(статья содержит спойлеры)
Красный, белый, персиковый, индиго, бирюзовый, черный и серый. Те же цвета, какими были окрашены в моем восприятии дни недели.
О первых двух книгах тут:
Заключительная и самая слабая для меня книга трилогии про Фабьену Дюбуа. Вроде и темы поднимаются важные - жизни и смерти, - но вот все как-то никак.
Я уже писала, что в первой и второй книге как будто разные героини. Так вот в третьей - и героиня третья, я ее вообще порой не узнавала. Даже если аутизм не проявлялся внешне и не виден со стороны, мысли-то не скроешь.
Например, переезд дался героине нелегко, даже ОКР на новом месте развилось.
Вещи после меня сияли чистотой и были в идеальном порядке. Вскоре, однако, я обнаружила, что тревога отыгрывает позиции, когда застряла на коврике у входа в клинику. Полоски на коврике должны были идти строго параллельно швам между плитками на полу. За полтора часа я несколько раз проверяла, ровно ли положила его. Другие пациенты с ОКР по много раз возвращаются к дому, снова и снова проверяя, заперта ли входная дверь, а я оказалась одержимой мыслями о половике.
При этом она с готовностью предлагает поселиться у нее тете, а ведь любой новый человек на твоей территории - это очередное изменение привычной жизни и жуткий стресс. Но нет, у Фабьены стресса от приезда тетушки нет вообще.
Правда, сначала тетю пришлось немного поубеждать, что она точно нас не побеспокоит.
Как бы я не любила своих теть, но общаться лучше исключительно на их территории.
А еще она с легкостью обнимает друзей
Этьен еще сидел за столом. Пользуясь этим, я подошла к нему сзади и обняла. Он тут же начал ругаться, потому что, как обычно, я сжала его слишком крепко.
и устраивает вечеринки
Чтобы скрасить затянувшуюся рутину каким-нибудь радостным ожиданием, мы условились, дождавшись лета, устроить в доме большой праздник в честь четвертой годовщины нашей совместной жизни здесь. Уже в мае я разослала приглашения, которые приготовила еще за пару недель до того. Все приглашенные выразили искреннее желание прийти, даже Анна обещала прилететь из Калифорнии.
Разве рутина для аутиста так уж плохо? Правда, нам тут же напоминают, что на тусовке держится она в стороне
Я, как обычно, держалась отдельно от общей компании, не говоря ни с кем и наблюдая за вечеринкой со стороны, между тем как она шла уже полным ходом.
<...>
Отголоски праздника пробивались даже сквозь шум воды, но именно так, из укрытия, я и предпочитала участвовать в веселье, ухитряясь быть одновременно как бы и с людьми, и сама по себе.
Еще меня удивило, что за все время после диагностики аутизма Фабьена не обращалась к психологу - то есть, все было достаточно хорошо, чтобы обходиться без профессиональной помощи. Хотя у нее есть и тревожность, и ОКР, и панические атаки, и в жизни происходило множество тяжелых событий.
Да и при общении с психологом спустя девять лет, Фабьена сразу же воспринимает ту с легкостью. Для меня за гораздо меньшее время происходит отвыкание от человека, он кажется чужим и нужно время, чтобы к нему адаптироваться и опять «впустить» в свою жизнь.
При первых же ее словах я с удивлением почувствовала, как легко обрушивается плотина, которую я терпеливо возводила внутри себя все эти годы. С Луизой по-другому и не могло быть. Она источала такое глубокое принятие и уважение, что все ее пациенты рано или поздно давали ей вскрыть сейф своих душевных тайн.
«Рано или поздно» для меня тут ключевое... для Фабьены сразу, "рано", для меня было бы "или поздно".
Кстати говоря, не только я не замечала в этой книге аутизма Фабьены, одна героиня так ей и сказала прямо:
Ты же вроде у нас аутистка? А с этими двумя неплохо, кажется, сошлась? Я мимо хожу и слышу все: то вы там хихикаете с Николя, то со Смартом глубокомысленные беседы ведете… Как-то странно выглядит, знаешь ли. Ты же вечно мне жалуешься, как тебе тяжело общаться с людьми. А с ними, получается, совсем нетрудно?
А еще в этой книге мне показалось, что героиня не до конца приняла свой диагноз (хотя во второй книге ее бесило непринятие аутизма другими):
Как и всякий раз, когда в мой адрес звучало слово «странный», во мне поднялось глухое раздражение.
А что раздражаться-то? Странные мы и есть. Это факт. Хотя Фабьена мне ни капельки не казалась странной, кроме танца в палате умершей родственницы. Но опять же - мало ли кто как реагирует на стресс. И это не из-за аутизма, как мне кажется, а просто женщина погрузилась вместо горя в теплые воспоминания:
Тетя любила музыку. Я включила телефон и поставила песню Феликса Леклера «L’Hymne au printemps». Стояла осень, но мне хотелось верить, что в эту минуту повсюду весна. Даже по ту сторону смерти.
<...>
повторяла, как мы все вместе танцевали под эту песню. Ты же наверняка помнишь: по воскресеньям тетя к нам приходила и…
Что мне понравилось?
1. Вот это сравнение:
Меня не покидало чувство, будто я ракушка на пляже и мне нужно то и дело захлопываться, чтобы спрятаться от чужого взгляда.
2. Способ борьбы Фабьены с панической атакой:
Сев в свой внедорожник, я отыскала в сумочке духи. Запах цветов, айвы и грейпфрута действовал на меня успокаивающе всякий раз, стоило распылить перед собой облачко и подождать, пока оно окутает меня ароматом. Вокруг меня как будто в одно мгновение вырастал маленький невидимый сад – и это придавало мне сил.
И, пожалуй, история с упоминавшимся в начале ковриком - моя любимая:
Брату Шарля было жаль со мной расставаться: он уже понял, что едва ли сумеет найти такую же усердную уборщицу. Я взяла с него слово, что он будет следить там за ковриком – и, лишь сказав это вслух, поняла, какую ляпнула глупость.