Нас часто травмируют не столько ошибки, потери, неприятные ситуации, сколько наша на них реакция.
Всё начинается, разумеется, в детстве. Например ребёнок потерял свою игрушку. Ему грустно, он злится, он сталкивается со своим отчаянием и бессилием. Ребёнок плачет, возможно, кричит или топает ногами, возможно, требует помощи от родителя, возможно, ищет виноватых, возможно, хочет бежать и искать утерянное по всему району, расклеивать объявления. Все стадии проживания утраты.
Ребёнку, потерявшему игрушку, точно плохо. Но что, если родитель при этом называет ребёнка бестолочью, безалаберным, не ценящим подарки, плохим, демонстрирует отвержение: ты, теряющий игрушки, мне не нужен? Что, если родитель при этом требует прекратить рёв, вытереть слёзы, успокоиться, забыть и забить, обесценивает утрату, сообщая о том, что игрушек дома ещё гора, и вообще, раз сам виноват, то и нечего плакать тут? От такой реакции становится только больнее. А в случае с обесцениванием потери и требованиями прекратить плакать ещё и прерывается проживание утраты, не формируется опыт горевания.
Родитель так говорит не от хорошей жизни. Скорее всего, такой родитель или психически нарушен, или сам не имеет опыта поддержки, или не имеет ресурсов на то, чтобы реагировать иначе. Но ребёнок — это ребёнок. Для ребёнка на протяжении долгого времени нормально считать себя центром вселенной и быть уверенным, что дело всегда в нём, если на него кричат, это не со взрослым что-то не так, а с ним. Если родитель всегда или чаще всего реагирует именно таким образом, ребёнок запоминает именно такую реакцию родителя, как нормальную. Маленький человек делает вывод о том, что именно так и нужно с ним обращаться в случае, если он что-то потерял.
Во взрослом возрасте этот механизм воспроизводится. Теперь уже сам выросший ребёнок повторяет с собой то, что делал когда-то с ним взрослый. Потерял кошелёк — отругай, обесцень, пристыди, накажи, заткнись и не ной (нужное подчеркнуть и добавить своё). Пользы от такой реакции на потерю никакой. Один вред. Человек не проживает потерю, либо соматизируя непрожитое, либо срываясь потом на ком-то, либо выбирая другой деструктивный способ (чаще — неосознанно). Человек укрепляется во мнении, что с ним что-то не так, и живёт, как человек, с которым что-то не так. Человек не обращается ни за помощью, ни за поддержкой, даже если в окружении нашлись бы те, кто поддержали бы, а может, и помогли бы. Ту энергию, которая могла бы быть потрачена на то, чтобы позаботиться о себе, попытаться найти кошелёк, восстановить карты, заработать деньги, человек тратит на самонаказание.
Аналогично не только с потерями. Человеку свойственно иногда ошибаться, попадать в неприятные ситуации. Но вместо того, чтобы себя поддержать и пожалеть он на себя нападает.
Бывает и более сложная схема: человек нападает на себя вместо того, чтобы поддержать, но он уже знает (из опыта или из внешних источников), что нападать на себя плохо, при этом иначе он пока не умеет, и после нападения он нападает на себя уже за то, что он нападает на себя. Лесенка может выстраиваться и дальше. Единственный путь что-то изменить — найти к себе жалость, найти сочувствие к тому маленькому ребёнку, который вместо поддержки получал нападки, начать замечать этого маленького ребёнка в себе сейчас.
