Глава 10(2)
Весь цикл Адмирал Империи здесь
Волынец был одним из таких, неуправляемых и самовольных капитанов кораблей – служба в республиканской эскадре, где дисциплина стояла далеко не на первом месте, давала о себе знать. Южнорусский полковник не признавал авторитетов и званий, даже среди имперцев, поэтому намучилось наше командование с Фёдором Афанасьевичем изрядно. Ладно, если бы он один самодурствовал на той войне, так он же ещё и подбивал своих соотечественником на разные авантюры.
Для российских адмиралов не было новостью, когда во время очередного перехода, корабли наших горе-союзников, на какой-то период времени покидали общий строй и исчезали с экранов радаров, а затем снова появлялись, как ни в чём не бывало. По довольным физиономиям республиканских полковников и по оплавленным бортам их крейсеров можно было понять, что эти ребята уже поучаствовали в какой-то незапланированной стычке, и захватили очередную планету, либо промышленную базу.
Наше военное руководство некоторое время смотрело сквозь пальцы на этот бардак, сосредоточившись на планировании кампании и изначально не рассчитывая на помощь русских республик. Тем не менее, порядок надо было как-то наводить – всё-таки это императорский флот, а не пиратский. Поэтому, тогдашний командующий нашим Балтийским флотом – вице-адмирал Дессе попросил лично меня заняться перевоспитанием Волынца и его подельничков.
В общем, удалось мне, с горем пополам, разогнать тогда эту казачью вольницу и заставить непокорных командиров хоть как-то соблюдать субординацию. Трещали челюсти и у меня и у казачков, но в итоге мы достигли мирного соглашения. Конфедераты, в итоге, пообещали беспрекословно исполнять приказы имперского командования, по крайней мере, на время активных боевых действий. Тогда, кстати, именно Волынец, первым поддержал меня в нелёгких переговорах с полковниками.
До сих пор не могу понять почему, но иногда так бывает, что между незнакомыми людьми возникает ощущение родственной близости и тёплых чувств, без какой-либо причины. Именно так произошло и между мной и Фёдором Афанасьевичем. Изначально, ещё там на Вендене-3, этот человек стал относиться ко мне, практически, как к своему сыну. Разница в возрасте этому способствовала. Да и то, что у Волынца не было детей, может как-то повлияло на такое отношение ко мне. Не знаю, но точно помню отеческие нотки в его голосе при нашей первой встрече.
Несколько позже, когда Волынец осознал, что перед ним находится не неопытный молодой человек, а боевой офицер, уже прошедший несколько кампаний, он стал по-другому относиться ко мне, больше как к равному. Когда же события на Вендене стали стремительно развиваться и мне пришлось принимать решительные меры, Волынец и вовсе признал во мне лидера.
Наша дружба и симпатии друг другу росли по мере того, как боевые действия становились всё интенсивней. А когда же они превратились просто в бойню на «Орешке», то можно было сказать, что с Волынцом мы стали побратимами. Мы тогда оба, из флотских превратились в обычных пехотинцев и стали одними из последних, защитников той крепости...
Что ж, хочу сказать, это был поистине отважный командир и воин, казалось не боящийся никого и ничего. Мне несколько раз приходилось приказывать моим людям оттаскивать, вошедшего в боевой азарт полковника, с линии огня. А он любил, стоя в полный рост, косить противника из ручного пулемёта. Как его тогда не зацепило, не понимаю. Волынец, по-моему, вообще был единственным, оставшимся невредимым из всего гарнизона «Орешка».
— Заговорённый я, — смеялся Фёдор Афанасьевич, видя мое удивление тогда. — В нашей семье все такие. Можешь мне не верить, но пока у кого-либо из моей родни, нет детей – его или её, ничто не берёт: ни болезнь, ни пуля, ни несчастный случай. Да-да, вот такой договор у семейства Волынцов с Господом Богом. Но, как только появляется первенец, всё меняется с точностью до наоборот. Все, кого я знал из своих дядьёв, погибали раньше положенного им срока. Вот так, Сашка... А ты думал, почему я бездетный до сих пор, в свой полтинник-то? Именно поэтому... Хрен меня возьмёт какая-то польская пуля, договор я соблюдаю...
Мы тогда посмеялись над этими его словами, а через некоторое время, когда боевые действия уже закончились, Волынцу всё же пришлось нарушить свой договор. Как не кичился старик своей независимостью и холодностью к женскому полу, и его намотало на эти колёса. И, похоже, главной свахой, оказался я сам.
Не смог седовласый полковник пройти мимо Янины Дибич. Молодая, дерзкая до крайности, капитан-лейтенант сразила тогда Фёдора Афанасьевича своими рыжими косами и большими зелёными глазами. Всё, поплыл Волынец...
Я знал Янину ещё с Академии, она училась на два курса младше, на отделении – лётчиков-истребителей. Уже тогда она обращала на себя внимание, скорее не красотой, а своей решительностью и целеустремлённостью. Я не пророк, но тогда сказал сразу, что эту курсантку ждёт большое будущее, если конечно она не погибнет – такие отчаянные, как правило, первыми сгорали в плазме вражеских пушек.
Однако лейтенант, а потом и капитан Дибич, не собиралась погибать в истребительных дуэлях. Она стала прекрасным командиром эскадрильи и, кстати, именно она участвовала в деблокаде «Орешка», когда адмирал Дессе всё же сумел прорваться к осаждённой крепости и спас нас с Волынцом.
В общем, тогда они и встретились. Как я уже говорил, старик пустил слюну сразу, да и Янина смотрела на Волынца, как-то уж, слишком восхищённо. Действительно, полковник, овеянный минутной славой, в своём пробитом, испачканным кровью бронескафандре, казался тогда молодой девушке поистине былинным богатырём. То уважение, которое выказывали Волынцу все находящиеся рядом, поразили Янину и в итоге, она тоже была им покорена...
Военные быстры на действия, поэтому свадьбу эти двое сыграли уже через месяц. А потом у молодой пары родилось рыжеволосое непоседливое чудо – их дочка Варя...
После окончания Польской кампании нас раскидало по разным краям Империи, и в следующий раз я увидел моих друзей только уже через четыре года. Эта встреча произошла во время войны с османами, и нам снова пришлось сражаться рядом. Волынец уже был комендантом «Измаила», а Янина – командиром крепостной эскадрильи. Жаркое было тогда время, пожалуй, ещё опасней, чем первая кампания, но окончилась и эта война.
Кстати, тогда меня хорошо зацепило. Благо спасло то, что на «Одиноком» был самый современный мед.отсек – вытащили врачи практически с того света. Дибич тоже была контужена в одном из боёв, а вот у Волынца снова ни единой царапины.
— Не работает твой заговор, старик, — подшучивал я над ним. — Не берёт тебя смерть, хоть и Варька вон какая большая уже бегает... Я рассчитывал, что хоть сейчас тебя подстрелят. Но нет, даже в ад не хотят тебя черти забирать...
Поставьте оценку главе от 1 до 5 в комментариях.
Читать роман целиком
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на новинки книг автора, чтобы не пропустить новые части Адмирала Империи.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.