***
Через пару часов Алла подошла к покосившейся сторожке, которую она нашла два года назад, гуляя по лесу в поисках вдохновения.
Старый дом лесника, опустевший и нежилой, тогда принял девушку. В нем было все, что нужно, чтобы перекантоваться какое-то время. Кровать со скрипучей сеткой, на которой так здорово прыгать, главное вовремя пригнуться, чтоб не влететь макушкой в пыльный, покрытый паутиной, серо-коричневый, пахнущий шишками, потолок. Стол, на котором можно рисовать, если приспособиться к неровностям щербатых досок. Дверь, чтобы закрыться от назойливой реальности. И, главное,были окна со стеклами, которые, в случае чего, спасут от ночных бабочек, серых, пузатых монстров мира ночи, очень пугающих Аллу с самого детства.
Еще тогда девушка решила, что обязательно будет тут жить и рисовать. Что тут она найдет то, что ищет всю жизнь, то, о чем шепчут ей на ушко перед сном… Другой мир, где деревья говорят, а ящерицы прячут в хвосте ключи от тайных дверей, которые ни за что нельзя открывать потому, что оттуда лезут пузатые серые монстры ночи.
Сторожка дохнула сыростью в лицо девушке.
- Привет, - сказала Алла, - я у тебя поживу немного, можно?
Ей никто не ответил.
- Ну, вот и славно! – девушка присела на крайскамьи, стоящей у широкого самодельного стола. В углах комнаты прятались сумерки.
В шкафу лежала свеча, Алла это знала, она нашла ее месяц назад, когда была тут с Тамарой. Но, одной в лесу гораздо безопаснее, если о твоем присутствии знают только ветер и ночь. Поэтому девушка не стала зажигать свет. Она просунула в дверную ручку толстую палку, которая не давала открыть дверь снаружи, и теперь, в тишине наступающего вечера, вслушиваясь в лес, пыталась собраться с мыслями.
Темнело быстро. В восемь часов ночь проглотилапространство. Стало тревожно. Ветви деревьев, густо обступившие сторожку, шептались опостоялице. Птицы смолкли. Тишина стукнула в окошко упавшей с соседней ели шишкой. Алла подскочила в ужасе, понимая, что не сможет сомкнуть ночью глаз. Тшшш. Зашипели деревья на проказницу ель.
Спи. Спи. Спи… Шептали они девушке.
Алла медленно, стараясь издавать как можно меньше шороха, расстегнула молнию рюкзака. Она натянула джинсы и свитер, села на скрипучую сетчатую кровать, забившись в самый угол, и скукожилась, стараясь дышать тише. Ссспииии. Шептали деревья. Алла напряженно смотрела в наползающую темноту. Она в первый раз оказалась одна в лесу ночью.
***
Тома с Яной вернулись с прогулки в девять часов вечера.
Перекошенная калитка была приоткрыта. Значит, дома чужие. Свои всегда приподнимали «серую старушку», помогая ей закрыться.
Сначала Тамара услышала, грудной, низкий и громкий, как Иерихонская труба, голос Надежды Дмитриевны, а потом увидела ее домашние туфли, скривленные больными косточками у большого пальца, удобные, сорокового размера. У нее была большая нога. Даже высокая дочь носила обувь меньше.
Нехорошие предчувствия кольнули Тамару в грудь. Она подошла поближе к распахнутой двери, но заходить не стала, стараясь уловить суть происходящего заранее, чтобы быть готовой.
- Вы уж пожалуйста, Верочка, если узнаете что-то, сообщите мне! - надрывно говорила Надежда Дмитриевна.
- Мы сегодня повздорили с Лялей немного, а они в этом возрасте сами знаете какие, никого кроме себя не слышат!
- Тьфу ты, - в Тамаре закипело возмущение, - если Лялька для нее плоха, то кто же тогда хорош?
- Да, да, - тихонько ответила тетя Вера Аллиной маме, - если что-то узнаю, позвоню обязательно.
Тома услышала звук отодвигаемого стула и забежала за угол дома, меньше всего ей хотелось попасть на допрос к Надежде Дмитриевне.
Женщины вышли на крыльцо.
- Вы не волнуйтесь, Надежда, - Вера пыталась успокоить взволнованную маму Аллы, - ваша девочка благоразумна, ничего с ней не случиться, а моя, когда вернется, обязательно расскажет, где ваша дочь, она доверяет мне, мы подружки.
Вера проводила Надежду Дмитриевну до ворот, дождалась, пока женщина растает в темноте ночи, и закрыла калитку на щеколду. Она знала, что Тома тут, видела, как дочь прошмыгнула под окнами веранды.
- Выходи, - сказала тетя Вера, стараясь говорить как можно строже.
Тома выглянула из-за угла.
- Где Ляля? Вы чего удумали?
- Я не знаю, мам.
- Томочка, дорогая, - Вера обняла дочь, - я помогу Ляле, ты не тревожься, просто надо знать, где она, не приведи господь, случится плохое.
- Я правда не знаю, мам! Она мне ничего не говорила. Разве она скажет, ведь знает, что я тебе разболтаю все!
- Ну, ты хотя бы предположи, куда она могла пойти, - Вера взяла на руки засыпающую Яну и стала тихонько укачивать ее, любуясь трущей глазенки внучкой.
- Понятия не имею, - Тамара забежала в дом, чтобы не смотреть маме в глаза, поскольку Вера всегда ловила не умеющую врать дочь.
- А с чего вообще сыр-бор? – крикнула Тамара из спальни. – Может Алла просто гуляет где-нибудь, закат смотрит, ты же знаешь ее.
- Да нет, дочь, она записку оставила, что поехала в Москву, работать. Что не хочет сдавать экзамены, и что все ей надоело.
- Да ладно? – Тома высунулась в дверной проем, - а как же мои экзамены, мы еще не все сделали.
- Ну вот что ты говоришь, Тома! – воскликнула Вера, - Алла из дома ушла, а ты волнуешься о себе.
- Блин! Мам, просто я не сдам без Ляльки сессию!
- Да и наплевать! Она звонила тебе сегодня?
- В том-то и дело, что нет! Я видела ее утром, когда она от нас ушла.
- Дочь, дорогая моя, если Аллочка позвонит или напишет, ты уж не скрывай пожалуйста, это важно очень!
- Я не буду, мам, не буду скрывать.
В этот вечер женщины легли раньше обычного, но заснула сразу только самая маленькая из троих – Яна. Ее сон был сказочно-безмятежен. В нем, мама Тамара летала вместе с Яной над большой поляной, усыпанной зреющей земляникой, свысока наблюдая за лежащей в траве тетей Лялей, которая громко смеялась, широко раскинув руки в стороны, а на кончиках ее волос расцветали огромные фиолетовые цветы.
Вера ворочалась еще часа два, перебирая в памяти события последних дней, вспоминая, не говорила ли Аллочка чего-то, о готовящемся побеге в Москву.
Тамара лежала тихо. Она слушала, как вздыхает мама. Тома была рада за подругу, которая решилась, все же, сбежать из дома.
- Ах, если бы не Янка, я бы рванула с Лялькой.
А еще, было обидно, что подруга не поделилась планами.
Тамара слушала тишину. Мама заснула. Над ухом запищал комар. Сон начал укрывать одеялом мечтающую о другой жизни девушку. Она вспомнила, как они гуляли с Аллой в лесу. А потом вспомнила сторожку, тайное убежище подруги.
- Когда-нибудь, я уйду из дома, и поселюсь тут, в этой сказочной избушке, - говорила Ляля изумленной Тамаре, - я буду рисовать, собирать грибы и разговаривать с лесом.
- Ну, ты вообще, ку-ку, падра! - восхищенно прошептала тогда Тамара. - А не страшно?
- Нет, конечно! Чего бояться! Это же лес!
Желтые листья медленно закружили перед засыпающей девушкой.
- Странно, почему осень, - подумала, погружаясь в сон Тамара, - мы гуляли в мае…
Любовь.
***
Через три минуты Машка уже бесшумно скользила по каменной лестнице, оставляя за собой грязные следы. Кошка выглянула в холл. Лайма сипло всхрапывала на коврике. Маша проскочила широкое пространство первого этажа и устремилась наверх, в хозяйскую спальню. Она услышала, как удивленно вздохнула овчарка, обнаружившая нарушителя на своей территории. Лайма всхрапнула от негодования и рванула вслед за кошкой, заливаясь глупым лаем. Маша молнией проскочила лестницу и влетела в спальню, толкнув приоткрытую дверь головой. Зубы овчарки клацнули в десяти сантиметрах от ее хвоста. Через секунду кошка заскочила на кровать к спящим соседям, и громко зашипела. Лайма запрыгнула следом. Ошеломленные спросонья, генерал с женой подскочили от неожиданности, пытаясь понять, что происходит.
Через несколько минут Лайма была с позором выдворена на улицу, а Маша закрыта в котельной, до выяснения обстоятельств.
Горе горячо жгло кошку, она поняла, что Лены нет, уже поздно, она не уберегла любимую хозяйку.
Вероника Прокофьевна встала в девять часов утра. Она приготовила завтрак, проводила мужа на службу и только потом выпустила Машу из котельной. Животное пулей побежало к лестнице в погреб, но дверь туда была закрыта.
У входа отчаянно лаяла Лайма, возмущаясь несправедливостям судьбы. Вероника Прокофьевна поймала Машу, посадила на колени и нежно погладила ее шерстку. Из глаз кошки текли слезы.
- Ну что ты, Маша? Что ты, моя хорошая,перепугалась? Сейчас я позову твою хозяйку и отдам тебя.
Женщина заметила диковинный ошейник на животном и сняла его, чтобы рассмотреть получше. На пурпурно-алом кожаном ремешке летел золотой дракон, его глаза переливались алмазным блеском.
Пораженная такой расточительностью, женщина взяла ручку и написала на обратной его стороне: Машка Фадеева 765 43 21.
- На всякий случай, - сказала она кошке, - вдруг, ты потеряешься, и тебя найдут хорошие люди.
После этого она пошла к соседке.
Лена не открыла в двенадцать, в два, в четыре часа дня. Машка металась по дому Вероники Прокофьевны, как раненный зверь, и тогда женщина поняла, что-то случилось.
Она позвонила Михаилу, он не ответил, и перезвонил лишь спустя час. Его черный мерседес приехал, когда улицу вновь окутали сумерки. Соседка ждала его на крыльце, с Машей на руках. Он открыл дверь, и Маша ринулась вверх по лестнице. Она влетела в комнату и увидела Лену. Но эта Лена была другой. Ее прекрасное лицо было восково-бледным. Губы бескровны, а грудь не поднималась, вдыхая воздух. Вошел Михаил. Он посмотрел на жену и тихонько сел на край ее кровати. Потом взял руку Лены в свою и беззвучнозаплакал. Маша запрыгнула на постель, опасливо глядя на мужчину, и понюхала руку женщины. Онабыла ледяной и чужой.
- А Лена - то умерла, - сказал Михаил Маше, впервые глядя на кошку без злобы, мокрыми от слез глазами.
Огромный дом, тихо умирающий от тоскливого уныния, ожил. Смерть хозяйки, слабой и простой женщины, из которой он так долго пил жизнь, пробудила дремавшее чудовище.
Через полчаса приехала Оксана. Высокая, черноволосая, черноглазая, пахнущая пачули и страстью, косметолог Лены. Ее Машка узнала тут же, и, хотя кошка никогда не встречалось с пышногрудой красавицей, она сразу угадала этот тошнотворный запах, разъедающий обидой ее любимую хозяйку, тело которой сейчас лежало на кровати в спальне Лены.
Маша громко зашипела, когда Оксана вошла в комнату. Этот запах, приросший к Михаилу, запах предательства, запах слез и тоски, невозможно было спутать ни с каким другим.
- Брысь, - крикнула Оксана, - Миша, убери эту тварь из комнаты, она того и гляди, бросится мне в лицо.
- Не бросится, - Михаил вытер слезы бумажной салфеткой, - оставь кошку, дай ей проститься, завтра решим вопрос.
Маша стояла около Лены, широко раскрыв от волнения рот. Ее шерсть встала дыбом, бока судорожно и быстро поднимались, заставляя все тело животного содрогаться от быстрых вздохов.
- Ну ты посмотри, Миш, она свихнулась, кошка твоя, - не унималась Оксана.
- Оставь! – Михаил вышел из комнаты.
- Фффф! – фыркнула Оксана на Машку.
- Хаххааш! – ответила кошка, обнажив длинные клыки.
Оксана вздрогнула и побежала догонять Михаила.
Потом приехал друг, Андрей. Следом садовник. Ближе к полуночи, когда дом наполнился гомоном возбужденно перешептывающихся «соболезнующих», в широко распахнутые ворота заехал черный BMW, с затемненными, делающими невидимым пассажира, стеклами. Из автомобиля вышел мужчина в черном костюме, с чемоданчиком в руке. Это был доктор, близкий друг Михаила.
Машка пряталась под кроватью Лены, спасаясь от жутких людей, слетевшихся поживиться смертью.Она решила, что не покинет любимую хозяйку до конца, и, уж если ей не удалось уберечь душу женщины, то она будет хранить то, что осталось, ее прекрасное тело. Кошка услышала тяжелые шаги мужчины хозяйки и еще кого-то. Люди шли в спальню.
- Скорую вызывал? – спросил доктор, издали глядя на труп женщины.
- Нет, решил тебе сначала позвонить, - ответил Михаил, - растерялся, неожиданно все это… Тут все звонить начали, приезжать, Оксанка растрезвонила всем о случившемся…
Мужчина вытер намокшие глаза.
- Звони срочно. Скорая, милиция, все по протоколу. Это дело серьезное, Миша.
Михаил закрыл лицо руками, стараясь сдержать рвущиеся наружу рыдания.
- Ты чего это? – удивился доктор, - ты же не любил Лену.
- Сам не пойму, - прохрипел Михаил, - как-то некстати все, неожиданно, непривычно… Не знаю.
Он отвернулся к стене, стесняясь своих эмоций.
Доктор подошел и приобнял друга.
- Это шок, это пройдет, успокойся, выпей. Пойдем вниз, там тебя уже заждались.
- Да-да, - Михаил закрыл глаза, - ты иди, я догоню.
Доктор вышел, прикрыв за собой дверь. Михаил присел на край Лениной кровати, пристально вглядываясь в лицо жены, которое очень украсила смерть, сделав таким же как прежде, безмятежно-детским. Мужчина склонился над рукой женщины и поцеловал ее долгим, прощальным поцелуем.
- Прости, - прошептал он Лене.
Затем мужчина припал губами к ее холодному лбу, замер на мгновение, согбенный, над трупом нелюбимой, и быстро вышел из комнаты, оставив тело наедине с Машкой.
Час настал.
Кошка снова запрыгнула на кровать и уселась в ногах женщины. Осталось совсем немного. Время на исходе. Это Маша знала точно. Как только тело любимой хозяйки похоронят, она должна уйти. Ее миссия закончилась. Все должно было случиться не так. Маша должна была погибнуть вместе с женщиной, но Лена была так добра и так любила свою кошку, что не смогла забрать ее с собой. Единственное, что помнило животное из своих прежних воплощений - задачу: находить нужного человека и сопровождать его в этой жизни, оберегать и помогать, хранить и защищать.
Маша не справилась. Она не сумела сберечь хрупкую жизнь Лены. Хуже того, она упустила момент ухода и осталась тут одна. Что дальше?...
На первом этаже заиграла музыка, звякнули бокалы. Кто-то выругался, позвав тишину.
Но, живым не место рядом с мертвыми, поэтому через полчаса музыка грянула вновь. Вагнер заполнил пространство летящими Валькириями. Михаил включил любимое произведение Лены.
Маша напряглась, опасаясь скорого появления летящей на коне Богини. Вместо нее явился Исрафель. Он присел на край кровати и печально посмотрел на кошку. Маша зашипела на вестника смерти и уже собралась спрятаться под кровать, но вдруг поняла, что он приходил все это время к ней, а вовсе не за хозяйкой. Кошка застыла, в ожидании конца, но прозрачный мужчина, сквозь которого просвечивал громоздкий темно-шоколадный комод, продолжал неподвижно сидеть на краю кровати, внимательно глядя на кошку, из глаз которой текли слезы.
Внизу послышался смех. Музыку сменили. Зазвенело стекло, провозглашая продолжение жизни. Дверь в спальню распахнулась, впустив растрепанную, пьяную Оксану.
- Сидишь? - спросила женщина кошку и плюхнулась на кровать, рядом с Исрафелем, которого она не видела, не чувствовала и, возможность присутствия которого, даже не предполагала.
- Любуешься на мертвую царевну? – Оксана посмотрела на тело Лены. Ее взгляд неспешноотсканировал лежащую.
- Красивая была, - резюмировала печально косметолог, - но глупая и никчемная, такая же, как и ты!
Конец фразы Оксана выкрикнула, довольно громко. Кошка подпрыгнула в испуге, алмазные глаза дракона на ошейнике Маши, тревожно замерцали.
- Ой-ой-ой, - воскликнула Оксана, - что это у тебя на шее? Ленино колье что ли?
Женщина подскочила и попыталась схватить кошку. Маша ощетинилась и громко завыла. Исрафель отъехал в угол комнаты, за комод, и оттуда продолжил внимательно наблюдать вакханалью алчности. Оксана встала и начала медленно двигаться вдоль кровати, выискивая подходящий для броска на кошку момент. Маша ощерилась. Она внимательно смотрела на женщину, готовящуюся к нападению, громко и протяжно завывая. Внизу смолкла музыка. Оксана этого не заметила. Она дождалась момента, когда кошка обернулась, рассматривая угол комнаты, и бросилась на животное, подмяв его под себя. Маша утробно взвыла и выскользнула из цепких объятий косметолога, оставляя на руках женщины длинные кровавые полосы.
- Ааа! - заорала Оксана.
Маша прыгнула с кровати на стол. Китайская ваза с пожухлыми, цвета закатного пепла, розами полетела на пол и раскололась, освободив протухшую густую воду. Зловоние наполнило комнату, дверь в которую снова распахнулась, впустив толпу пьяных зевак. Михаил остановился в дверном проеме, упершись руками в косяк, чтобы сдержать напиравших сзади любопытствующих. Садовник, подошедший позже, попытался протиснуться сквозь толпу, в надежде рассмотреть происходящее. Михаил не выдержал напора и упал на колени, упершись лбом в повисшую руку жены.
- Аааааа! – заорала Оксана, - твоя кошка изувечила меня!
Женщина неуклюже сползла с тела Лены, на которое она упала, охотясь за кошкой. Кровь с рук косметолога окропила бледный лоб умершей.
Михаил поднялся, безумно ворочая выпученными глазами. Его взгляд, на мгновение замер в углу, за комодом. Мужчине привиделся некто прозрачный, парящий над полом.
- Вооон! – заорал Михаил нечеловеческим голосом.
- Ххаааххшшш! – зашипела кошка, выгнувшая тело дугой.
- Миша, на кошке колье Лены! – закричала Оксана.
- Вон пошли все! Вон! Вон! – орал Михаил в агонии.
Народ, столпившийся у двери, начал пятиться. Кто-то упал, не удержав равновесия на ступенях. Кто-то выругался. Михаил с силой захлопнул дверь, закрывая Лену от «бесноватых» любопытных.
Мужчина встал на колени перед необыкновенно уменьшившемся телом жены.
- Прости, - зашептал он. Рыдания, так долго сдерживаемые мужчиной, выжгли дыру в окостеневшем коконе, сковавшем его душу, и вырвались, наконец, наружу.
- Прости, прости, прости, - шептал Михаил, вымаливая прощение у Создателя. Кошкаспрыгнула со стола и снова устроилась в ногах женщины.
Вскоре последний автомобиль со «скорбящими»уехал в ночь.
Рассвет не спешил приходить, давая возможность проститься.
Истерзанные страданиями, мужчина и кошка, погрузились в глубокий, очищающий сон.
Исрафель снова присел на край кровати, наблюдая боль уснувших. Рядом присела Лена.
- Попрощайся, - сказал ей глазами Ангел.
Женщина погладила кошку, а потом крепко прижалась к спящему мужчине, который только теперь начал осознавать, кого потерял.
- Пора, - Исрафель протянул руку Лене.
- Они ведь знают, что я любила их? – спросила Ангела женщина.
- Они это знают. Пора.
Свиристель предупредила о рассвете легкой, звенящей трелью.
Лена положила свою ладонь в ладонь Исрафеля. Солнце, еще не видимое, окрасило небесный свод багрянцем.
….Продолжение следует ….
Начало тут!