Они сказали, что внутренняя пустота – не проблема, и кот пошел. Ведь он стал ощущать ее – и когда поесть, и когда не поест. В прошлом у него был друг, человек, любитель посидеть на одном месте. Сидит, закрыв глаза или уставившись куда-то никуда… Иногда улыбался, иногда нет. У кота в эти моменты было ощущение, что друг его одновременно: где-то далеко и здесь, рядом. Смотрелся он глупо, но у людей почти всегда так. Потом, когда друг приходил в себя, они вместе шли на кухню, поесть. Друг, довольный и тихий, жевал свой рис, и кот, получив немного консервного, становился умиротворенным. Но то была юность. Да и что такое умиротворенность? Так, шум в животе.
Вся жизнь это по сути – шум в животе. Так подумал однажды кот Кефирчик. Тогда он повзрослел, но еще недостаточно, иначе понял бы больше. Так ему сказала старая сердитая кошка, когда он это мявкнул, рассчитывая таким образом, сойдя за умного, получить близость. Но нет, старушку кошку не проняло, она видала и поумнее, а в деле животной близости – эту близость выигрывает вовсе не любители философии. Все, впрочем, как у людей, судя по другу кота. А друг его совсем не Сартр.
Старая кошка тогда хотела сказать ему что-то мудрое, но тут, откуда не возьмись, во двор, быстрым сутулым шагом, вошли незнакомые дворняги, и пришлось Кефирчику улепетывать.
«В жизни кота, когда на него надвигается тупая и слюнявая собака, вчетверо превосходящая его в размерах, есть два решения – бежать или остаться. Бежать – почти всегда надежнее, особенно, когда точно понимаешь, куда. Но порой срабатывает именно – остаться. Смотреть псине прямо в глаза – спокойным и надменным взглядом, поднимая спину дугой. Тогда собака начинает сомневаться – то ли ей не так интересно, то ли страшно, то ли что это, а это что, а это она что, а я что, а она? Ведь кошка может сделать больно. О, кошка может заставить страдать. Однажды, в общем, ты остаешься. Вокруг тебя только тот самый момент жизни и собаки, которые не сомневаются… Внутри пульсирует вся лохматая жизнь, обычно пахнущая Кефирчик, твоей же собственной задницей, только ей. И ты шипишь в морду громадной собаке. Вероятно, в последний раз».
Вот что приблизительно сказала Кефирчику старая кошка, приснившаяся ему уже после своей смерти. В тот раз кот убежал, другие тоже, но не старая кошка. Друг Кефирчика, любитель Звездных войн, сказал бы, что она как Оби Ван, стала только сильнее после кончины. Кот бы на это ничего не ответил.
А друг? Ему пришлось куда-то уехать. Давно еще. И он не вернулся. Кефирчик жил больше во дворе, всегда на воздухе, поэтому, родственники друга даже и не озаботились его судьбой, он просто полностью переехал на улицу.
С тех пор было выкашляно немало грязной шерсти. Удалось, из-под забора правда, но вмазать паре псин по любопытному носу, переболеть чем-то почти смертельным, и однажды за малым не победить кота Марсика. Позже, буквально через пару дней после драки, Марс куда-то делся. Может кто домой забрал, может задрали. Да и ладно. Все подруги теперь были Кефирчика, когда он прилагал к этому хотя бы минимальные усилия. Другие кавалеры уважали его просто за старшинство и вес, обходили стороной и пропускали вперед, если где мелькала еда.
Но в жизни взрослого кота никогда не бывает так, чтобы миска была одновременно и полна, и вкусна, так? И вот оно – кот чувствовал пустоту. Во сне, в дреме, когда он бродил и орал в ночи, когда его гладила какая-нибудь приятная девушка, проходившая мимо, когда дергал за хвост тупой человеческий ребенок, когда он метил куст – он чувствовал, что внутри, где-то там же, где чакры, девять жизней и сколько-то душ, там есть еще и пустота, и она распирает его как тухлые рыбы, которых он попробовал в юности. Может это они? Может тогда они вышли не все? С этим нужно что-то предпринимать, Кефирчик. Так ему сказали два тощих сонных кота из соседнего двора. Внутренняя пустота – не проблема. Приходи.
Кот полежал, подумал, и пошел в их двор, в один погожий день. Но по пути он встретил не кого-нибудь, а вонючего пса, и планы поменялись. Бывает так, случайная встреча еще раз всё перепутает в жизни...
Продолжению быть...
ЦВ