Население Припяти постепенно увеличивается, и не только за счёт живых, тут, кроме мутантов, новичков нет, а вот мертвяки иногда появляются в Зоне. Только она знает, почему под выбросом получается не зомби, а живой труп. Память у них отбивает начисто, хотя порой и получается вернуть многое из прошлой жизни, но вот тело умерло. Оно не разлагается, а получается законсервированным в таком состоянии.
Мертвяки могут не есть и не пить неделям, могут совсем не дышать, им это не нужно. Зато мертвяки не мёрзнут, не стареют и не болеют. В качестве бонуса, мертвяки получают феноменальную силу, а также видят аномалии. Мутанты их не едят, да и нападать не пытаются, те могут убить голыми руками. «Сын» Ручейка, хотя какой он сын, если он старше неё, может так ударить ножом любого мутанта, что пробьёт череп, хотя по размерам, это пятилетний малыш.
Шофёр не живёт в Припяти, он ездит по Зоне на старой электрокаре, работающей от артефактов, а остальные обосновались в самой Припяти, не любят они большого общества. Вот странная девушка с бритой головой, она не болела, просто обрила голову, покрытую густо татуировками. Пытается вспомнить, кто она, но пока ничего не удаётся. Кузя сделал ей нож из гаечного ключа, и теперь она охотится на крыс и псевдоуток.
Молодой негр теперь совсем чёрный, как гуталин. Он пришёл из-за реки, перейдя по автомобильному мосту у Чернобыля. Парень даже дошёл до Кордона, где бродяги быстро разобрались, что он мертвяк, а потом отправили в Припять с Шофёром. Все они нашли себе место в мёртвом городе и там обитают до сих пор.
Марсианина привела Седая, пожалела и привела к таким же, как и он. А хороший сталкер был, пока под выброс не попал. Прозвище заработал за то, что разговаривал почти исключительно гласными, язык ещё в детстве прикусил, да так мощно, что кроме гласных, мало что удавалось сказать. А ещё он пел песни красивым голосом, но выходило совсем непонятно, потому и прозвали Марсианином. Да ещё и в «штору» попал, а оттуда вышел красным в чешуе и со «шлемом», заходившим на виски и даже до лба.
Вот тут он и стал нормально говорить, но клички в Зоне менять не принято, да и походил он таким с неделю. Выброс застал его у самого Марева, бежать некуда, да и спрятаться негде, а тут так шарахнуло, что в голове всё стёрлось. Сидит он на земле, смотрит вокруг и ничего не понимает. Таким его Седая и нашла, а потом отвела в Припять, рюкзак с копьём спрятала, они ему без надобности, а нож оставила.
Он не единственный мертвяк мутант, есть ещё женщина-змея. Небольшая, если с другими сравнивать, больше на девчонку похожа, но вот такая беда её постигла. Эта сама приползла, никого не спрашивая, да у неё ничего и не было. Ловила псевдоуток руками, так и жила, пока не набрела на негра.
Подобное тянется к подобному, а они оба чёрные, вот и сдружились. Она ловит псевдоуток, а он их потрошит, или крысу поймает, угощает девушку. Вечерами они любят смотреть на реку, или на звёзды, если небо чистое. Сидят, как два изваяния, и смотрят без слов куда-нибудь. Девушка ещё может поймать рыбу, приманивая её хвостом. Та кидается на хвост, а получает большим камнем по голове. Тут уж собираются все, она не жадная. Заготовок мертвяки не делают, поели и ладно, вот и зовут всех, лупят прутком по рельсе, пока не придут другие, в мёртвом городе далеко разносятся звуки.
- Ты счастлив? – как-то спросила она у напарника.
- Вполне, с тобою у меня смысл появился в жизни, - смешно звучит слово «жизнь» для мертвяка.
- А мы как, друзья или родственники? – почему-то это стало её волновать.
- Брат с сестрой, - либидо у мертвяков умирает порой, если что-то не подтолкнёт.
Есть парочка, начитавшаяся где-то Кама сутры, так этих не остановить, она либо стихи пишет, либо этим делом занята. Поэт из неё хороший, стихи нравятся всем, даже Зоне. Марсианин стал их распевать, а Ручеёк подпевала, получалось очень красиво. Концерты эти с радостью слушают все, но у мертвяков иногда пропадает желание, едва только начнут. Ничего, эмоции почти у всех исчезли напрочь, никто и не сердится.
Звери в Припять заходят редко, жить всем хочется, а местные жители убьют запросто и не поморщатся. Какой-нибудь шальной медведь забредёт или лось-мутант, но на этих смотрят, как на диковинку и не трогают. Зато псевдоутки тут устроили «птичий базар», ночуя на крышах домов и на колесе обозрения. Оттуда их и снимают мертвяки, когда крыс мало, но едят они редко, поэтому поголовье не сокращается вовсе.
А вот аномалий хватает и тут. «Штора» своя есть, да не одна, но в неё больше птицы попадают, а вот «каруселей» несколько, и они периодически выдают артефакты «ломоть мяса», только мертвякам это без разницы. Артефакты подбирают живые, а их мало в мёртвом городе, разве что Бирюк и люди в подземной лаборатории. Есть ещё семья Дикаря, жена и дети, да в одном из домов поселились семейные, только отец у них кот.
Эти выходят гулять по городу, но всегда сами по себе. Старшая дочка у них уже сталкер, талантливая и умная, а сынок пока маленький.
- Марсианин! – крик радостно-удивлённый.
Молодая женщина смотрит на мертвяка со смешанными чувствами.
- Так вот что с тобой произошло, - слёзы выступили на глазах, - а я тебя по всей Зоне искала, думал, что ты погиб.
- Постой, а ты кто? – Марсианин всё забыл из прошлой жизни.
- Жена твоя, мать твоего сына, тоже забыл? - женщина буквально убита горем.
- Жена? – мертвяк пытается вспомнить прошлое. - Ты другая была, с красивыми волосами, а теперь вон какая и с крыльями.
- Попала в аномалию, пока тебя искала, да с крыльями быстрее, вот и нашла.
- Тебя ещё так забавно звали, - мертвяк в прострации, восстановление памяти даётся нелегко.
- Аглая, что тут забавного, имя, как имя.
- Точно, Аглая, а ты ещё говорила, что лучше говорить Яга, - ну всё, просыпается мужик.
Редко это у мертвяков бывает, нужен толчок, который запустит возврат утраченной памяти. Сейчас только Ручеёк всё помнит из прежней жизни, а остальные мертвяки начисто забыли прошлую жизнь.
- Погоди, а сын, откуда у нас сын?
- Оттуда, откуда дети берутся, да он родился, когда ты пропал, ты его и не видел, - женщина обняла холодное тело мужа. – Ничего, я принесу его, познакомитесь ещё, с ним пока Ворона сидит. Ты только не исчезай больше, а то я с ума сходила, пока не нашла тебя.
- А ничего, что я мёртвый? – Марсианин вдруг осознал своё положение.
- Ничего, я всё равно тебя люблю, ты же ещё и живой хоть немного.
Сложно это понять, да и рассказать невозможно, что такое, живые мертвецы, насмешка Зоны, или шанс прожить жизнь после смерти. Только существует в Зоне и такая форма «жизни». А женщина улетела, сына нельзя насовсем оставлять, неприлично это. Но Ворона только рада посидеть с малышом.
- Ты лучше его сюда приведи, или в Чернобыль хотя бы, - заметила она, - чего малыша по Зоне таскать, ещё мутанты нападут. Он у тебя и летать ещё не умеет совсем.
Сынок родился с крошечными крылышками, они толком не отросли, но уже догоняют парнишку. Через полгода и он полетит, но нормально летать сможет годам к пяти. На том и порешили, что ребёнка отнесут в Чернобыль, заодно и крестить можно у Пьяного Попа в храме. Ворона и помогла отнести ребёнка в Чернобыль, а то псевдоутки не дадут спокойно долететь.
- Благое дело, - одобрил Пьяный Поп, - ступай за отцом, да крёстных найди, а мы тут присмотрим за младенцем.
Впрочем, ребёнок уже топает ножками, не такой он и младенец, но и взрослым радостно потискать малыша и поиграть с ним. Аглая в Припять прилетела быстро, а там Марсианина пришлось немного поискать, но труднее всего оказалось найти крёстных родителей. Согласились Бирюк с Ручейком, им хоть немного разнообразия не помешает. Все и отправились в Чернобыль, а по пути Аглая выбила хорошую стайку псевдоуток, не дав мертвякам даже копья поднять.
- Сильна, - одобрил Бирюк.
- Это моя жена! - с гордостью произнёс Марсианин.
Так и дошли до Чернобыля, где Пьяный Поп провёл обряд, и мальчик получил крестик, простой, но тут уже какой нашёлся по нынешней жизни.
- Оставайтесь тут, - вдруг предложил Пьяный Поп, - при храме есть сторожка, но там никто не живёт, а от выброса можно укрываться в подвале храма.
Почему-то Аглая посмотрела на Святошу, дьякона, который служил тут же.
- Он не живёт там, - усмехнулся Поп, - вы же сами не любите бывать в домах.
Тут он прав, крылатые даже на ночь скорее расположатся на крыше, или на дереве, чем лезть под крышу. Это было разумно, пока ребёнок мал, а потом он и сам будет порхать по Зоне.
- Оставайся, тут и до Кордона недалеко и ко мне ближе, - Марсианин обнял жену и поцеловал. – Будешь прилетать ко мне чаще.
С тем и разошлись, только Ручеёк шла задумчивая до самого дома.
- Что с тобой? – спросил Бирюк, когда они остались одни.
- Муж и жена, - задумчиво ответила мёртвая женщина, - мёртвое и живое.
- Ты об этом? Но мы и так живём вместе и даже сын у нас есть, - Он обнял её нежно, как живую женщину, да и не отпускал, пока она не улыбнулась.
В окно влетел ястреб с голубем, принёс своим друзьям угощение. Они отдали ему свежую крысу, которую не успели ещё пожарить, и ястреб улетел с нею на крышу, есть в доме он не любил. Живые и мёртвые, это такие условности в Зоне, а если людей тянет друг к другу, то почему бы и не жить вместе.
Сынишка у Аглаи подрос и стал хорошо летать, тут они и перебрались в Припять, где живут на крыше, спускаясь от выбросов в подвал дома, где сидят втроём с Марсианином, хорошая семья, крепкая, хотя и такая необычная. Хотя, почему необычная, когда в Припяти они не одни такие. Только девушка с бритой головой живёт одна, но кто его знает, что будет дальше, даже Зоне не может этого сказать заранее.