— Ладно, Фабьена. Давай для начала договоримся, что в каком-то смысле все мы немного аутисты.
Я вскочила на ноги и вышла из комнаты, отбросив в сторону моток скотча.
— У вас между ног не жжет? Ведь у всех нас тоже в каком-то смысле немного гонорея!
На данный момент на русском языке вышли две книги о Фабьене "Пообещай мне весну" и "Прекрасная, как река". Третья, "По воле Персеид", анонсирована на апрель 2024.
– Я больше ничего не хочу.
Она взглянула на меня с грустью.
– А чего вы хотели раньше?
Всего! Я хищно пожирала жизнь, я любила гулять в горах, часами кататься на велосипеде. Я любила принимать гостей, обниматься, готовить, вязать. Я любила баловать любимых. Мне нравилась моя жизнь.
– Жить.
Честно говоря, я долго не видела в героине ничего аутичного – депрессия была выписана превосходно, но где аутичность-то? Принимать гостей, обниматься - не самые традиционные любимые дела для аутистов, как и хорошее понимание метафор.
Луиза говорила метафорами, и я очень ярко представила себе мою зиму. Это было холодное время. Мои ноги ушли в мерзлую землю, и я не могла двигаться дальше.
Фабьена даже в депрессивном состоянии, когда мозг заторможен и ничего не хочет проявляет, моментально улавливает метафоры психолога и моментально же их продолжает.
Чтобы отвязаться от нудного телефонного разговора с гиперобщительной матерью, она врет ей, что у нее рак. Спонтанно, без подготовки…
Ближе к середине книги появляется первый (и последний) маячок, указывающий на аутичность. От шокирующей информации у Фабьены случился шатдаун.
Я слышала, как Анна и Фридрих разговаривают между собой, но не могла издать ни звука. Я все еще сидела на полу. Волосы почти высохли, Анна снова укрыла меня одеялом. Я чувствовала себя будто в коконе, сжалась в комочек и тихо раскачивалась. Отчасти чтобы закружилась голова, но в основном чтобы утешиться. <…>
– Я вызываю скорую.
Мне хотелось закричать, что не стоит, что я через несколько секунд встану, но говорить я не могла. И после двух часов, проведенных на полу в такой позе, я не чувствовала ног.
Возможно, у Фабьены хорошо развит маскинг, но мне казалось, что в депрессии слетают все маски, просто нет сил их поддерживать. А героиня все равно продолжает вести себя абсолютно нейротипично (с поправкой на депрессию). Она способна поддержать человека в трудной ситуации, способна практически моментально найти решение в нестандартной социальной ситуации. Я, честно, не увидела аутизма совсем…
И вдруг во второй книге как будто другая героиня:
— Мама, какого цвета твои дни недели? Мои — белого, персикового, индиго, бирюзового, черного, серого и красного. А еще в моей голове все четыре времени года следуют друг за другом гуськом, а с апреля начинают подниматься по склону. Все дни с понедельника по воскресенье едут в вагонах, и я смотрю на них слева направо. Ты не помнишь, что в моей комнате четверо настенных часов, потому что я помешана на цифрах? Не помнишь, что я полжизни провела зажав уши руками, из-за того что звуки казались мне слишком громкими? И как первые десять лет не желала есть ничего, кроме макарон с ломтиком желтого сыра? Ты и вправду не поняла, что я не такая, как вы все?
Вдруг ей оказывается трудно читать выражения лиц, кидает в холодный пот от мысли о том, что придется долго ехать и беседовать с незнакомым человеком в тесном замкнутом пространстве такси, общаться легко только с больными в хосписе, а среди остальной массы людей она типа чувствует себя скованно. Это точно та героиня, которая говорила, что любит вечеринки и обниматься? Во всей первой книги ни намека на трудности с общением ни в больнице, ни у психолога, ни на групповых встречах, ни в новых местах с новым людьми, а ведь и в первой книге повествование шло от первого лица.
Хоть я и отзывчива и обожаю людей, передо мной всегда как будто толстое стекло, которое создает трудности в общении.
в интервью снобу автор призналась, что:
«Пообещай мне весну» — мой первый роман, и мне хотелось создать героиню, очень непохожую на меня. Я бесславно провалилась! Да! После пяти лет и трех романов о Фабьене я осознаю, что я — это она, и наоборот. Я это делала неосознанно и совсем не для того, чтобы следовать какой-то моде. Конечно же, есть параллели между тем, что проживает Фабьена, и моей собственной жизнью. Но мне нравится прясть мои истории из нитей вымысла и реальности. Моя маленькая слабость — позволять читателю задаваться вопросом о том, что я действительно пережила. (полностью тут: https://snob.ru/interview/kanadskaia-pi ... ia-autizm/)
Мне кажется, как раз в первой книге ей удалось сделать другую героиню, а вот потом она стала брать все больше из собственного аутичного опыта, и Фабьена стала сильно меняться. Но это сугубо мое мнение, оно может быть ошибочно.
Вдруг появилась страсть проверять сочетание цифр и букв в номере машин.
Если гласные и четные цифры сочетаются, для меня это всегда маленькая радость. Увидев в номере пятерку и букву К, я поморщилась: они все портили.
Вдруг появился стимминг…
Когда я нервничаю, то выкручиваю себе пальцы, играю кольцами, кусаю нижнюю губу, тереблю белье. Всем этим я по большей части и занималась ночью вместо того, чтобы спать.
А ведь в первой книге нервирующих Фабьену ситуаций более чем достаточно но только во-второй она становится полностью "неадекватной" даже для партнера.
Ты паникуешь, если подушки лежат не с той стороны; к кровати нельзя прикоснуться после того, как с нее встал. Очередные издержки аутизма? Тебе самой не надоело?
Фабьена, которая вполне неформально общалась с продавцом в первой книге, нервничает при общении с доставщиком пиццы как школьница на первом свидании.
Выходя из дома, я часто моргала, сердце бешено колотилось в груди. Можно подумать, я шла не еду забрать, а на разведку.
По пути я прокручивала в голове базовые правила разговора с людьми:
- cмотреть в глаза,
- ждать своей очереди высказаться,
- сосредоточиться на словах говорящего, а не на том, какие у него волосы.
Да, в первой книге героиня живет в уединенном месте с довольно привычным распорядком, но там нет ни намека на то, что ей бывает
мучительно выносить крики, неоновые огни, шум игровых автоматов, запах масла,
что необходимо все четко и заранее планировать, что нестандартные ситуации выбивают ее из колеи.
Мне всегда надо заранее знать план. Даже в отпуске, даже если нет никаких дел. Когда у меня запланировано какое-то действие, сначала мне надо представить его, визуализировать: по какой дороге будем идти, кого встретим, где поедим. И если в последнюю минуту план меняется, мне надо срочно обновить его до последней версии.
Для меня важны ориентиры, и, когда приходится ночевать вне дома, я должна знать, как выглядит новое место. Атмосфера любого пространства изменяется в зависимости от времени суток, и мне нравится знать заранее, как дом выглядит внутри, когда на улице темно. Превращается ли он после захода солнца в уютный кокон или навевает уныние? В ту ночь мне хотелось оказаться в своей постели, на своем маяке, в своем лесу, в своем городе.
Еще необычным мне показалось то, как Фабьена из второй книги запоминает людей. Она их идентифицирует с каким-то предметом и нумерует
В моей голове каждый человек, которого я встречаю, пронумерован. Прическа, цвет, особенности волос – эти данные обрабатываются в первую очередь. Затем – лицо, одежда и обувь. А слова зачастую сохраняются с регистрацией по времени и дате, что впоследствии можно использовать как улику.
В общем, обе книги мне понравились, но как бы сами по себе, каждая со своей главной героиней. Буду ждать третью.
Мне осточертело пытаться влезть в ваши рамки, чтобы вы меня приняли. Мне осточертело жить с этой скрытой инвалидностью. Я не просто существую: теперь я живу! Все эти тридцать шесть лет я притворялась, и ты же не станешь винить меня в том, что наконец я стала собой?