Когда мне было пятнадцать, все, что делала моя мама, казалось мне не правильным. И особенно неправильным было воспитание меня. Я мечтала, что буду растить ребенка иначе, в добре, в ласке, без грубых слов.
Когда мне было тридцать, я воспитывала сына так, как могла, как у меня получалось. Иногда я себя ругала за то, что мало времени провожу с ним, иногда за то, что слишком балую и жалею.
Когда мне исполнилось сорок, я поняла, что не справилась, что в какой-то момент все посыпалось и дальше просто неслось, как снежная лавина, вбирая в себя все больше ошибок, ссор, отчаяния и страха.
Сейчас, в пятьдесят, я начинаю понимать, что может быть еще не все потеряно. Не так уж и много было совершено ошибок. Теперь я понимаю, что в свои пятнадцать мой сын мечтал чтобы в его жизни было все не так, как в моей. Надеюсь, что когда ему исполнится тридцать, у него будет семья и он тоже будет ругать себя за то, что он недостаточно хороший родитель. Это будет означать, что я все же не зря потратила все эти годы и мой сын стал настоящим человеком. Это будет означать, что я тоже стала настоящим человеком и что мои методы воспитания сработали, так же, как когда-то сработали мамины.
А еще больше я надеюсь, что в сорок он не попадет в снежную лавину под названием одновременное взросление детей, взрослых и всего вокруг единомоментно с решением бытовых, финансовых, семейных, философских и общечеловеческих проблем. Потому что тогда, быть может, в пятьдесят, он будет чувствовать себя абсолютно счастливым, будет гордиться собой, своими детьми и(ах если бы) деже немножечко мной.
А еще, сейчас, в свои пятьдесят, я счастлива, что жива моя мама, что мы успели обругать друг друга тысячу раз, а потом помириться тысячу и один раз. Что я смогла попросить у нее прощения и простить ее, что я больше на нее не злюсь. Теперь я понимаю, что мое детство было прекрасным. Пусть она не дала мне ласки и тепла, это случилось оттого, что ей просто негде было их взять. Послевоенное голодное детство научило ее выживать. и эту науку мама мне передала сполна. И это знание мне очень пригодилось в жизни. А теплу и ласке меня учил мой сын, он просто не оставил мне выбора. Вернее, выбора не оставила я сама, пообещав себе воспитывать ребенка не так, как моя мама, при этом совершенно не понимая как. Сначала я пыталась искать тепло снаружи, но, ничего не вышло, вокруг было одиноко и холодно, и тогда, потихонечку, я стала выуживать его из себя. Ведь чтобы отдавать заботу, надо быть заботливой, а чтобы отдавать тепло надо быть теплой. Поэтому мне сначала пришлось отогреть себя.
А еще я надеюсь, что когда моему сыну будет пятьдесят, он тоже будет счастлив оттого, что именно я его мама, вот такая, какая я есть, со всеми моими тараканами, страхами и мечтами. Ведь именно они делают меня мной.
…..Продолжение следует …
Начало тут.