- Мам, посиди, пожалуйста, с Маргариткой. Валера привезёт её, если тебе сложно будет к нам приехать.
- А что случилось? – спросила мама по телефону.
- Нам надо в другой регион съездить за машиной. Мы присмотрели одну, в объявлениях.
- Офигеть! Живёте на съёме и машину покупать собрались, не сместились ли у вас полюса?
- Мам, мы давно хотели, откладывали. Папа нас поддержал.
- Что значит, поддержал? – недовольно фыркнула Инна в трубку.
- Денег дал. Нам не хватало 150 тысяч. Он не говорил тебе?
- Говорил, - задумчиво ответила Инна, вспоминая: говорил или нет Николай.
- Мам, так можно Риту привезти?
- Я дома! – раскатилось громом по прихожей. Вот и Николай, настроение у него отличное, раз с порога напоминает о себе.
- Мама? – продолжала просить Маша.
- Что?!
- Можно, Маргаритка у тебя… один день.
- Нет. То есть, пока не могу сказать. Давай, позже перезвоню. У меня дети, ты же знаешь.
- Да, мам, я поняла, - Маша положила трубку.
- Чё там? – заглянул в зал Николай, растянув свои усы по лицу, сияя.
- Маша звонила.
- Они молодцы! Валерка у неё, вишь, каким оказался! – многозначительно посмотрел он на люстру.
- Каким?
- Завтра за машиной едут! – так и сверкал зубами Коля, радуясь за детей.
- Так ты… действительно занял им денег?
- Ты чего?! Совсем, что ли? – покрутил он пальцем у виска. – Ещё я родной дочери не давал в долг! Они и так никогда ничего не просят – всё сами. Этот, с хвостиком, певец, - усмехнулся Николай и погладил себя по щеке, - даже на стройке со мной работал. Вишь, не испугался белых ручек замарать! Я дал им денег. Предлагал больше, на оформление там, на первую заправку, на новые чехлы – отказались, - развёл он руками, продолжая улыбаться. Рад отец, что дочери повезло с мужем: на вид неказистый, но мужик настоящий. И в горе и в радости вместе уж сколько лет.
- Как?! Просто взял и отдал? – вытаращилась на него Инна через очки. – И со мной не посоветовался?
- Ты до хера со мной советовалась, когда Матвею отдавала сотнями тысяч? И на что? Пуф, - дунул он поверх своей ладони, - на гулянки, на долги, на автоматы.
Инна, поджав губы, отвернулась к окну.
- Я тебе, между прочим, говорил, но ты всё мимо ушей пропустила. Думаешь, там о чём-то своём, - покрутил он руками у висков. – Так чего звонила? Машка-то? – опять расплылся в улыбке счастливый отец двух взрослых дочерей.
- Ничего, с внучкой просила посидеть завтра. За машиной едут.
- Вот молодцы, - не унимался Колька, сжав перед собой кулак. – Ну и пусть! Тебе-то что? Одним больше, другим меньше. Свой – чужой, какая разница! Вместе веселее.
- Да, ты думаешь, это так легко? – резко повернулась к нему Инна.
Он замер от её взгляда, по дрожащему голосу, готовности вот-вот на него налететь, он понял – отказала.
- Ты что? - хриплым голосом спросил он, присаживаясь к ней рядом, на диван. – Отказала? Родной внучке?! Мы ж её и так почти не видим.
- Вот и сиди с ней! – взвизгнула Инна, - а у меня чужих пятеро. Забыл, кто у них родители?
- А ты? Ты помнишь ещё, что ты мать? Бабка? Дважды!
- А ты дед, - прикрыла она рот ладонью и опять отвернулась.
- Ну, чёрт с тобой! – резко поднялся и махнул на неё рукою муж. – Я возьму отгул. Всех денег не заработаешь, но ты…
- Что я? Я плохая, а ты распрекрасный! Деньгами швыряешься направо, налево, с внуками готов сидеть в любое время, позабыв о работе. Ты не забыл, что у тебя ещё одна внучка есть? Эта Марина опять Матвея в какую-то авантюру вписала, всё ей мало. Давай и давай! То на рынок устроился, дисками торговать, институт бросил. Недавно сватья звонила, спрашивала, не звонит ли Матвей? На море повёз жёнушку с дочерью, десять дней уже там.
- Какая же ты стала, - щурился на неё Николай, глаза стеклянные помутнели, - радовалась бы, детям хорошо! Снохе, внучке, а ты всё безвольного «Иванушку» в сыночке видишь.
- А что думать? Только устроился на работу – сорвала с места, только заработал немного сам, своими силами, руками, головой: сразу на моря! Тратить. Десять дней уже! – возмутилась Инна. – Это ж сколько денег надо?!
Николай ударил в ладоши, вздохнул, закрыв глаза, повернулся, чтобы уйти.
- Ты куда?
- К дочери.
- Зачем? - начала вставать Инна с дивана, торопясь за ним.
- Внучку забрать, - Николай уже обувался в прихожей. – Неделю у нас будет! Ясно? – рыкнул он на жену. Инна отшатнулась, не решаясь ответить. – Весь отпуск с ней проведу! – грозил он ей, - пусть девочка знает: у неё и тут бабка с дедом есть и прабабка, даже две, а если тебя что-то не устраивает, перемещай свой детский сад в другое место. Раз дети прокуроров и бандитов для тебя важнее своих.
- Не забывай – это и мой дом! – напомнила ему Инна хладнокровно. – А эти люди нам ещё не раз пригодятся.
- Опять Матюшу из очередного де…ма тащить? Так вот, - тряс он указательным пальцем перед лицом жены. – Однажды... никакие знакомства, никакие деньги не смогут выручить нашего сына. Он выбрал свой путь, точнее, ты его подтолкнула на эту дорогу, потакая во всём.
- Я-я—а?! Ты ещё скажи, что он преступник?
- Ничего я не скажу, ты больше о нём знаешь, завралась уже как и он. Обидит сноху или внучку, кастрирую!
- Ужас! Просто кошмар, - закрыла лицо руками несчастная мать и покачала головой. – До чего ты дошёл в своей ненависти к родному сыну? Сколько же в тебе жестокости, яда, а ведь ты так хотел его, мечтал о сыне, а теперь сравниваешь с самыми ничтожными людьми.
Николай ушёл, не пытаясь доказать и объяснить что-то жене. Он много раз это делал. Ругались они с Инной неоднократно, но она чувствует, будто Коля кроме ненависти ничего не испытывает к сыну. А он любит его, любит настолько, что взял бы и придушил, иной раз, встряхнул хорошенько, о стену долбанул разочек, чтобы пришёл в себя, понял, где неправ, что не так делает, но разве мог отец, сам далеко не идеальный, донести такие простые истины своему взрослому сыну. Говорить с ним пытался, но потеряли они друг друга, когда папа его в секции его впихивал, а мальчишке на волю хотелось.
***
Маргаритку Николай забрал. Внучка неделю провела с ними, и возражения дочери никто не слушал. Дед катал внучку на своей Ниве, в деревню к родне, показать, как выросла она, а то Маше всё некогда. Похвалился, как живут Маша с Валерой, ну и пусть на съёмной квартире – купят свою, когда время придёт. Зато отдельно, и что там у них, родителям неведомо и не надо! Лишь бы не обижал зять Машу, но он вроде не из таких.
Про Надежду тоже рассказал. Тётя Валя чуть не запрыгала на своих громадных ногах, поднимая пыль во дворе.
- А я знала! Я знала! – стучала она себя в грудь, - Надюша у нас гром-баба, но всё же ласковая, миниатюрная внутри, хрупкая и славная. Дай Бог, - перекрестилась она на солнце и вытерла слезу. – И только попробуй дочке свадьбу не сделать! - грозила она кулаком брату. – Только попробуй! Я сама ей такой фестиваль закачу… А где она живёт сейчас? – опомнилась Валентина, Николай ей объяснил. Расстроилась она немного, но тут же и забыла. – Главное, чтобы счастливы были. Ой, как я за неё радая, - обняла она брата и приподняла от земли.
- Ты что Валь? Ты за своих так не радовалась… - посмеялся над ней брат.
- Откуда тебе знать? Я за своих и днём и ночью молюсь, а сколько натерпелись мы? Мне и Генке известно.
Про Матвея не говорили, новостей ждали. И вот, когда Николай с внучкой уже в город вернулись новости прилетели. Сватья позвонила. Сначала ругалась в трубку на зятя своего, проклинала, потом умолять начала.
- Коля, помоги! Коля, ты на машине? Марину надо забрать... твой сын... - плакала несчастная мать. – Моему нельзя говорить, ему нервничать нельзя. Валя рассказала мне, как увозил он Марину с Алиной, я не сплю все эти ночи. А сегодня, вот сейчас, десять минут назад… я хотела в милицию, но надо сначала её и Алю забрать.
- Ирка, скажи толком, что случилось?! – не понимал её Николай.
- Забрать надо Марину, в Туапсе она. Избил он её, в квартире закрыл. Там Аля! Коля, помоги, ты на машине. Это же твой сын. Я боюсь за них.
Николай всё бросил, выскочил прямо в тапках на улицу, в машину. Завёл и в село к родственникам помчался, на работу к сватье. Оттуда, сразу же вместе и поехали. Коля выжимал из своей старенькой машины сколько мог, только бы скорее.
***
- Вот видишь, Маргаритка, какие папы и дедушки на самом деле? - посадив внучку себе на здоровую коленку, объясняла бабушка Инна. – Рубаху на себе рвал: на неделю внучку заберу! Сам собирался с тобой нянчиться. А в итоге кому всё достаётся? – коснулась она кончика носа девчушки, - нам! Женщинам. Матерям и бабушкам, и тебе достанется.
Сорвался, как ненормальный, ничего не сказал, - крепко держа на руках внучку, Инна грустно смотрела в окно. Чужие дети игрались на полу, кто-то смотрел мультики по телевизору. – Ну, пойдём, милая, - отпустила её бабушка и начала неуклюже, медленно подниматься, - позвоним твоей маме. Бабушке тоже отдыхать надо. В следующий раз останешься у меня на все выходные, - подмигнула бабуля маленькой Маргаритке. Оставила её на диване, она пошла к телефону в прихожую.
Этим же вечером прелестный цветочек Маргаритка была дома с родителями. Девочка так и не поняла, что это за хромая тётя, что за дети в квартире у дедушки? Но ей всё равно понравилось, хоть и скучала по мамочке с папой.
Присоединяйтесь, рада видеть Вас в Телеграм
Марина с Алиной на следующий день тоже были дома.
Николай всю дорогу поглядывал на невестку в зеркало заднего вида, она отворачивалась. Сватья, тихонечко постанывала на переднем сидении, стараясь скрыть слёзы от дочери и почти им чужого человека. А ему было стыдно! Стыдно до рези в кишках, до боли в сердце видеть этих женщин в таком состоянии. Невестка похожа на сливу лиловую - синяя, лицо распухшее, губа разбита, руки в синяках. Одна Алинка сладко спит, покачиваясь у мамы на руках. Она не отлепилась от неё ни на минуту, даже к бабушке на руки не пошла, когда увидела её. Ребёнок ни разу не улыбнулся нормальным людям, ни на кого не реагировал, только держала маму за руку или за ногу.
Николай не планировал быстро возвращаться, сразу повёз сноху в милицию, он бы и сам растерзал сына в тот момент, когда увидел избитую Марину, но не нашёл его. Никто бы его не нашёл. Он уехал дальше гастролировать с Шахой или один, одному Богу известно. Марина отказалась писать заявление, так и не вышла из машины у отделения милиции, как ни уговаривали её мама и свёкор.
- Он не виноват. Это его друзья, - отворачивалась она от всех, оправдывая мужа.
Ехали домой молча, каждый думал о своём. Николаю было настолько гадко, он несколько раз останавливался по пути, выходил из машины и бил её по колёсам, будто это она виновата, что Матвей таким стал. Ирина пыталась уговорить в этот момент дочь написать заявление, но Марина просто молчала как маленькая Алина, глядя в окно.
Она передумала по возвращении домой, практически сразу. Отец, задыхаясь от нервного припадка при жене и свате, стал рассказывать, как всё было на стоянке: про имена, про знакомый голос, про смех Матвея, залихватский – он узнал его. Бедный Николай чуть не удавился на месте.
- Пап, почему же ты ничего не рассказал? – плакала дочь, сложив ему голову на колени. – У вас ребёнок, ты бы мне не поверила. Хотел поговорить с ним по-мужски, сам! Сказать, чтобы он убирался из нашей семьи по-хорошему, без вот этого всего, но не успел. Как я мог, - корил себя отец взрослой дочери, - как я мог поверить, что в нём осталось что-то мужское? Человеческое.
Жалко было смотреть в этот момент на родного отца человека, о котором сейчас говорили. Он же и отвёз всех в милицию, знал, что будет с Матвеем дальше. Разум отказывался верить, принять, что это его родной сын! Единственный! Такой долгожданный, вымученный, особенно женою. Потерявшей при его рождении последнее здоровье. Инна так и не оправилась ногами больше никогда, раны её сочили, порою кровили от сильной нагрузки, суставы ныли почти каждый день, всегда! На виду, при детях она бодрилась, не жаловалась, а вечерами в спальне муж слышал, как она иногда плакала от колик в ноге. А сколько мазей и обезболивающих она покупала, пила и втирала в эти несчастные ноги, и всё ради того, чтобы на свет выродилось такое.
Николаю хотелось разогнаться и на всей скорости с обрыва, влететь в реку, только бы не чувствовать, что у него сейчас на душе: боль, бездонное разочарование, безысходность. Будто умер кто-то из близких.
Матвея объявили в федеральный розыск, разослали ориентировки по городам, дорогам, стоянкам дальнобойщиков. Всплыли ещё несколько эпизодов грабежа водителей большегрузов, где слышали кличку "Мотя" в разговорах между подельниками. Тесть Матвея уже не корил себя, он чуть не пошёл под следствие, вслед за зятем, за укрывательство и дачу ложных показаний на первых допросах.
Марина подала заявление на развод.
продолжение _______________
канал с аудиорассказами и подкастами Наталья Кор приглашаю всех ☕📚🎧 там громко, но так же уютно и хорошо.