Я как-то дежурила в выходные сутки. Утром приняла молодую девочку, первые роды, амниотомия. Девочка вела себя спокойно, начались схватки, была обезболена, рожать не отказывалась, КС не требовала, к ней приставили доулу волонтёра, которая с ней сидела. Пациенток у нас было мало, внимания ей много. Роды первые, все ожидаемо долго. Ребенок чувствовал себя хорошо, шейка раскрывалась, все шло штатно. К вечеру девочка стала меня просить поговорить с ее мамой по телефону. Я первый раз отказалась, мы не обязаны разговаривать по телефону с кем бы то ни было и обсуждать пациента, потому что не видим, с кем разговариваем. Только лично. Но она просила снова. Стало жалко ее, я согласилась. С ее телефона. Мама начала с атаки. Почему так долго, почему мучаем, срочно делайте КС, ребенок умирает. Я конечно опешила, но нашла в себе силы взять себя в руки и разговаривать корректно. Что никто не умирает, все идёт нормально, скоро родим, и не надо руководить родами из дома. «Я врач акушер-гинеколог, я