Негромко стукнула входная дверь, и два раза повернулся замок. Марина пришла домой. Но никто этого не услышал: из комнаты дочери гремела музыка. Даже при закрытой двери было слишком громко.
Марина едва держалась на ногах. Она работала учителем истории в школе. На две ставки. Сегодня у неё был особенно тяжёлый день: три урока на первой смене, пять – на второй, а на закуску – родительское собрание в седьмом классе, классным руководителем которого она была. Как ушла в девять часов утра, так и пришла в начале десятого вечера. Хотелось только попить чаю и сразу спать.
Но не тут-то было!
«Снова поругались!» - подумала Марина, услышав музыку, и вздохнула.
Когда Иван был не в настроении или навеселе, он принимался воспитывать дочь, а она хлопала дверью своей комнаты и включала на всю катушку музыку. «А что её воспитывать, зачем? Четырнадцать лет девчонке – возраст неуправляемый», - продолжала думать Марина.
Включив в прихожей свет, женщина заметила обувь и одежду свекрови. «О! Ещё одна воспитательница явилась! Давно не была!» - мелькнуло в голове Марины.
Марина не спеша разделась и прошла в комнату Алины. Дочь сидела за столом и делала уроки. Оглушительная музыка ей, по всей видимости, не мешала. Женщина убавила громкость и присела рядом с дочерью.
- Привет, - Марина погладила девочку по голове и поцеловала в макушку.
- Привет, - ответила Алина, улыбнулась и продолжила писать.
- Что тут у вас опять?
- Да ну его! – девочка подняла глаза на мать; было видно, что она плакала. - Надоел со своими нотациями! «Где была?! Почему так поздно? Когда ты уроки собираешься учить?» Ни здрасьте, ни до свидания… А сам со своим пивом и уже тёпленький. А какое поздно? Я в семь часов уже дома была! Я попыталась ему что-то объяснить, но тут эта, бабкой звать, встряла. Тоже наехала: почему перечишь отцу, который поит-кормит, ночей не спит, рук не покладает… Я так есть хотела, но из-за того, что они там сидели, на кухню не пошла.
Марина вздохнула: между отцом и дочерью не было никакого взаимопонимания. Иван во что бы то ни стало хотел подчинить себе дочь, заставить её уважать его. А Алина мало того что в таком возрасте, так ещё и не находила никаких причин благоговеть перед родителем.
- Мам, ну с чего мне относиться к нему «с почтением» (слова бабушки, матери Ивана)? Я от него слова доброго сто лет уже не слышала, как будто неродная я ему! Всё пилит и пилит, воспитывает и воспитывает! Себя бы лучше воспитывал. Зарабатывает мало, ты всех нас тянешь; а ещё и выпивать повадился. Фу! Терпеть не могу его пьяного! – говорила Алина, если мать пыталась её образумить и объяснить, что скандалы отношения не улучшают, что разговаривать надо спокойно, что это какой-никакой отец, а она всё-таки девочка…
Хочешь-не хочешь, а надо идти на кухню, разогревать ужин, чтобы самой поесть и ребёнка покормить. Муж-то со своей мамой, наверняка, поели уже. И хорошо, если хоть что-то оставили им с Алиной, а то могли и не оставить: всяко бывало.
Прежде чем открыть дверь на кухню, Марина услышала реплику свекрови:
- Вот и где она шляется до сих пор?!
Это было точно о ней. Женщину сильно задело то, что свекровь с мужем сидят и перемывают ей косточки. Волна раздражения накрыла Марину, и она, резко открыв дверь, вошла и сказала строгим учительским тоном:
- А я вот она! Стою тут под дверью уже минут пятнадцать и всё слушаю, что же обо мне говорят муженёк любимый и свекровь родимая! Наслушалась уже так наслушалась! Спасибо вам, родные, за любовь и уважение! За доверие и благодарность!
От неожиданности Иван икнул и уронил банку с пивом. Благо, она была уже пустая и ничего из неё не вылилось. Свекровь захлопала веками, которые у неё были практически без ресниц, и залилась краской.
- Маринк, мама вот в гости к нам пришла, - муж вскочил и отодвинул стул для жены. - Сидим, ждём тебя…
- Сядь уже! И не мельтеши! – рыкнула на сына мать. – Нечего перед ней тут стелиться! Слышала она всё, что мы говорили.
Свекровь довольно быстро отошла от испуга и пошла в наступление.
- Да, говорили! – сказала она с вызовом. - И вот скажи нам на милость, что же это за работа у тебя такая, что домой надо приходить среди ночи? А? И так день-через день! Муж недосмотренный, еды приготовленной нет! Про дочь я уже молчу: совершенно от рук отбилась девка! Отцу родному нахамила, а на меня так глянула, будто я вообще пустое место. А всё потому что нет должного нравоучения, правильного воспитания! Оно и понятно: мать шатается неведомо где до полночи, свои дела бесстыжие решает. Про свои обязанности жены и матери и думать не думает. Вот я и сказала Ваньке, чтобы он построже тебя в узде держал, воли поменьше давал. А девчонку, говорю, и ремнём иногда можно поучить уму разуму, да как бабушку уважать.
При последних словах свекрови Марина, которая хотела было только позлить свекровь и приструнить мужа, так сильно рассердилась, что побелела, как полотно, и сказала металлическим голосом, обращаясь к свекрови:
- А ну-ка поднимай свою жирную за.dni.цу и убирайся прочь! Ишь, воспитательница hrenова! Явилась со своими советами! Пошла вон! И чтобы духу твоего здесь больше не было!
Свекровь захлебнулась возмущением и откинулась на спинку стула, едва не сломав её. Иван вскочил снова и забегал от матери к жене и обратно:
- Мама, ничего-ничего, ты не так поняла. Марина не то хотела сказать, - поглаживал он мамашу по плечу; потом метнулся к жене: – Правда же, Мариночка? Ты просто устала… Ты же вовсе не то хотела сказать? Да? Мама вот к нам в гости на выходные приехала… Мы же не чужие люди…
- Ва- Ва- Ваня, - устремив на сына пылающий негодованием и одновременно растерянностью взгляд, - что это, Ваня? Что она сказала? Ты слышал? Мне!!! Такое сказать!!!
- Ну что ты, мама… Я же говорю, это просто недоразумение. Не волнуйся, пожалуйста! У тебя же сердце! – и снова к жене: - Марина, извинись перед мамой. У неё же сердце…
- Да сядь ты уже! И не мельтеши!
Марина бессознательно повторила слова свекрови, обращаясь к мужу. Потом наклонилась к свекрови, опираясь ладонями на стол и подоконник, и повторила:
- Я сказала то, что давно уже пора было сказать. И для не особо понятливых повторю: убирайся отсюда сейчас же! Иначе я не ручаюсь за себя.
- Мариночка, Мариночка, - суетился Иван. – Куда же мама пойдёт? На улице уже ночь, зима, мороз. Пусть она останется, переночует, а завтра мы все сядем, мирно поговорим и помиримся. И снова заживём дружно и весело. А, Марин?
Женщина выпрямилась и сказала:
- Вашего веселья с меня уже достаточно. Сегодня вы с мамой переполнили чашу моего терпения. Так что иди и тоже собирай свои монатки: ты уходишь вместе с ней.
- Бессовестная! Бесстыжая! – выкрикивала свекровь, не в силах подняться со стула. – Выгоняет она! Эта квартира такая же наша, как и твоя! Я тоже деньги давала на первый взнос!
- Ваши три копейки я вам верну хоть сейчас. А всю ипотеку вытянула я на своей зарплате, потому что ваш никчёмный сын то без работы сидел, то получал с гулькин нос. И первый взнос был из моих добрачных накоплений. Сегодня всё это легко проверяется, и движение денег отслеживается на раз!
- Марина, - «обиделся» муж, - зачем ты всё это говоришь? Мы же семья! Всё у нас общее, совместное…
Марина, не обращая внимания на его вопли, пошла в прихожую, взяла с вешалки пуховик свекрови и её шапку с шарфиком и вернулась на кухню.
- Я жду, когда вы оденетесь и уйдёте из моего дома навсегда, - обратилась она к свекрови, у которой первый шок прошёл, и она сидела вся красная и злая.
- Никуда я не пойду из дома сына, - буркнула она.
- Тогда я выбрасываю ваши вещи за дверь, - Марина пошла к выходу из кухни, потом передумала, вернулась и сказала спокойно: – А лучше выкину их с балкона.
Она уже почти открыла балконную дверь, как свекровь вскочила и со словами: «Duра умалиshённая!» - выхватила свою одежду и быстрым шагом направилась в прихожую.
Через пару минут за ней захлопнулась дверь. Иван быстренько оделся и пошёл вслед за мамой. Проводил её до дома и остался там ночевать.
Марина горько плакала, сидя на кухне. Вошла Алина, обняла маму и погладила её по голове:
- Не плачь, мамочка. Всё будет хорошо.
- Да, моя девочка. Всё у нас с тобой будет хорошо.
Алина вскипятила чайник, и они попили чаю.
Через полтора месяца Марину с Иваном развели. При разделе имущества выяснилось, что вклад Ивана в квартиру настолько незначительный, что он согласился на видавший виды автомобиль. И ушёл жить к матери.
С вами была Татьяна Ватаман.