"Скажи мне, что ты ешь, и я скажу, кто ты"
С этой цитаты, пожалуй, стоит начать размышление о человеке и еде. Именно она встречается на временной выставке "На вкус и цвет" в филиале Третьяковской галереи в Самаре.
Философы, кстати, редко рассказывают о еде и её связи с человеческим существованием. Фудблогеры - да, фитнес тренеры - конечно, повара - кто бы сомневался? Еда для вышеназванных позиций - это неотъемлемая часть образа жизни и профессии. Возникает вопрос: а как искусство поглощает еду и для чего? Ведь, как говорил Ван Гог, художник должен быть голодным.
Натюрморты - это просто (где-то сейчас смеётся моя школьная учительница по ИЗО, вспоминая, как мы рисовали выпускные работы в третьем классе). Изображение еды с соблюдением пропорций и создание вкусной экспозиции - это задача, но что таит за собой натюрморт с философской точки зрения?
"Чтобы оказаться в натюрморте, птицы должны быть убиты, рыбы выловлены, цветы сорваны»
Автор натюрморта вытаскивает предметы из их естественной среды, тем самым лишая их жизни (фр. nature morte — мёртвая природа). В тоже время, фокусируя внимание не на обеденном, но на обыденном - скромном, простом, повседневном и повторяющимся, но иногда повторяющимся в неожиданном месте.
Еда у художников, равно как и писателей - образ. Для последних сущностный и подчёркивающий негативные стороны человека.
Нет, эти господа средней руки, что на одной станции потребуют ветчины, на другой поросёнка, на третьей ломоть осетра или какую-нибудь запеканку, колбасу с луком и потом как ни в чём не бывало садятся за стол в какое хочешь время, и стерляжья уха с налимами и молоками шипит и ворчит у них меж зубами, заедаемая расстегаем или кулебякой с сомовьим плёсом, так что вчуже пронимает аппетит,- вот эти господа, точно, пользуются завидным даянием неба! (с) Мёртвые Души
Если отбросить религиозные коннотации взаимоотношений человека с едой (с одной стороны, дары, а с другой, стремление к чревоугодию), то можно с уверенностью сказать, что для мастеров слова еда является лакмусовой бумажкой в определении вкусов человека и его пристрастий, то есть возможностью познать человека через его отношение к еде.
Однако еде нельзя изменить, или же предать её. Изменение вкусов не преследуется полицией нравов (Константин Ивлев и Гордон Рамзи не в счёт), или же полицией государства. Человек ест то, что хочет, или же что может себе позволить, но обе эти характеристики (желание и возможность) временные. Парадоксально, ведь вкус стремится быть постоянным, хотя бы потому, что формируется.
В отличии от еды, человек должен существовать, а не просто быть, или присутствовать (подобно вазе на картине). Непостоянство человеческой души сложно передать изобразительными средствами, поэтому отношение - это единственный способ фиксации промежуточного состояния. Человек голоден, или же человек сыт. Человек здесь, или человек там. Человек отдельно, и человек с кем-то. Человек ест, или человека неть.