- Ой, мам, я испугалась, Валя со мной так говорила, по телефону, так говорила! Я уж переживала, что Матвей и здесь куда-то влез, изнасиловал кого-то. А, кстати, где он? – спрашивала Инна у свекрови, выглядывая в окно, во двор.
- Знамо, де! – недовольно ворчала женщина, показывая в никуда тяжёлой, больной рукой. – У той же Маринки сидит сиднями!
- Что? – не поняла её сноха.
- Целыми днями, - объяснил Николай, глядя на старый котёл в углу кухни, — надо бы поменять матери, этот совсем плохо выглядит.
- Ну и путь, - легко ответила Инна.
Николай медленно повернул на неё голову, выпятив нижнюю губу.
- Что ты на меня так смотришь?
- Да ничего! На кого были потрачены деньги, время? Из кого ты хотела дипломата или депутата сделать?
- Хватит! Из одной пыталась человека сделать, верила в неё, всеми силами подталкивала и что из этого вышло? Ничего хорошего, всё наперекор сделала.
- Она по сердцу сделала, - ответил Николай.
Мать его, глядя на них, вышла, что толку им объяснять: один по воду, другой из воды. Столько лет прожили, а до сих пор согласия нет.
- Наденька сделала и по уму, и по сердцу! В жизни надо и тем и другим пользоваться, - объяснила ему супруга.
- Что ты прицепилась к Валерке?
- А то, что как связалась с ним, так и началось, - не могла успокоиться Надя.
- Ты сейчас прямо как тёща говоришь много лет назад.
- Кстати! Про много лет назад, - покачала головой Инна, - помнится, один молодой человек тоже мотался из города в село к девчатам. И нечего сейчас сыну запрещать, сам был таким. Сельские девочки, ты сам знаешь, намного лучше городских.
- Ну ты сравнила! – усмехнулся Николай и всем телом колыхнулся от смеха. – Я взрослый мужик был, на хутор ваш мотался, потому что приелось всё в городе. Девки в селе не лучше и не хуже, просто непритязательны, в отличие от городских, знающих чего хотят. А вам что? Улыбнулся, шутканул пару раз, как можно пошлее, вы сразу и в краску. Уж не девочка, додуматься должна.
- Эх, если бы я тогда хоть наполовину понимала, как сейчас, жизнь бы по-другому сложилась и у меня и детей моих, - горько вздохнула Инна. – Больше всего теперь боюсь, чтобы с Матвеем как со Славкой не вышло.
- Ты хочешь сказать, я муж плохой? Отец из меня никудышный, да ты благодарить должна…
- Хосподи! Колька, Инна! Да о чём вы спорите, - появилась на пороге мама, закрыв собою весь дверной проём. – О чём вы думаете? У вас сын…
- Я ему как раз это и объясняю, - перебила её Инна.
- Шо ты объясняешь? Ты сама не понимаешь, шо творится, - нахмурилась на неё свекровь.
- А что такого? Она старше, умнее, не будет сразу рожать, у девушки есть голова на плечах. Семья у неё порядочная: мама - заведующая детского садика. Она ещё работает?
- Да, - пробурчал Коля, отвернувшись, болтая ногой на скамейке.
- Ну вот! Девочка творческая, будущий педагог, с детьми будет ладить. Сестра её, насколько я знаю, наше музыкальное училище окончила, сейчас в театре Оперетты работает. Я всё узнала! Мне не безразлична судьба наших детей, - толкнула она локтем мужа. - Ему именно такая и нужна: красивая, мягкая и в то же время умная, требовательная. В такой семье плохому не научат.
- У кого узнала? У Матвея? Да, он соврёт...
- Не надо о нём так! – остановила его Инна, - он твой сын. Надо поддержать его, учить, чтобы у него охота не пропала ко всему.
- Ты бы так с Надеждой носилась, как с этим. Аж бесит! – поднялся он и вышел во двор.
Августовская духота, сухой безжизненный воздух, пыль на дороге за двором, унылая картинка старой улочки только усилили его скверное настроение. Сейчас бы на рыбалку.
- Матвей ваш скользучий, фальшивый, та ещё и брехливый!
- Он и ваш тоже, - напомнила свекрови Инна.
- Та знаю. Маринка не одна у него здесь, ходок он ещё тот. Про неё ты всё правильно сказала: порядочная, умная, чистая душа, а этот… Знаю, что он за человек, а объяснить не могу, - сокрушалась пожилая женщина, сотрясая своей больной рукой. – Переломает Маринке всё! И учёбу, и жизнь, да всё шо можно девке испортить - сделает. Такой уж он, только брать у других.
- Что вы такое говорите? - возмутилась Инна. - Мы своих детей одинаково воспитывали.
- Вот, если я ошибусь, на похороны мои тада не приходи! Не обижусь. Но я столько прожила, столько видела, чую беды от него много будет, всем нам, а Маринке особенно. Ой, прям душа не на месте, это ж Колька только избалованный, зарвавшийся.
- Вы в своём уме? – злилась Инна, - вы о своём внуке говорите.
- Знаю. Я не дурного ему хочу. Просто сплавлять на девку этого жлОба не надо. Увозите его куда хотели: в Рязань, Волгоград, Астрахань. Подальше от неё.
- Да разве можно так? За чужого человека больше, чем за родного переживать?
- Я за него и переживаю. Пусть учится, профессию получает, какую хотел или ты ему выбрала, а тут – у вас под боком ничего не выйдет. Помяни моё слово.
- Я больше лезть к детям не буду! Пусть сами и Матвей в том числе. Сколько можно? А то я потом во всём виновата, и у них, и у Коли, даже у вас.
- Ну, смотрите сами.
Свекровь, косолапо развернувшись на больных ногах, опять вышла во двор. Это им, городским, не видно работы во дворе, в доме, а её, работы, никогда не переделать в деревне. Инна принялась резать салат к позднему обеду, заглянула в алюминиевую кастрюлю на газовой плите, скривилась: какой жирный борщ, разве можно такое есть. Распаковала свои сумки с колбасами, копчёной вырезкой, рыбку вяленную достала, Коля сам ловил, сушил. И ещё много чего. Стол получился как к юбилею, почти как дома, каждый день.
Матвей явился, когда темнеть стало. Начал хватать со стола, что ещё не убрали, куда-то торопился. Загорел как советский червонец, плечи шире стали, руки больше, покрепчал. Уж и на подростка не похож, а на парня взрослого. Глаза светятся, аппетит зверский. Не смотрит на него мама, а любуется: красавец настоящий! Вылитый отец в молодости, точно свекровь сказала, и кудри те же, вот только усов нет.
- Матвей, сядь поешь нормально, - попросила мама. - Бабушка с папой где-то во дворе, сейчас придут.
Свекровь опять припрягла Николая, никогда просто так к ней приехать в гости нельзя, обязательно что-то выдумает. Хорошо, Валентины ещё нету, она бы на неделю ему работы нашла.
- Не, мам, - ломая дольки арбуза и заглатывая его в три укуса, отвечал сын, - я спешу. Сейчас только в душ заскочу. Не знаешь, бабушка заливала его? А то я забыл. Она просила, а у меня из головы вылетело.
Инна пожала плечами.
- К Марине торопишься?
Сын посмотрел на неё, как на перегревшуюся на солнце, по умилённому взгляду понял: не перегрелась. Обычная женщина верящая в высокие чувства.
- Ну да, а кому ещё?
- Вот и правильно. Разъедитесь учиться, будете только созваниваться, переписываться – это так романтично, чувства острее становятся, - мечтательно улыбалась Инна. – Видеться будете только на каникулах.
- С чего это?
- Ну ты же вроде документы отвёз, сдал…
- Понимаешь мам, - присел он к ней и взял за руку. – На меня столько навалилось. Я долго отходил от случая с другом. Как увидел Славку в тот день из окна, брррр. Снится иногда.
Я же до сих пор думаю, что и я виноват. На всю жизнь это теперь, наверное, - сын клонил свою большую голову к матери. Казалось, он сейчас заплачет. – А потом у Машки такое случилось. Я ночами не спал! Есть не мог, пить, думал и думал, что это такое происходит вокруг нас, вокруг меня. Боялся даже представить, каково было сеструхе, - Матвей гладил маму по руке, она чувствовала его горячее прерывистое дыхание, ощущала страдания мальчика, искренность. - А Марина... Марина мой ангел...
- Понимаю, - уронила слезу мама.
Вот только не страшно и не больно ему было совсем. Заслышав шаги отца во дворе и голос бабушки, он выскользнул из кухни в вечернюю духоту, как уж, будто и не было его тут.
- Шо? Му… пошёл намывать? – выругалась свекровь, учуяв внука по запаху.
- Да прекратите вы! Он очень чувствительный мальчик.
- Ничего себе мальчик, - усмехнулся Николай, - если он такой же, каким я видел его в прошлый раз, то ему только крановщиком работать, причём в качестве стрелы.
- Сейчас придёт, - сказала Инна.
- Ага, прибежит! – брякнула свекровь и пошла в дом, жалуясь на свои усталые ноги, на непослушные руки и на долгую жизнь.
Матвея отец так и не увидел этим вечером. Пока сидели с женой, вечеряли на кухне, вспоминали детей маленькими, знакомство с родителями, сынок бесшумной тенью промелькнул мимо них и исчез в сельской темноте. Фонари давно уж в этой деревне не горят, ещё с начала 90-х.
Где он был, с кем? Что вытворял с дружками и девчатами развязными и наглыми, без пяти минут городскими студентками, не знала ни Марина, ни родители его у бабушки в доме. Шлялся, пил всё, что в магазинчике на дому на первой улице нашлось, пока не потратился до последнего рубля. Денежки у него были – мама дала, успела, пока отец не видел. Закончились деньги, до полночи бегал, в долг брал, заливали в себя всё, что горело. Потом тошнило его в какой-то канаве вместе с дружками которыми пил.
Проблевавшись собирался домой, шёл дорогой своей, шатаясь, никого не трогая, но встретил одну, местную .... и уволок её за старую библиотеку. Раньше там котельная была, а теперь заброшенное, разбитое, маленькое здание, утопающее в высоком, зелёном до самых холодов бурьяне. Жались и валялись там в кустах, пока светать не стало.
Ввалился внучек в бабушкин дом под утро, очень старался тихо пробраться до своей постели, но шум поднял на весь дом.
Присоединяйтесь, рада видеть Вас в Телеграм
Задал ему отец в то утро, видя его раскосый, развесёлый и обессиленный взгляд. А запах учуял от него, чуть цепью железной не отходил по спине. Угрожал в армию отправить, вместо учёбы. Инна не лезла, боялась и ей перепадёт. Увезли чувствительного мальчика в город. Всю дорогу разинув рот, Матвей пытался и вздремнуть немного, и глаза не закрывать, чтобы отец опять не начал его толкать и мутулить. Жара стояла хоть плавься от неё, даже окна открытые не помогали.
За три дня до конца лета, родители хотели ему ума вставить, научить, как дальше быть, как мать с отцом уважить, а то за два месяца у бабушки всё выветрилось.
- И только посмей с учёбой что-то вывернуть! – угрожал ему отец.
- Па, я здесь учиться буду! Не поеду я никуда.
Инна одёргивала мужа, пыталась объяснить, что зря он на него давит: всё равно сделает по-своему, только хуже всем.
- Так даже лучше, - убеждала она его ночью, в спальне. – У нас на глазах будет.
Николай ворочался, бока словно щипал кто-то, понимал он: Матвей хоть на глазах, хоть далеко от дому выкидывать фортели будет, пока не перебесится и ума не наберётся. По себе помнил – долго ждать им придётся. Надо нервами железными запасаться и терпением.
Матвей пошёл учиться с местный филиал Московского университета. К тому времени филиалов в маленьком городе открылось на каждый микрорайон по два штуки. Дефицита в студентах не было: каждый родитель хотел, чтобы у его сыночек или дочка высшее образование получил – это же так престижно! Для многих, особенно для тех, кто всю жизнь на ферме или на заводе обычным работником отработал, ещё и значимо: чадо непременно большим человеком станет. Кто ж знал, что половину этих филиалов прикроют лет через десять, а над документами об окончании этих «вузов» будут посмеиваться при приёме на работу, зная, какое образование там давали.
Деревенские влюблённые не только не отдалились, но и сблизились, насколько это было возможным. Матвей, вместо того чтобы учиться днями обивал пороги заведения, где училась Марина, а ночами кутил, если от отца удавалось улизнуть. Мама, естественно, давала денег, ну, как и другим детям, кто учился в своё время. Надя начала рассказывать маме, где и в каких компаниях видела брата.
- Надюш, ну не придумывай! Я только и слышу от него: Марина, Мариночка, Марина. Он к ней и бегает, он бредит ею. Тебе пора своей жизнью заняться, своих детей воспитывать, а не следить за подростками, - ответила ей спокойно мама.
С тех пор старшая сестра не вмешивалась во взаимоотношения брата и родителей.
продолжение _______________
канал с аудиорассказами и подкастами Наталья Кор приглашаю всех ☕📚🎧 там громко, но так же уютно и хорошо.