Есть люди светлые, есть тёмные. Светлые освещают; тёмные темнят. Потому, что светлому выгодно, чтобы все увидели вещи, такими, какие они есть, а тёмному выгодно, чтобы их таковыми не видели.
Ещё бывают эгоисты и альтруисты. И это разделение более сложно тем, что между ними есть ещё и третья порода людей – уравновешенные. И эта порода является не промежуточной, а отдельной и совершенно независимой от каждой. Потому, что эгоист – это то, кто своё благо ставит выше блага другого; альтруист – тот, кто наоборот, а уравновешенный – это тот, кто между свои и чужим ставит знак равенства. Почему так? Потому, что эгоист – этот тот, кому, чтобы стало хорошо, нужно, чтобы у него стало больше чего-то того, чего у других для этого должно стать меньше, и от этого кому-то обычно должно стать не хорошо. Вот только последнее эгоиста уже меньше волнует, потому, что чужое его вообще волнует меньше своего. А альтруист – это тот, кто готов сделать с удовольствием такое перераспределение в обратном от себя направлении, потому, что чужое благо его волнует больше. И потому альтруисты весьма востребованы эгоистами – ведь чем больше на земле будет альтруистов, тем приятнее станет жизнь эгоистов.
И эгоисты постоянно готовы прославлять альтруизм с целью развести побольше альтруистов и сделать их из кого угодно (только не из себя), и тут обнаруживается первая взаимосвязь с разделение на тьму и свет. В своём прославлении альтруизма они умалчивают о том, что сами не хотят быть тем, кого прославляют (а то целевая аудитория недопоймёт, не поверит, и не проникнется). И это первое, в чём им приходится темнить. У альтруистов же проблема в том, что, если в мире эгоизма они будут всё время отдавать своё, то чем больше они будут кормить других, тем быстрее сами засохнут и увянут. Поэтому альтруизма и меньше в этом мире, чем эгоизма – он просто не настолько жизнеспособен, как эгоизм. Эгоизм же жизнеспособен тем сильнее, чем больше его вес. Потому, что чем больше жрёт эгоист, тем он становится сильнее, а чем он сильнее, тем больше он себе может позволить брать своё уже вопреки согласию тех, с кого он берёт.
С уравновешенными тема другая: между своим и чужим благом у них стоит знак равенства, а значит, они никогда не захотят ни себя ущемлять в ущерб другим, ни других в ущерб себе. И они не будут кормить эгоистов не только потому, что не хотят обделить себя, а потому, что они не хотят, чтобы те вообще кого-либо могли придавить своим весом. Поэтому основная борьба между тьмой и светом получается не между эгоизмом и альтруизмом, а борьбой между эгоизмом и уравновешенностью – такая вот неожиданная асимметрия.
Ещё борьба между тьмой и светом заключается в том, что уравновешенным выгодно пролить свет на саму суть ведущейся борьбы. Дело в том, что на пути уравновешенности обнаруживается определённое преимущество: цели ни одного из вставшего на него не идут попрёк любого другого из им подобных. Потому, что кто бы из них чего не делал в рамках общей концепции, он не может навредить другим. А значит, им не надо между собой тратить силы на борьбу за то, чтобы навязать свою волю вопреки чужой. А значит, сэкономленные ресурсы можно потратить на развитие. Потому, что у них одна общая воля, направленная на то, чтобы всё было в соответствии с тем, с чем все они все согласны. У эгоистов же воля каждого оказывается вопреки воле ему подобных тем сильнее, чем, больше в нём эгоизма, и этот момент никак не обойти, поэтому борьба каждого из них есть борьба не просто борьба общего эгоизма с уравновешенностью, но и борьба каждого против всех, в которой они могут заключать временные союзы, но в конечном итоге каждый из них предполагает развал на стороны с несовместимыми интересами.
Преимущество уравновешенных начинает проявлять себя пропорционально тому, насколько сильна их общая позиция. И только с момента достижения определённого веса её в этом мире и начинает себя ощутимо проявлять. До этого момента его действие несущественно, и больше преимуществ у эгоистов, которых чем больше в этом мире, тем больше общей тьмы, а чем больше тьмы, тем меньше общего понимания того, зачем надо быть уравновешенным.