АДАПТАЦИЯ
Подготовка
Во-первых, никогда не скрывала от дочери, что есть дома ребенка, детские дома, дети без родителей (что уж она понимала, не знаю, но что-то наверное понимала). Был у нас такой эпизод.
Разбирала я вещи, чтобы выбрать то, что можно отправить в дома ребенка или в детские дома. Дочь носилась с морковкой в руке вокруг и активно мешала. Стала ей объяснять, что у нас с ней важное дело, нужно собрать вещи для детского дома. Не реагирует. Стала объяснять подробнее, что есть детишки у которых нет мамы и папы, они живут в детском доме, некому о них позаботиться (про государство объяснять не стала, мне кажется, что для ребенка в 1г8мес это слишком абстрактное понятие), вот мы соберем вещи и передадим им. Маруся задумалась на пару минут, а потом как заревет: "детики-и-и-и! детики-и-и!" (в смысле, детишки, ударение на второй слог). Насилу успокоила. Она потом в течение полутора часов еще несколько раз вспоминала и начинала плакать. Вещи постирали, погладили. Примерно через две недели собираемся ехать передавать вещи тем людям, кто ездит в дд. Я складываю вещи в пакеты, а дочка тут же начинает их вытаскивать. Объясняю, что это вещи для детишек, которые живут в детском доме о которых я тебе рассказывала. Ребенок тут же в рев. Весь день периодически вспоминала и начинала реветь. Только под вечер успокоилась на том, что будем помогать детишкам в дд. Звучало это так:
Моать детики! (будет помогать детишкам)
Мама моать детики!
Аня (подружка) моать детики!
Няня (друг Даня) моать детики!
Ая (подружка Варя) моать детики!
Баба моать детики!
Дидя (дед) моать детики!
И дальше по кругу. Но реветь перестала. И вдруг еще через две недели, без каких-либо внешних стимулов, заявляет:"папа моать детики!" и далее по списку, но без слез.
Вот такая у меня жалостливая девушка.
Во-вторых, когда я стала активно собирать документы, начала специально обращать ее внимание на то, что у ее подружек есть братья, как это замечательно и хорошо бы ей тоже найти братика. Когда я получила на руки заключение о возможности быть усыновителем, сказала дочке, что теперь буду искать ей брата.
Когда первый раз встречалась с сыном, я его сфотографировала, а приехав домой сразу же показала дочке (спасибо человеку, придумавшему цифровые фотоаппараты, смартфоны тогда только начали появляться). Братик ей понравился и она стала требовать, чтобы я его быстрее привезла домой.
И далее, каждый раз уезжая из дома навестить Солнышко в больнице, на заседание суда, купить кроватку, получить решение суда, я обстоятельно объясняла Кисуне куда я еду и зачем (естественно, доступными для ее возраста словами и понятиями, ей было 2 года 5 месяцев).
Такая у нас получилась подготовка.
Первый день дома
Итак, у Кисуни теперь есть брат, а у меня сын. 16 июля забрала сына домой. Дети мои появляются из одного и того же места (Филатовская больница, Пресненская опека) и в одном и том же возрасте (первый раз смотрю в 2 месяца, забираю домой в 3 месяца). Те, кто уже видел Солнышко (включая персонал больницы) говорят, что он похож на дочку (видимо, у них массовая галлюцинация была).
В больнице мне предложили оставить его еще на 2 недели, кое-что они не долечили, а потом уже забрать. Щаз! Давать ребенку три раза в день по четвертинке таблетки я и сама могу.
Дочка в ожидании братика, так перевозбудилась, что няня не смогла ее уложить спать днем, а когда знакомство состоялось, любая попытка увести ее от братика вызывала бурный протест. На ужин даже не стала есть свою любимую сосиску. В итоге, укладывание спать растянулось на полтора часа, где последние полчаса были заполнены криками, слезами и т.п., так как мне, все-таки, удалось запихать эти 20 кг моего счастья в кровать. Сын под эти вопли благополучно заснул (за свою жизнь он наверняка и не такое слышал).
Адаптация
Сложные были первые две недели.
Сынок на фоне стресса от кардинального изменения жизни, мало ел и много срыгивал. Купила ему питание антирефлюкс и постепенно все наладилось. Через две недели он уже стал совсем домашним ребенком.
Кисуня девочка очень эмоциональная и из-за сильного перевозбуждения плохо спала ночью, не каждый день спала днем, много капризничала, все время требовала показать ей братика, дать ей потрогать, подержать (вместе с мамой, конечно). Всем рассказывала, что у нее есть малышик, он еще маленький, не умеет ходить. Я старалась уделять ей больше внимания, чаще брать на руки, больше чем обычно читать ей и все время твердила ей как сильно я ее люблю, что она моя самая любимая доченька, моя самая хорошая девочка. У дочки проявился небольшой регресс: стала опять ходить с соской, перестала проситься на горшок. Разрешила сосать соску дома, уговорила гулять без соски, на прогулку стали опять одевать подгузник. Постепенно дочка успокаивалась и где-то через месяц-полтора пришла в норму.
Еще один важный момент – это детская ревность. У дочери активно ревность проявлялась только когда я кормила сына. Она пыталась залезть мне на руки, прыгала вокруг, кричала, то есть всеми способами перетягивала внимание на себя. Спустя три месяца, она продолжала привлекать мое внимание в моменты кормления сына, но уже более спокойными способами. Просто начинала вести со мной оживленную беседу, но перед этим сама открывает бутылочку и дает мне.
Мне самой понадобилось, примерно, две недели, чтобы наладить быт. Организм отреагировал на стресс (хоть и положительный) легким обострением гастрита. И, поскольку, я из тех, кто «заедает» стресс, то прибавила два килограмма за три месяца. Душевных и психологических проблем у меня не возникло, появление второго ребенка было для меня абсолютно естественным.
Счастье
Счастье – это когда дочка бросает свои дела и с криком «Мама! Батик плачет, пойду его успокою!» бежит к брату. Счастье просыпаться от крика «Мама! Малышик проснулся!». Счастье – когда сынок увидев сестричку расплывается в улыбке. Счастье – вскакивать ночью и видеть сына и дочку в их кроватках. Счастье, когда заболевшая дочь наконец-то заснула у тебя на руках и, хотя, ломит спину и руки болят, я ни на что не поменяю этот момент. Счастье вернуться домой и услышать радостное «Мама пиехала!» (мама приехала). Да каждая минута с детьми – это счастье (иногда колючее), даже когда капризничают, балуются, невозможно уже представить себе жизнь без них.
Возможно, я ошибаюсь, но думаю, что дети нам даются, чтобы мы становились лучше. Отказники пережили в своей жизни такой ужас, который не всякий взрослый достойно вынесет – ненужность самому, казалось бы, родному человеку. Я нашла своих детей в Филатовской больнице в Москве. В этой больнице отказникам был отдан отдельный двухэтажный корпус. Здание не очень большое, но места там никогда не пустовали, несмотря на очень активную и профессиональную работу органов опеки по устройству детей в семьи. Да, там были тяжело больные дети, инвалиды, но много и вполне сохранных детей. Их усыновляли, но их места тут же занимали новые отказники.
Да, сейчас стало меньше детей в домах ребенка и в детских домах. Насколько я знаю, в этом корпусе закрыли отказное отделение, сделали ремонт и открыли отделение другой направленности. Но такое явление как отказник не исчезло. Разве это нормально?
В следующий раз расскажу кого надо было заготовить к моменту, когда привезла детей домой.
Продолжение следует.