменилось недоумением.
- Сегодня…- медленно произнёс Башат, - Вот моя супруга! Ты её знаешь, - с нежностью посмотрел на стоявшую рядом Зорицу.
- Здравствуйте, - произнесла девушка, смущённо взглянув на Рустема, который молча стоял и моргал широко раскрытыми глазами, пока не встретился с сияющими синевой глазами Зорицы.
- И Ваше здоровье пусть будет крепким, хатун, - пробормотал он.
- Рустем, а ты разве не с этим радостным событием меня поздравил? – удивлённо спросил он.
- Не-е-ет…- медленно ответил паша, - шехзаде Мехмед отправил мне послание для повелителя, в котором просил позволения назначить вас с Гюрханом членами совета дивана санджака Маниса, падишах своей милостью подписал Указ, и теперь вы визири дивана, паши, - объяснил он. – И всё-таки, когда ты успел жениться?
- Сегодня! – ответил Башат и счастливо улыбнулся, - О, Аллах! Благодарю тебя! Столько радости в один день! Рустем, да будет доволен тобой Аллах! Ты сообщил мне благую весть! И Гюрхан обрадуется!
- Спасибо, Башат! Как ты быстро всё устроил! А когда же свадьба? Я надеюсь, ты меня позовёшь?
- Конечно, Рустем! Свадьба будет в Манисе, я готов ждать, когда ты сможешь приехать! Ты будешь самым главным гостем, потому что именно благодаря тебе я не упустил своё счастье!
Рустем проводил Башата с Зорицей в гостиную, где их приветливо встретила Асель, и они провели вечер в тёплой дружеской обстановке за душевной доверительной беседой.
На следующий день Башат посадил в экипаж молодую супругу, её дедушку, сам вскочил на коня, и все они отправились в Манису, к своему новому месту жительства.
Их появление там встретили с изумлённой радостью.
- Башат, я думал, что знаю тебя, однако признаЮ, что заблуждался! Ну, молодец! Я так рад, как будто выиграл у тебя скАчки! – как всегда, с долей юмора воскликнул Гюрхан, которого Башат и правда всегда обставлял в бегах.
- Теперь твоя очередь, друг, - похлопал его тот по плечу.
- Вот встречу такую, как твоя Зорица, и сразу женюсь, - улыбнулся Гюрхан, вызвав у Башата возглас сомнения.
- О, Гюрхан, такой, как моя Зорица, больше нет, - произнёс он.
- Значит, ходить мне в вечных холостяках, - засмеялся Гюрхан.
- Ох, хитрец! – погрозил ему пальцем Башат, и друзья обнялись.
А потом друг за другом понеслись приятные события: началась подготовка к свадьбе, помощь в организации которой взяла на себя Айя-султан, подружившись с Зорицей, Башат купил новый просторный дом в Манисе, вылечили деда, приехал Рустем с супругой, которая рискнула отправиться в путь с новорожденным сыном, и, наконец, состоялось само торжество, которое праздновала вся небольшая уютная Маниса.
Подарки и поздравления сыпались на Башата, теперь уже пашу, и его молоденькую очаровательную супругу, как из рога изобилия.
Повсюду царила благостная светлая атмосфера праздника.
Постепенно гуляния стихли, возвращая участников в деловую обстановку.
Башат и Гюрхан теперь присутствовали на каждом заседании совета дивана, как его визири.
Однажды они отправились с шехзаде на плановый патрульный обход акватории Эгейского моря и вынужденно задержались, попав в переделку с пиратами.
Корсары внезапно выскочили из-за мыса, на всех парусах подошли к галере шехзаде и взяли её на абордаж. Завязалось небольшое сражение, в котором команда Мехмеда быстро разделалась с бандитами, оставшихся в живых пленили, и корабль взял курс домой.
- Шехзаде, с запада вдоль берега прямо на нас идёт штормовой фронт, - сообщил Мехмеду Гюрхан.
- Может, мимо пронесёт? – тревожно спросил Мехмед.
- Кто его знает, но надо поторопиться, - ответил Гюрхан.
- Идём самым малым, прибавить скорость! – скомандовал он, и судно пошло быстрее.
Как они ни торопились, но грозовой фронт приближался намного быстрее и вскоре настиг их галеру.
Разразилась сильная гроза, поднялся шквальный ветер, начался ливень.
Экипаж работал слаженно, быстро спустили паруса, пытаясь удержать судно в равновесии, старались минимизировать влияние штормовых волн, уменьшить качку корабля.
Порывы ветра сносили судно в сторону, поднимали высокую волну, которая захлёстывала палубу. Вскоре галера налетела на риф и получила пробоину.
Шквальный ветер рвал такелаж в клочья, судно, и без того неважно державшееся на плаву, стало крениться на правый борт и черпать воду.
В шуме бушевавших волн слышались резкие удары форштевня о воду, опытный экипаж вёл корабль к берегу и смог победить стихию, однако несколько человек всё же оказались в море.
…Гюрхан очнулся, лёжа на светлом песке узкой прибрежной полосы, и застонал. Всё его тело мучительно ныло, голова раскалывалась.
Мало-помалу сознание к нему полностью вернулось, он пошевелил руками, ногами и слегка улыбнулся пересохшими губами, не обнаружив у себя серьёзных телесных повреждений.
Полежав пару минут, он поднялся на ноги, сделал шаг и пошатнулся, испытав лёгкое головокружение.
Чувство времени к нему ещё не вернулось, и Гюрхан посмотрел на небо: солнце стояло в зените, и он понял, что там, где он находится, сейчас полдень.
Мужчина огляделся. С одной стороны раскинулось бескрайнее море, на противоположной - возвышался обрывистый берег, сразу за ним рос густой лес, и вокруг - ни души.
Гюрхану страшно хотелось пить, в горле пересохло так, что сглотнуть не получилось. Он развернулся в сторону обрыва с намерением найти более пологий склон, чтобы подняться наверх, и там, в лесной чаще, найти родник или хотя бы ручеёк.
Перед глазами всё ещё мелькали чёрные мушки, и мужчина не сразу разглядел на берегу два тёмных пятна.
Не раздумывая, он насколько мог, быстро направился к ним, и, приблизившись на минимальное расстояние, прошептал:
- О, Аллах! Похоже, это люди.
Распластавшиеся на песке двое мужчин были пиратами с того корабля, которые взяли судно шехзаде Мехмеда на абордаж и схватились с его воинами, чтобы завладеть им и разграбить.
У одного был раскроен череп, и Гюрхан сразу отошёл от него, тру_пу он помочь уже ничем не мог.
Другой лежал ничком, уткнувшись лицом в кучку буро-зелёной тины, которую выбросил на берег недавний шторм.
Гюрхан опустился на колени и очень осторожно перевернул корсара на спину. Это оказался молодой, совсем юный моряк .
Глаза юноши были закрыты. Никаких тяжких травм и ушибов на его теле не было, кроме нескольких царапин на лбу и синяка под глазом, просвечивающего сквозь копоть, кровь и капли пота.
Гюрхан взял в руку его запястье и притих. Не почувствовав пульсации, он быстро оторвал край своей рубахи, вытер парню рот, надавил на подбородок, приник к приоткрывшемуся рту и сделал несколько выдохов, чередуя их с нажатиями ладонями на грудь. Снова потрогав запястья и ничего не почувствовав, он произвёл те же действия, приговаривая при этом:
- Ну, давай, дыши! Дыши, я сказал! Дыши, парень!
Оторвавшись от рта юнца, он расстегнул его кафтан, рванул на груди рубашку, чтобы удостовериться, забилось ли его сердце, и остолбенел, увидев женские груди, отпружинившие в разные стороны.
Несколько секунд Гюрхан, не мигая, смотрел на белые высокие холмики с острыми розовыми вершинками, которые резко отличались от грязного загорелого лица и верхней половины шеи, пока не почувствовал, как по его телу пробежала предательская дрожь.
- О, Аллах! Это женщина! - прошептал он и отвернулся.
Тряхнув головой и, преодолевая ужасную неловкость, он всё же приложил ухо к груди, притих и услышал, наконец, слабое сердцебиение.
- Уф, жива, слава Аллаху! - вздохнул он, осторожно убирая со лба девушки выбившиеся из-под странного головного убора пыльные локоны и тотчас отпрянул, заработав увесистую звонкую пощёчину.
- Точно, жива, - с иронией промолвил Гюрхан, бросив гневный взгляд на ожившую девушку. - Как необычно Вы меня поблагодарили за спасение, хатун.
- Я не просила Вас меня спасать, - дерзко заявила она и попыталась встать, однако вскрикнула и опустилась на место.
Гюрхан окинул её неприязненным взглядом, развернулся и медленно пошёл в сторону обрыва.
- Эй, куда Вы? У меня что-то с ногой! Я не могу встать! - раздражённо крикнула она ему вслед.
- Мне нет никакого дела до Вашей ноги, - не останавливаясь, буркнул он.
- Не собираетесь же Вы оставить женщину без помощи? - высокомерным тоном воскликнула она.
- Вы отбили у меня желание помогать Вам, в прямом смысле слова, - не оглядываясь, отозвался он.
- Извините…Я подумала, что Вы…- крикнула она и замолчала на полуслове.
- Вы думали, что я нападу на Вас? Посмотрите на себя, может, это вернёт Вас в реальность! Ваш вид способен укротить самое пылкое желание, - он развернулся и пренебрежительно махнул рукой в её сторону.
- Грубиян! Мужлан! - тут же вскипев, ответила она ему.
- Впервые встречаю такую неприятную хатун, - поморщился он и продолжил шагать к крутому склону.
- Проявите же человеколюбие, мне и вправду не встать, - слёзно крикнула она, и он остановился.
- Человеколюбие? - ухмыльнулся он, - а я думал, Вам неведомо такое слово. Что ж, пожалуй, помогу Вам. Однако имейте в виду, я свяжу Вам руки, если будете их распускать.
- Не буду, - мрачно буркнула она и поморщилась от боли.
- Давайте Вашу ногу, - подошёл он к строптивице и присел на корточки.
- Вот эта, только прошу Вас, осторожнее, - испуганно посмотрела она на него, указывая рукой на щиколотку правой ноги.
Гюрхан ощупал пальцами больное место, оценивающим взглядом посмотрел на пострадавшую и умелым движением резко дёрнул за ступню.
Девушка издала громкий вопль, замахнулась на Гюрхана, но быстро спрятала руку за спину.
- Понятливая хатун, - снисходительно улыбнулся мужчина, мгновенно откинул полу её кафтана, оторвал от подола длинной рубахи лоскут ткани и стал плотно перетягивать ногу.
Девушка устремила на него возмущённый взгляд, порываясь что-то сказать, однако он опередил её.
- О, Аллах! За что мне такое наказание! Мне придётся тащить Вас на себе, сами Вы идти сейчас не сможете, - недовольно сказал он и подсунул руки под её ноги и спину, пытаясь поднять с песка.
Она плотно сжала губы, но смолчала, делая усилия, чтобы помочь ему.
- А мне придётся обнять Вас за шею, чтобы Вам было легче, - словно оправдываясь, ответила она.
- Не обнять, а взять, - нелюбезно поправил он её, подхватил на руки, подкинул, делая ношу удобнее, и пошёл, стараясь не обращать внимания на податливую упругость тела и тёплый пряный запах, исходивший от её кожи.
Налетевший не вовремя порыв ветра сорвал с её головы шапку, и тяжёлые каштановые локоны, вырвавшись на свободу, ласково хлестнули Гюрхана по лицу, закрывая дорогу.
- Тьфу, хатун, уберите волосы, я не вижу, куда идти, - закрыв от внезапного удовольствия глаза, сердито бросил Гюрхан, и девушка быстро схватила растрепавшиеся пряди, зажав их в руке.
Отыскав почти пологий склон, Гюрхан вскарабкался наверх и, пройдя несколько метров среди высоких елей, остановился на небольшой поляне.
- Всё, хатун, приехали, - опустил он её на землю и вытер выступившие капли пота на лбу.
- Ой, у Вас кровь, - взволнованно произнесла она, указывая глазами на его надплечье, где по рукаву растекалось небольшое алое пятно.
- А я и не заметил, что у меня рана, - нахмурился он, опустил ворот толстого с крупными ячеями жилета-доспеха, рубаху под ним, и увидел широкий кровоточащий порез. - Она пустяковая, - сказал он, оторвал кусок ткани от рубахи, приложил к ране и крепко прижал её плотным доспехом.
Оглядевшись, он молча пошёл к краю лужайки.
- Вы куда? - настороженно вскрикнула девушка.
- Не бойся, хатун, я не оставлю тебя одну. Нужно набрать лапника, поскольку ночь нам придётся провести в лесу, я не думаю, что мы сможем выбраться отсюда так быстро. Кораблей в море я не вижу, хотя, надеюсь, скоро меня найдут, - объяснил он и впервые за всё время улыбнулся, сверкнув белоснежным рядом ровных зубов.
Поиски Гюрхана начались, как только море успокоилось после шторма.
Шехзаде Мехмед и Башат прошли большой отрезок акватории Эгейского моря, внимательно вглядываясь в сверкавшие на солнце волны, однако ничего, кроме нескольких обломков пиратского корабля не обнаружили. Тогда они погрузились в шлюпку и решили обследовать несколько мелких островов.
Пристав к одному из них, Мехмед с охранниками и Башат с несколькими воинами разошлись в разные стороны.
- Гюрха-а-а-ан! Отзови-и-ись! Где ты Гюрх-а-а-а-а-н! - Башат уже давно сорвал голос до хрипоты, но продолжал упрямо звать своего друга. Он останавливался, прислушивался, заглядывал под каждый куст или дерево, забирался в тёмные расщелины, выкрикивая имя товарища, но в ответ слышал только эхо.
К вечеру корабль шехзаде возвратился в гавань, Мехмед поскакал во дворец, а Башат к себе домой.
Когда Зорица вышла навстречу мужу, ей показалось, что он стал на тысячу лет старше с тех пор, как покинул дом на рассвете.
- Башат, родной, не нашли Гюрхана? Не отчаивайся! Завтра ещё будет день! Ты найдёшь его, вот увидишь, - сочувственно произнесла она, ласково погладив его волосы. Он взял её ладони, уткнулся в них лицом и издал тяжёлый продолжительный стон.
- Я найду его, конечно, найду! По-другому и быть не может,- уверенно заявил он, и стальные желваки на его щеках заходили ходуном.
Он умылся, разделся и лёг в постель, торопя рассвет, чтобы скорее отправиться на поиски друга, с которым они были неразлучны много лет, в печали и в радости, вместе прошли огонь и воду, сражались и побеждали, выручали и спасали друг друга, шутили и, порой, подтрунивали друг над другом, но точно знали, что надёжнее и вернее товарища нет.
Впервые один из них не смог уберечь другого, и теперь неимоверно страдал и винил себя в случившемся.
Тем временем на маленьком островке, куда морские волны вынесли Гюрхана, наступала ночь. Мужчина наломал больших еловых ветвей, устелил ими клочок земли на поляне и соорудил шалаш, приготовив жильё для ночлега.
Стайка муравьёв, которых он разглядел в лесу, привела его к небольшому ручейку, и поднявшись выше, он нашёл родник с чистейшей водой.
Жадно припав к живительной влаге, он вволю напился, сделал из крупных листьев чашу, набрал чистой воды и понёс незнакомке.
- Пей, хатун, - поднёс он ей воду к губам.
- Я сама! - фыркнула девушка, выхватила смастерённый мужчиной кубок и пролила всю воду.
- Какая глупая хатун, - процедил сквозь зубы Гюрхан и с досадой отшвырнул ногой крупный зелёный лист, выскользнувший из её рук.
- Прости, я не хотела, - посмотрела она на него исподлобья, - что ты всё хатун да хатун, меня зовут Федерика, - примирительно сказала она, - ты не мог бы принести мне ещё? Так нестерпимо хочется пить,- жалобно посмотрела она на него, и он смягчился.
- Ты меня начинаешь утомлять… Федерика, - недовольно сказал он, громко произнеся её имя. - Мирная? – усмехнулся он, - тебе это имя совершенно не подходит, - ответил он, не заметив, что они перешли на “ты”.
- Почему же? Это имя имеет древние корни, его владельцам присущи такие черты, как благородство и доброта. Я и похожа на благородную римлянку! Мне многие говорили.
- Угу, одно лицо со спины, - сыронизировал Гюрхан.
- Ты не очень-то ты вежлив, - укоризненно произнесла она, - не любишь женщин, да?
- Люблю! Кто же их не любит! И я не исключение, - пожал он плечами.
- Судя по тому, как ты обращаешься со мной, не похоже, - с сомнением ответила она.
- Это потому, что ТЫ – исключение, доброты в тебе мало, а покорности и вовсе нет, как у наших османских женщин, - сделал он вывод. – И ты верно поняла моё отношение к тебе, - он многозначительно посмотрел на неё. - Одно радует, что я не один в лесу. Вдруг придётся задержаться здесь надолго, мало ли что?
- Что “мало ли”? Что ты имеешь в виду? - настороженно посмотрела она на него, он увидел испуг в её глазах, и это немного успокоило его внутренний гнев, готовый вырваться наружу из-за поведения этой хатун.
- Ну, если нас долго не найдут, нам грозит голодная смерть, - пристально посмотрел он на неё и прищурился.
- У меня к тебе просьба, - немного помолчав, проговорила она, - когда ты будешь умирать от голода, не надо меня есть в целях выживания.
- А я даже и не подумал об этом, - наигранно обрадовался он, - А почему это тебя так беспокоит? Ты же всё равно об этом не узнаешь, - он готов был засмеяться, заметив, как в её глазах промелькнул страх, а капризно изогнутые губы выровнялись.
- Я тебя ненавижу! И твоих османских женщин! И твоё османское государство! – злобно прошептала она.
Он молниеносным движение подскочил к ней, схватил за лацкан кафтана и притянул к себе.
- Если ты ещё раз оскорбишь моё государство, тебе не поздоровится! – сверкнули ледяной синевой его глаза.
- Хочешь убить меня? Убивай! Чего же ты ждёшь! – яростно выплеснула она ему в лицо.
- Глупая хатун! – отпустил он её, с силой оттолкнув от себя, развернулся и быстрыми шагами пошёл в лес.
Вскоре он возвратился с большим зелёным листом в форме чаши, заполненным родниковой водой.
- Пей! – коротко бросил он, и она осторожно припала к пиале губами, делая жадные глотки.
- Спасибо! – из её груди вырвался вздох облегчения, а черты лица приняли более мягкое выражение. – Ты поможешь мне перебраться в шалаш? – попросила она, облизывая влажные губы.
- Идём, - протянул он ей руку, - учти, я тоже буду спать в шалаше, и сплю я чутко, не вздумай придушить меня во сне, - с шутливыми нотками в голосе промолвил он, поднял её на руки и понёс к шалашу.
Они кое-как расположились внутри своего маленького, но уютного жилища, прикрылись кафтанами, и их сморил быстрый крепкий сон.
Гюрхан проснулся от звонкого щебета птиц, поднял голову и увидел, что Федерика уже не спит и, обнимая себя за плечи, растирает их ладонями.
- Замёрзла? – спросил он.
- Доброе утро, - ответила она, - да уж, не жарко.
- Это так, ночи здесь холодные. Помочь тебе встать? – предложил он.
- Помоги, - кивнула она, и он подошёл к ней, склонился и потрогал ногу. – Больно?
- Нет!
- А так?
- Тоже нет, - радостно улыбнулась она, посмотрела на него, и впервые карий и стальной взгляды на несколько мгновений встретились на близком расстоянии.
Гюрхан первый отвёл глаза, взял Федерику за руку и помог ей встать.
- Сможешь идти сама? – деловито спросил он.
Она осторожно наступила на ногу, сделала шаг, потом ещё один и кивнула.
- Да, смогу, нога не болит. Спасибо тебе! Ты так и не скажешь, как твоё имя?
- Гюрхан, - не глядя на неё, ответил он.
- Красивое имя, - улыбнулась она и вышла из шалаша.
Вернулась она быстро и протянула ему ладонь, на которой лежали несколько ягод.
- Бери, я принесла тебе завтрак, - весело сказала она.
- Спасибо! – поблагодарил он и лукаво прищурился, - надеюсь, они не ядовитые?
- Нет, не бойся, - рассмеялась она, - если я не попыталась придушить тебя ночью, то и травить не буду.
- Хорошо, - улыбнулся он, забрал у неё ягоды и бросил в рот. – Вкусно, но мало, - резюмировал он, - идём, спустимся вниз, пройдёмся по берегу, может, найдём что-нибудь полезное, да и за морем надо следить, меня должны искать, - сказал он, и они вышли из шалаша.
Они прошли изрядное расстояние по берегу, разгребая водоросли, выброшенные на берег яростными штормовыми волнами, и к их большой радости нашли в ворохе тины небольшой сундук.
- Это наш, я его узнала, он принадлежал Сонному Густаво, - оживлённо вскрикнула Федерика, - там должно быть огниво, это точно, у него было! Ура! У нас будет огонь!
Гюрхан, приложив смекалку и усилия, вскрыл ящик, в котором оказались галеты, пара чистых рубах, огниво, а самое главное, морские карты.
- О, какое везение! Слава Аллаху! Теперь я узнаю, где мы, - Гюрхан взял в руки портуланы (морские карты) и тут же принялся их изучать, периодически устремляя внимательные взгляды на море и в небо.
Занявшись делом, мужчина не замечал изучающих глаз Федерики, неотрывно наблюдающих за ним.
- Похоже, мы застряли здесь надолго, - наконец, невесело заметил он.
- Почему ты так думаешь? – нахмурилась она.
- Нас сильно отнесло течением. Боюсь, поиски затянутся, - вздохнул он.
- А если тебя совсем прекратят искать? Как мы выберемся с этого маленького необитаемого острова? – тревожно спросила она.
- Нет, не прекратят, - уверенно ответил он.
- Ты что, такой важный человек? Тебя будет искать сам султан?– съехидничала она.
- Нет, не султан, друг! – ответил он, и его глаза заблестели живым блеском. – Ладно, идём, надо искать еду, - сказал он, - не знаю, как тебе, а мне этих галет маловато.
- Да, на двоих здесь не хватит, - вскрыла она одну пачку с галетами и смерила её оценивающим взглядом.
- О, Аллах! И это говорит мне та, которая претендует на звание доброго патриция! – окинул он её уничтожающим взглядом.
- Я добрый, но голодный патриций, - откусывая приличный кусок, проговорила она и улыбнулась.
- Неужели и правда не поделишься со мной? – лукаво прищурился он.
- Нет, - помотала она головой, попятилась от него и, смеясь, бросилась наутёк.
- Что ж, тогда я заберу у тебя всё, - крикнул он, побежав за ней вдогонку.
Она обернулась, увидела, что он настигает её, взвизгнула и помчалась дальше.