Продолжаем публикацию Провинциального романа. Начало здесь.
Налетевшая сзади неожиданно для всех и в первую очередь для себя самой, Полина ухватила нахалку за косу. Дернула что есть силы, плюс резко и сильно лягнула в голень.
Да. Росла то во дворе.
Драться приходилось не единожды.
Обидчица стала жертвой.
Улетела на пару метров в бок, где и оказалась на четвереньках. Руки выставила перед собой, чтобы довольно милым личиком не вспахивать асфальт.
Полина мимоходом подумала, что на ощупь такая красивая с виду коса оказалась не ахти. Явно секущиеся, хоть пока и довольно густые, сухие ломкие волосы. Русский язык такие шевелюры именовал образно: солома.
Полина оглядела поле боя.
Живая и относительно целая бабка с помощью девушки в светлом плаще встает на ноги.
Обидчица старушки - симпатяга с золотистой косой, поднимается с четверенек, встречается взглядом с Полиной и резко передумывает продолжать драку.
Ну… тоже верно. Оценила противника, поняла, что не светит и предпочла отступить. Разумно.
Умерила громкость, материться продолжила уже почти себе под нос. Провела осмотр. Ууууу. Колготки драные по самое не могу. Одна коленка еще и разбита в кровь. То есть потери в наличии, но не критичные. Можно пережить.
Бабка кудахчет. Девушка в светлом плащике придерживает ее за локоть, ведет к скамейке. Наблюдающие за сценой в ожидании своих троллейбусов/автобусов граждане расступились и освободили старушке место. Кто-то даже донес сумку.
Народ не так чтобы злой. Уставшие все, пасмурные.
Се ля ви.
Хулиганка, все еще ругаясь, отступила. Завернула за остановку, исчезла с глаз.
А девушка в светлом плащике подошла к Лине. Протянула руку
- Марина.
- Полина
Вот и познакомились…
- Ох, какие красивые ногти! Простите.
- Ничего. Мне даже приятно. Я мастер.
- Маникюра?
- Да.
- А где вы работаете?
- В «Чародейке».
- Простите. От волнения чушь несу. Мне ни разу в жизни драться раньше не доводилось. И…
Полина скривилась. Это она что, серьезно считает секундную чехарду без пролития крови, выбитых зубов и прочих повреждений - настоящей дракой? А себя одной из сторон?
Ну, толкнули в плечо. Ну, уронили. Верней, она сама упала. Могла и устоять.
Но? Точно. Барышня милая, домашний цветочек, так все и разложила по полочкам в своей аккуратно причесанной голове. Дела.
Полина вздохнула.
- Было приятно познакомиться. Всего хорошего.
И пошла было мимо. Но Марина поймала ее за рукав.
- Помогите мне, пожалуйста, донести сумку. Я одна не справлюсь.
- Какую? Куда?
- О…
Ага. Самаритянка должно быть уже опрометчиво пообещала бабке помощь. А пока пыталась дотащить поклажу даже до скамейки – оценила вес, поняла, что сама не осилит.
Полина заглянула на остановку. Рядом с бабкой не было ни одного молодого лица. Только пара любопытных пенсионеров разного пола и возраста.
Словом… те еще носильщики.
Видимо придется поработать грузчиками/такелажниками самим.
Хотя до лавки вместе с Мариной кто-то из них клетчатый баул и дотащил?
Ох.
Грехи наши тяжкие.
Добрыми делами, как всем известно, устланы пути совсем не в райские кущи. Полина подошла поближе, оглядела живую и относительно целую (волосы растрепались, юбка в пыли, грязи) причину всех этих волнений. Потом примерилась к сумке. Не такая и тяжелая.
Взвесила в правой руке. Кг десять, край двенадцать.
- Куда идти, командуйте. Времени у меня немного.
Марина всю дорогу суетилась рядом. Порывалась взять вторую ручку. Полина на нее порыкивала. Пусть себе бабку ведет.
Минут восемь и дотопали до дома.
Втащили и кладь, и ее хозяйку на четвертый – само собой хрущевка, дом без лифта – этаж. Бабка достала ключи. Девушки быстренько попрощались. Она что-то кричала им вслед про чай, кофе, предлагала поговорить о жизни.
Но нечаянные приятельницы сделали вид, что не услышали, не поняли.
Сбежали вниз по лестнице галопом. И задерживаться на обратном пути не спешили.
Попрощались все у той же остановки.
Здесь все немного изменилось. Марина явно была не против поболтать с новой знакомой, но Попадья все ее попытки завязать светскую вежливую беседу пресекла, гудбайкнула и на третьей скорости помчалась домой. Дел невпроворот, спасай еще тут бабусек? А потом обсуждай событие со случайной спутницей? Чего не хватало. Пусть у себя в гнездышке, всхлипывая и драматизируя, представит все происшедшее в красках маме с папой. По мнению Полины, оно того не стоило.
Умчалась, не зная, какими глазами ей вслед смотрит милая домашняя девочка.
Восторженными!
***
Вадим не звонил. Полина промучилась в безызвестности, на нервах до конца ноября. Едва-едва сдерживалась, чтобы не хамить клиентам. Откровенно рычала на коллег. Чуть не загрызла начальницу, перед которой трепетал весь салон.
Но Попадья была не в том состоянии, чтоб бояться увольнения.
Три раза публично послала на «Х».
Результат? Вредная бабенция повысила ей и зарплату, и проценты с клиенток. И, почти заискивая, попросила не орать при работниках.
- Если, Полиночка, ты вдруг чем не довольна? Заходи прямо ко мне. Объясняйся с глазу на глаз. Выслушаю, чем смогу – помогу.
Прорычав нечто неразборчивое, недовольная собой, ситуацией, этой теткой, да что там мелочиться – злая на все и всех вокруг, багровая Лина вылетела из кабинета.
Пумс! Как вишневая косточка изо рта, плюющегося мальчишки.
- Ну?
У поворота в зал ее ждали Юля с Леночкой.
- Тебя не вышибли?
Лина повела плечом. Ответила сухо.
- Нет.
На мгновение стало приятно, что лучшим мастерам ее судьба не по барабану. Так? Но тут же ворвалась в сознание и куснула гадкая мыслишка. С ума сошла, Попадья. Кому ты нужна? Не позлорадствовать ли собирались девочки? Просто-напросто. Поэтому и караулили.
Спешили выяснить первыми из коллектива – чем дело кончится?
Ушла от них, пофыркивая себе под нос. Задушевной беседы не получилось. В салоне работала Анна – сестра Вадима. Распускать язык явно не стоило. Молчи. Никому не рассказывай. Дешевле обойдется.
В душе кровоточила, отказываясь заживать, язва по имени Вадим.
Вадим.
Вадим.
Вот ведь диагноз!
Чем и как это лечить? Просто терпеть, надеясь, что со временем пройдет? Зарубцуется.
***
Противные клиентки шли одна за другой. Самые сложные ноги, руки и характеры оказались перед Полиной одномоментно. Выстроились в очередь.
Натоптыши, мозоли, грубые желтые ногти, плохой запах… Слезы и претензии.
В кои то веки работа не радовала.
Девушки и матроны капризничали, ворчали, одна пафосная стройняшка даже накатала на «мастера маникюра» длинную вздорную жалобу. Чему несказанно удивилась вся «Чародейка». Оплевывать работу Полины значит просто быть истеричной дурой. И все.
Так ей и передавали, вернее пытались передать. Она не понимала, чего хотят все эти люди, останавливающие ее в коридорах и на улице, куда она сбегала даже не покурить, а побыть одной.
Единственный раз, когда работа развлекла, стал визит редкой гостьи. Элитная клиентка предпочитала другого мастера – какую-то родственницу. И к Лине ездила исключительно, если ее маникюрша болела или улетала в отпуск.
Таланты Попадьи красавица уважала, но обижать тетю, или кто ей была мастер – не хотела.
Итак, в тесном кабинете Попадьи нарисовалась изящная блондинка, жена одного из крестных отцов Заранска. Ее мужа несколько лет назад расстреляли в Паломнике.
Говорили, что беременная молодая жена умоляла супруга, буквально стояла на коленях, чтобы он допустил к себе священника, исповедовался и все такое. На короткое время, приходящий в сознание, раненый упорно посылал всех на букву «Х». И непритворно зверел, когда с ним заговаривали о церковных таинствах. Потом вдруг хриплым, но уверенным голосом заявил, что помнит, как красиво играл орган в костеле. То ли в Риге, то ли в Таллинне, где он был с год назад по делам. И, ежели, к нему и притащат попа, так только католического.
Пока друзья его и подчиненные чесали коротко стриженные затылки, беременная жена, о красоте которой молва говорила коротко – Барби, села на телефон. Через пару часов она уже знала адрес ближайшего католического священника. На свою беду отец обретался неподалеку, в соседнем городе. Его выдернули из постели в половине третьего ночи. Беременная жена не хотела, чтобы муж ушел на тот свет некрещеным человеком. А медики запугали ее, что супруг не жилец.
Падре, взятый в плен подручными умирающего, плохо говорил по-русски, но Барби была не в том состоянии, чтобы кого-то уговаривать, искать переводчика.
И к пяти часам утра в реанимацию ворвались теплой компанией. От полного обалдения, от восторга расторопностью супруги, раненый вступил в ряды католической паствы. Через малое время с крестом на шее заснул и с этой минуты неожиданно для врачей пошел на поправку. Теперь он обретался в полном здравии, жену обожал, дочку баловал и даже потихоньку переходил на исключительно коммерческие рельсы.
Ежели, разумеется, молва не врала.
В очередной редкий, но приятный визит к Попадье красавица мило щебетала о котиках и дочери. Попросила побаловать массажем рук и ног. Оставила приличные чаевые. И тонко намекнула, что довольна, очень-очень, жалеет, что не может стать постоянной клиенткой.
Точеная фигурка, нежные маленькие ступни и кисти, словно у ребенка. Супруга крестного отца казалась хрупкой и слабой. Лина знала точно – это впечатление лживо. Клиентка была умной и волевой натурой. Разбиралась в людях, нарочно прикидывалась недалекой блондинкой-простушкой. Обнаружив это в свое время Попадья, не удержавшись, спросила, зачем?
Для чего?
Блондинка приподняла краешек маски, за которым прятала ум и характер. Призналась, что ей нравится, когда люди считают, что она выбрана мужем исключительно за молодость и внешность.
Попадья снова спросила.
- Почему?
- Так безопаснее и проще. А еще интересно и полезно. Передо мной не стесняются. Думают, ничего не пойму.
Полина поняла, что жизнь сложнее, чем кажется.
***
Майка, пропадавшая с горизонта на несколько лет, вернулась в русло дружбы с Полиной шестнадцать месяцев назад. И теперь врывалась к Поповым каждую неделю. Вела себя уверенно, запросто. Словно приходила к себе домой.
Не звонила. Не спрашивала можно или нет. Просто стучала крепкой ладонью в дверь и орала на весь подъезд.
- Полина, это я!
Попробуй не открыть.
Крупная, забавная, она отчего-то решила, что Попадья – ее лучшая подруга. Покаялась, что терялась в туманной дали. Призналась – почему. Влюбилась в женатого директора столовой…
Роман отнимал все ее время, был довольно приятным. Ашот молодую любовницу ценил. Дарил подарки, возил отдыхать в санаторий.
- Три раза в Кобылкино, прикинь! И один – на Белое озеро под Москвой.
Директора все устраивало, Майю до поры до времени тоже, жена любовника вроде как была в курсе, но не влезала в развлечения мужа…
А потом в столовую устроилась на работу новая бухгалтер.
Ровесница Майи. В талии тонкая, как чемпионка бальных танцев. На высоченных каблуках, с аккуратно и сильно накрашенными глазами.
- Христиана. Прикинь имечко.
- Может папа иностранец?
Предположила и почти угадала Попадья.
- Ага. Грек из Краснодарского края.
Христиана одной левой убрала Майю с игровой доски и занялась Ашотом всерьез. Чем он ее зацепил? Бог весть. Отец трех детей. Не сказать, что богат…
Но через несколько месяцев он хвостиком бегал за «моей дорогой Христианой». Публично целовал ей ручки. И в один прекрасный день подал на развод.
Жена кинулась к родне.
Но волевые пожилые дяди, которых Ашот до этого слушался беспрекословно, повлиять на «засранца» не смогли.
Ашот оставил жене и детям одну из двух имевшихся в семье квартир.
Мгновенно расписался с любимой. Свозил ее в Турцию и Болгарию. Купил красную машинку.
- Прикинь, «Пежо». У нас на весь город их три штуки.
- Побольше.
Сказала Попадья. У которой преобладали вполне состоятельные клиентки. И она, что называется, была в теме.
- Ну пять или шесть.
- Не суть. Меньше десяти точно.
- Вот. Права плюс машина! А еще бизнес.
- Бизнес?
- Да. Эта крыса теперь представитель компании какой-то бухгалтерской или юридической. Консультант или Г… Гигант?
- Гарант.
Уточнила Полина.
- Кажется. В общем, столовая стала настоящей тошниловкой. Экономят на всем. Ашот за копейку загрызет. А эта стервь катается на «пежо». Одеваться ездит в Москву. Убила бы.
О подлости Христианы Майя могла говорить бесконечно. Ровно до того момента, как ей надоело страдать по Ашоту, и девушка влюбилась в импотента Дмитрия, разведенного таксиста сорока лет.
Эта история была еще более запутанной и драматичной.
От виражей в судьбе подруги Попадья впадала то в тоску, то хохотала до слез.
Делала Майе маникюр и педикюр. Дарила флакончики лака. Подкармливала.
А широкоплечая кондитерша не стеснялась без просьб помочь с готовкой и уборкой. Бралась за дело лихо. Все в ее крепких руках горело и спорилось.
Поглядывая на занятую чем-нибудь Майю, Попадья чувствовала тепло в груди. Может быть реально – они настоящие подруги?
Не смотря на разницу в интеллекте, кругозоре, интересах?
- Майя? Как ты ко мне относишься?
- Вот ты спросила!
Балансируя на табурете – вешали постиранные шторы и тюль с поднятыми вверх руками, девушка напоминала спортсменку с плакатов тридцатых годов.
Делай как я! Пятилетка за три года! И все в таком стиле.
А дальше Майя удивила не по-детски. Потому, что громко продекламировала…
- Дружба такое дело.
Рыжее и не очень.
Дружба не тело к телу.
Не потрахушки ночью.
Дружба смешна, нелепа.
Даже серьезным взрослым.
Дружба нужна как лето.
Чтобы душа не мерзла.
Полина охнула. Узнала стихи Майлсон.
- Майя, спасибо! Мне нравится.
- Не за что. Услышала недавно по радио. Какая-то наша телка пишет. Круто, да?
Полина поняла, что у нее улыбка до ушей.
…
Пару недель спустя после визита красавицы жены, под руки Попадье попала газетенка с историей о том, как изменилась жизнь девушки, исправившей свой жуткий нос. Чудеса пластической хирургии. Красивая сказка о встреченном через полгода принце. Подразумевалось, что дальше все жили долго и счастливо.
Сначала Попадья равнодушно отнеслась к прочитанному. Буквально, отодвинула газету и забыла.
Но через пару дней, в выходные нахлынул странный сон. Обычно Лина не запоминала ничего. Утром могла поклясться, что дрыхла как мертвец, в отличие от Георгины, которая и вскрикивала и ворочалась. И даже в далекой юности покупала книжку про толкование сновидений.
Итак.
Попадья слышала забойный рок-н-ролл. Огляделась, поняла, что она в пустом громадном спортзале. Обутая в кроссовки, наряженная в коротюсенькие спортивные шортики, облегающую футболку, - весело танцует.
Прыгает, смеется. И смотрит при этом в огромное, от пола до потолка зеркало. Любуется собой. Спортивная, подтянутая, счастливая. Попадья ли это? Она. Похудевшая на десять кг. Озорная. Довольная собой, жизнью и ногами. Абсолютно прямыми!
Вскинулась. Села. Половина четвертого. Больше заснуть не смогла.
Сделала же девчонка из статьи операцию? Чем она хуже? Нужно найти умельца. Хирурга! Попадья понимала, что поездка к столичному кудеснику ей не по карману. Но и здесь медики не лаптем борщи наворачивают.
Кого расспросить? Есть же в ее окружении, среди клиентов, люди близкие к врачебным кругам?
Конечно. Пара начальниц университетских, например.
Нужно навести справки. Узнать имя. Где работает. Потом подойти. Поговорить.
Так, в общих чертах, выглядел план.
***
В провинциальном городе лучшие спецы разных профилей – наперечет. И обычно они делят разные сектора. Кто-то, допустим, самый лучший педиатр. Кто-то отоларинголог. Нет, не так. Изначально всех можно условно разбить на две группы. Детские и взрослые врачи. Т.е. тот же лучший отоларинголог для малышей это один профи, для людей, закончивших школу – другой.
Где-то группы совпадают. Где-то нет.
Стоматологи, кардиологи, полостные хирурги, челюстно-лицевые, фтизиатры, офтальмологи – всех по паре.
Лине был нужен самый лучший травматолог.
Им оказался заведующий отделением в четвертой городской. Фамилия Бравов. Имя отчество – Владимир Георгиевич.
Характер вредный. Руки золотые или платиновые, тут молва и специалисты спорили, но не сильно. Возраст для врача самое оно – около полтинника. Опыт накоплен, глаза и рука в порядке.
Лина поискала было общих знакомых. С этим не повезло. Выходит, придется пробиваться и наводить мосты самостоятельно? Ну, где наша не пропадала.
...
В "Провинциальных романах" теперь всё заканчивается или хорошо, или прекрасно!
(Продолжение во вторник)
#шумак #наталяшумак #провинциальныйроман #попадья #роман
.
Автор: Наталя Шумак
.
За обложку серии и романа горячо благодарю Сергея Пронина.