Усталый, я докашивал ряд и думал: сейчас упаду на отаву, приятный холодок охватит тело, затем подтянусь на локтях к фиолетово-зеленому пню «вонюки», как у нас называют лесной дягиль, попробую ядовито-горький сок из белого стаканчика и, блаженствуя, завернусь в синий шелк неба. Я шел вдоль замшелой колоды. Коса моя скользнула, ударившись гребнем о корни, задела малиновый куст, он дрогнул. На глянцево-коричневом треножнике покачивалось гнездо. Малиновка, выпорхнув, вертелась на ветке. Я заглянул в гнездо: четверо желторотых слепышей, прижавшись друг к другу, голенькие, замерли в гнезде. Мать верещала, горлышко ее отдувалось, в клювике она держала ягодку. Поспела малина. Лес словно затянуло кумачом. Стели скатерть, околачивай палочкой: руками не собрать. Сорвав ягодку, я поднес ее к клювику птенца – он не раскрылся; к другому, третьему.
«Вот глупые», – подумал я, оглядываясь и не желая, чтобы соседи заметили меня за этим занятием. Я стал раскрывать птенцам рты. Пальцы мои, толстые, неуклюжие, плохо командовали. Птенцы отворачивались, тонкие прозрачные шейки извивались червячками, клювики опускались.
В чем дело?
Я отошел в сторону, за большой березовый кап-корень, и стал наблюдать.
Пфурр-кфурк! – крутнулась над гнездом малиновка, села – и чудо: как бы кланяясь, она грациозно и быстро делила ягодку. Наклонится – сомкнется клювик, отщипнув прозрачно-розовое сердечко, наклонится к другому – и тот отщипнет. «Когда она их накормит так?» – подумал я. Набрал горсть малины, хотел покормить, но клювики опять сомкнулись. Я стал раскрывать их и вталкивать кусочки малины. Сок капал и тек по пальцам, птенцы мотали головками, выбрасывали корм и засыпали. Тут же, мгновенно.
«Как же им открыть рты?» – думал я. Отошел и, выглядывая из засады и забыв о косе, стал наблюдать.
Встревоженная, попорхав, мать опять подлетела к гнезду и, как только ножки ее коснулись края гнезда, рты раскрылись.
– Вон что! – крикнул я. Малиновка взлетела. Я вышел из укрытия с твердым намерением накормить птенцов.
– Птенцы! – провозгласил я. – Я угощу вас по-царски. Рефлекс на толчок! – торжествовал новоявленный орнитолог, направляясь к гнезду с угощеньем.
Тюк ногтем – и рты раскрылись. Поднес ягодку – рот закрылся. К другому – тоже.
«Слепые же. Неужели они видят меня?» – подумал я. Толкнул опять – рты раскрылись. Я оторвал сердечко от ягоды и, прицелившись, попал им прямо в зев.
Птенец замотал головой и выплюнул прозрачное сердечко.
«Протест! Голодовка!» – подумал я и, смущенный, взялся за косу.
Теперь я знал: кроме матери, их никто не накормит. Мать… Теперь я еще глубже понял ее предназначение в жизни. Окончив сенокос, я пошел взглянуть на птенцов. Гнездо было пусто. Над ним покачивался желтый лист.
Автор: Игорь Максимов
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.