Помню, что еще в начале 60-х, когда мы уже жили на целинной земле Павлодарщины в Казахстане, пятерыжские хозяйки сами пекли хлеб в своих печах. То ли его мало завозили в наш сельский магазин, то ли его хватало не всем (где-то в 63-м или 64-м, кажется, его отпускали даже по норме 300 граммов на человека, когда что-то случилось с урожаем зерновых), но над селом в те годы частенько стоял ароматный, сытный запах выпекаемого хлеба. Мука у большинства сельчан была своя, намеленная из зерна, выделяемого в те годы совхозом в качестве натуроплаты.
У нас были специально закупленные четырехугольные дюралевые формы, штук шесть, вот в них-то мама и пекла хлеб. Она затевала опару на дрожжах, полученных ею, кстати, из дикого хмеля, который мы, дети, собирали летом для нее специально в зарослях растительности на старом склоне Иртыша. Тесто оставляла дозревать на несколько часов в большом тазу на кухне, и оно, накрытое полотенцем, тихонько вздыхало, пуская лопающиеся пузыри и постепенно вздуваясь над краями квашни.
Печка (она у нас была не большая, русская, а обычная, для отопления, но с плитой для готовки) тоже растапливалась заранее, чтобы к моменту закладки форм с тестом дрова в ней успели прогореть и остались только тлеющие уголья. Конечно же, зря печь не горела - на плите обязательно что-нибудь варилось или жарилось, к завтраку, а заодно и к обеду. Например, наши любимые пирожки с картошкой, которые мама стряпала из части теста, заведенного для хлеба. И все это она успевала сама (отец в это время или хлопотал по хозяйству во дворе, или был уже на работе), а с нас, пацанов, какие помощники на кухне - разве что только дров принести.
Но вот дрова прогорели, тесто разложено мамиными заботливыми руками в формы, смазанные сливочным маслом специальной щеткой из гусиных перьев, и мама одну за другой вставляла в жаркий зав печки формы со слегка колышащимся тестом, подталкивая их вглубь кочергой, и плотно закрывала заслонку.
Затем она кормила детей - в это утро, понятное дело, пирожками с прохладным молоком, и продолжала заниматься какими-то другими делами. А дом наш в это время постепенно начинал наполняться дразнящим ароматом дозреваемого хлеба. И этому душистому, щекочему ноздри облаку становилось тесно в нашем маленьком глинобитном домике на две комнаты, и он вырывался наружу через печную трубу и сени, стлался по двору и даже улице, и редкие прохожие невольно крутили носами, стараясь определить, откуда идет этот божественный запах.
Но вот прошел час или что-то около этого, и мама, расстелив на столе специальную чистую скатерку, вытаскивала с помощью кочерги и рукавиц из все еще теплой печи формы с выпуклыми румяными спинками буханок и аккуратно вытряхивала их на стол. И были они такие пахучие и аппетитные, с поджаристыми корочками, что мы, пока еще два малолетних брата, только недавно поевшие, все равно начинали канючить:
- Мама, отрежь корочку!
И мама, подождав, пока хлеб немного остынет, конечно же, отрезала от одной буханки нам корочку, делила ее пополам, и мы, даже забыв посыпать сахаром эти ломти свежего хлеба (обычные пацанские бутерброды тех лет), тут же с хрустом начинали их поедать. И не было тогда ничего вкуснее этого яства!
Автор: marat valeev
Источник: https://litclubbs.ru/articles/49915-mama-otrezh-korochku.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: