Глава XI. Поединки ума и стали. Ч.2
- Смотрите, смотрите, сэр!.. - закричал молодой гвардеец, обращаясь к Ру́бинсу и указывая на округлый круп лошади, показавшийся в полутора сотнях ярдов.
- Вперёд! - громко, чтобы все слышали, приказал взбудораженный лейтенант, а пришпорив гнедого скакуна, прижался к мохнатой гриве и стремительно поскакал.
Действительно, погоня организовалась молодым офицером (а кем же ещё?), после того как подчинённые солдафоны, высвободившиеся из «безвольного плена», привели его в чувство. Незамысловатую, но действенную процедуру они осуществили простым обливанием – плеснули морской водой, находившейся рядом, и в бесконечном избытке. Словно ужаленный, Оливе́р вскочил на обе ноги и, только «предположи-и-ив!», какие чудовищные последствия ожидают его от мистера Левина, распорядился собрать всех находившихся в форте наличных коней (их оказалось общим количеством двадцать два) и, не медля ни секунды, бросился вслед за нахальной пиратской группой. Вот так гвардейский отряд очутился на сомнительном перепутье, где Лера Доджер принимала ответственное решение, то есть в спешном, но планомерном порядке строила ретивые планы. Увидев невдалеке, прямо по курсу, явный признак успешной погони (когда нужная цель находится в зоне досягаемой видимости), служивые люди, следуя примеру разгорячённого командира, поглубже вонзили шпоры и поскакали гораздо быстрее. Они ожидали скорую схватку и мысленно готовились к кровопролитному бою, лихому сражению. Каково же случилось их ошалелое удивление, когда, миновав открытое расстояние и едва углубившись в лесную просеку, наткнулись на одинокого мерина, чуть живого, практически мёртвого. Здесь, следуя по специально проложенной пыльной дороге, густорастущий лес ненадолго кончался, зато появлялась каменистая насыпь, ведшая к прибрежной скале, как раз к тому тайному месту, откуда и выходили морские разбойнике и где теперь, унылая, стояла «Великолепная Монни».
- Отлично! - воскликнул Ру́бинс; громким возгласом он попытался сгладить то сильное огорчение, что всколыхнуло его внутри. - Отсюда они поскакали, восседая вдвоём на одном скакуне, а значит, наши шансы «настигнуть их» значительно увеличились. Вперёд! - скомандовал он и, вообще не жалея разгорячённую лошадь, нещадно всадил ей блестевшие сталью острые шпоры.
Дальше неслись так быстро, что складывалось стойкое впечатление, будто скакавшие люди разом сошли с ума и будто повальное безумие выплёскивается в быстрой, ну! просто неистовой, скачке. Создавая неприятное впечатление, они, не отклоняясь, следовали по выбранному маршруту. Их провожатый, он же лейтенант Рубинс, внимательно вглядывался в сбитую копытами рыхлую почву; она чёткими отпечатками направляла к юго-западной части острова. Там имелась удобная, скрытая от морских ветро́в, бухта; в ней нередко останавливались пронырливые контрабандисты, чтобы втайне от местных властей пересидеть грядущую непогоду. «И почему мы ещё до сих пор не выстроили там неприступного форта?» - мысленно рассуждал Оливе́р, считавший, что по́нял пиратский замысел; он нисколько не сомневался, что в потаённом заливчике «жалких беглецов» дожидается «Кровавая Мэри». По его мнению, требовалось спешить, чтобы успеть их (по понятным причинам!) перехватить до злополучного места.
Вдруг! Когда до конца оставалось не больше чем тысяча футов, разухабистые гвардейцы увидели на незначительном удалении, приблизительно в двести ярдов, пасшихся осёдланных лошадей; они присутствовали в равном количестве, в каком им надлежало тут пребывать (если судить по числу удиравших всадников).
- Вот чёрт!.. - не нашёлся Рубинс ничем иным, как разразиться отборными матюгами. - Всё же они успели!!! О́лдридж! - обратился к пожилому, сорокапятилетнему воину, отстоявшему чуть поодаль. - Возьми с собой кого-нибудь «молодого», и аккуратно произведите тактическую разведку. Разузнайте: что там и как? Если пиратское судно находится в бухте, то, не выдавая себя, возвращайтесь назад… В бой не вступать! Пусть думают, что предпринятое бегство прошло у них гладко и что оно осталось никем не замечено. Брамс! - командовал толковый командир дальше; он упёр острый, хотя и взволнованный взгляд в наиболее юного из сопровождавших солдат. - Ты скачешь в город, докладываешь о сложной ситуации сэру Чарльзу, разъясняешь, что смо-о-ожешь; а он пусть думает сам: следует ли нам отправлять кого-нибудь на подмогу или нет? - уныло вздохнул. - Всем всё понятно?! - спросил исполнительный военачальник наигранно грубо, чтобы обозначить исключительную важность каждого из персональных заданий.
- Да! - хором ответили распределённые сослуживцы, и каждый отправился в ему определённую сторону.
Старый опытный воин, выделявшийся густыми усами да широкими бакенбардами, захватив одного подручного, на ловкую вылазку; быстрый курьер – с подробным докладом.
Вернулись разведчики через час с небольшим и принесли неутешительные известия… Облачённый, как и все остальные солдаты, в красно-белую гвардейскую форму, пожилой солдат предстал с нахмуренными бровями, со сморщенным носом; на желтоватом, явно что пропито́м, лице отобразилось лёгонькое волнение. Он перешёл к подробному изложению.
- Подкрались мы с Остином, - упомянул он второго помощника, - к узенькой бухте, как нам велелось, не привлекая большого внимания. Спрятавшись за ёмкими валунами, стали разглядывать прибрежную акваторию. Как бы мы не старались – я даже пускал юнца проползти немного вперёд, вдоль песчаного берега, и заставил изучить его всё очень внимательно. Но-о!.. Ничего, более или менее похожего на присутствие человека, мы так и не обнаружили.
- А, корабль?! - не поверив в услышанное, воскликнул опешивший лейтенант; от удивления и неожиданности он чуть не кувыркнулся из старенького седла. - Там ведь должен стоять пиратский корабль – не вплавь же они собирались отсюда отправиться?
- Нет, - уверенно констатировал заслуженный воин; при возникновении аналогичных обстоятельств он неизменно получал подобные поручения, потому как считался опытным следопытом, - не видно ничего хоть сколько-нибудь похожего – ни «парусинки» вдоль целого горизонта!..
- Человеческие следы?.. - поражался Оливе́р всё больше и больше; в результате излишнего волнения у него закружилась повреждённая голова, и он вынужденно спустился вниз, после чего стоял уже на твёрдой земле. - Они ведь непременно должны остаться.
- Есть нечто схожее, - разумно рассудил бывалый солдат; он состроил задумчивую гримасу, словно в чём-нибудь усомнился, - только сказать чего-то определённое сравнительно сложно. Единственное, что я могу утверждать, – хитрые беглецы подогнали запыхавшихся лошадей напрямую к утёсу, пологому и скалистому. По нему торопливо спустились вниз, на прибрежную гальку. Благоразумные, они там не наследили и оставили дальнейшее продвижение, для нас, незамеченным.
- Странно?.. - вообще озадачивался Рубинс, представляя, какой его ожидает суровый капитан-командорский гнев; он слегка побледнел и вот-вот готовился рухнуть в бессознательный обморок снова. - Но как, простите, такое возможно?
- Постойте! - видя подавленное состояние удручённого командира, рассудительный солдат вдруг вспомнил об одной немаловажной детали, ме́льком бросившийся во время пути ему на глаза (возможно, она способна дать разгадку и необъяснимым, и таинственным обстоятельствам?). - Там, вдоль дороги, пока мы неслись к пустынному побережью, в полумиле отсюда мной «заприметился» одинокий пастух не пастух, но, так или иначе, местный селянин-островитянин. Мне показалось, он выпасает немногочисленное стадо овец, а значит, находится на придоро́жном лугу давно и, похоже, чего-нибудь знает. Надо его хорошенько порасспросить, и осведомлённый островитянин даст все необходимые разъяснения. Действительно, не мог же испариться целый пиратский бриг, и вместе со всей командой?!
- Правильно, они ж не крылатые птицы и летать не умеют, - воодушевился растерянный лейтенант и высказал то ли предположение, а то ли и утверждение, - их непременно должен был кто-нибудь видеть. От нас потребуется взять «того любопытного человека» найти, а затем обстоятельно его допросить – выведать достоверные сведения. По ко́ням! - отда́л он привычный приказ, запрыгивая в седло и показывая наглядный пример.
Они проскакали ровно столько, сколько, по утверждению Олдриджа, было необходимо. И правда, на расстоянии полумили, на небольшом зелёном лугу, окружённом с одной стороны густым Бермудским леском, с другой – невысоким пологим холмом, с третьей – песчаной дорогой, удручённые всадники обнаружили неказистого пастушка; его и заметил чуть ранее бравый солдат. Разгорячённые гвардейцы подъехали ближе, однако, едва взглянув на грязного замарашку, многие из них неприязненно сморщились, отворотились от неприятного, если и не зловещего вида и отъехали в сторону. Предоставили вести основные переговоры специально обученному военачальнику и наиболее пожилому служаке. Да, тут было от чего ужаснуться! Молодой человек едва достиг двадцатилетнего возраста, но являлся уже срамным, по-старчески противным, неря́хой; он запустил себя настолько, насколько без душевного содрогания на него и не взглянешь. Первое, что сразу бросалось в глаза, – это промасленное руби́ще, едва ли когда-то стиранное, дыряво рванное, чрезвычайно большое, смотревшееся на худощавой фигуре несколько несуразно; второе – грязное, сильно запачканное, лицо, определить характерные очертания по которому не представлялось возможным; третье – необычная повязка, больше похожая на тюрбан, или, скорее, на засаленное, вообще несвежее, полотенце (она скрывала и уши и волосы); четвёртое – скрипучий голос, наполненный противными интонациями, но основными переливами показавшийся Оливеру до «боли знакомым». Принимая во внимание и серьёзную мозговую травму, и слишком возбуждённое состояние, с его стороны не придалось столь значимому условию никакого значения.
- Итак, ты пастух? - спросил военный лейтенант первое, что принято узнавать и в таких, и в подобных им случаях.
- Так точно, сэр, - прохрипел зачуханный незнакомец говором, отчасти прокуренным, в чём-то чересчур исстрадавшимся; а чтобы в последнем сравнении не возникало и маломальских сомнений, он ещё и гнусаво откашлялся, и сплюнул кровавой слюной, и вызвал (казалось бы, неосознанным действием?) гораздо большее отвращение, - наша семья имеет собственное хозяйство, а я, значится, являюсь примерным подпаском, - оговорившийся парень (то ли понял, что сказал нечто лишнее, то ли, и правда, был сильно больной?) повторно закашлялся, закрывая замызганный рот концом тёмно-серого рукава, - извините, болезненная чахотка, - отня́л он правую руку и показал кровавые капельки, прочно прилипшие к концу невзрачного одеяния, только-только скрывавшего маленькую конечность, - каждый день здесь пасу, - мгновенно поменял он тему ведомого разговора, не в силах удержаться от лёгкой, едва заметной, улыбки; он заметил как бравые собеседники с отторжением отшатнулись, - если требуется что-нибудь выяснить, тогда непременно спрашивайте: мимо меня, при всём огромном хотении, даже малюсенькая мышка, оставаясь незамеченной, никак не проскочит.
- Тебе «э-э-это!» не мешает? - проявляя сердобольное сострадание, поинтересовался молодой лейтенант, вопреки исполнительской тяги не до конца ещё утративший человечных качеств.
- Забейте, сэр, - опустил «чумазенький» пацанёнок смеявшиеся глаза; он не сумел убрать из них лукавые искорки, зато скрежетавшему голосу прида́л страдальческой озабоченности: - Так чего Вам хотелось узнать? - справившись с игривым весельем, Лера (а как нетрудно догадаться, то была, бесспорно, она) приподняла перепачканную головушку и, придав неузнаваемой физиономии мучительное страдание, уставилась в ясные очи обманутого врага.
- Хорошо, - Рубинс понял, что никчёмное общение затянулось больше чем нужно и что пора уж переходить к основной, наиболее интересующей, части, - скажи нам, милый дружок, не видел ли ты случайно людей, проскакавших как раз перед нами?
- Несомненно, - не задумываясь, соврала лукавая девушка, заранее придумавшая нужную версию, - они промчались незадолго да вас. Когда вы чуть ранее ехали в ту же самую сторону, в какую устремлялись они. Двое из них с трудом ковыляли на одной полудохлой коняге, - продуманная блондинка придала передаваемому рассказу достоверной правдивости, - потом, наверное, погрузились на быстроходный корабль, дожидавшийся примерно в миле отсюда?
- Корабль?.. В миле?! - в полном отчаянии вскричал Оливе́р, только теперь осознавший, как же незадачливо его провели морские разбойники, бросившие лошадей на половине пути; по его мнению, остальную дорогу они преодолели пешком, а после спокойненько погрузились на пиратское судно, спрятавшееся за видневшимся неподалёку скалистым откосом. - Но откуда ты знаешь? Ты же ведь не способен смотреть через густые деревья, да ещё и на таком большом расстоянии.
- Совершенно с Вами согласен, сэр, - многозначительно отвечала Валерия, искусно переодетая в неприглядного пастушка́; предварительно, чтобы сгладить сардоническую усмешку, она ещё раз получше прокашлялась и вновь забрызгала свежей кровью и без того неприятный рукав (багряная жидкость выделялась из слегка надкушенной слизистой оболочки щеки). - Я пасу порученных животных не исключительно на одной поляне, но с раннего часа, через лес, гоняю их к крайнему берегу, где и вставал на рейде незнакомый корабль. Судя по спущенной шлюпке он «кого-о-то!» там дожидался, - особый упор она сделала на слове «кого-то». - Хотя сейчас я хорошо понимаю, что ждал он именно тех беглецов, какие проскакали здесь пятью минутами раньше вас. Жаль тогда они оказались мне совсем ни к чему, иначе я бы вас непременно окликнул.
- Вот чёрт!.. - ещё раз позволил себе грубую матерщину воспитанный юноша, облечённый непомерной ответственностью. - Снова мы её упустили! Недаром, видно, зовётся она Ловкачкой: опять удала́я красотка провела нас сквозь хитрые дамские штучки, - где-то с явственным огорчением, а где-то и с нескрываемым уважением лейтенант усмехнулся; он обернулся назад и обратился к застывшим неподалёку подвластным солдатам: - При озвученных обстоятельствах, возвращаться обратно на берег не существует здравого смысла: никого мы там, естественно, не найдём. Поэтому следуем прямо: вы – в казармы; я – на душещипательный разговор к лорду Скраймджеру Левину!
- Езжайте, езжайте к поганому, злобному контр-адмиралу, - Лера так и не собиралась избавляться от враз приобретённой привычки и называла заклятого недруга не присвоенным званием, а дарованным ею по случаю, - посмотрим, что он вам скажет? Я тем временем преспокойненько отправлюсь к верным товарищам и сегодняшней ночью незатейливо отчалю от вашего постылого берега.
Проводив непримиримых неприятелей язвительным взглядом, плутоватая красавица, едва убедилась, что следует они в нужном, истинно правильном, направлении, отправилась к ближнему лесу. Как оказалось, там её «дожидался» истинный хозяин овечьего стада, предусмотрительно приведённый в состояние бесчувственной неосознанности и крепко ею впоследствии связанный. Им оказался обычный житель Бермудского острова, пасший животное стадо каждое Божие утро. Особо останавливаться на нём, пожалуй, не стоит; следует только заметить, что предварительно он был хорошенечко оглушён, что после совсем нелюбезно раздет, что основное его одеяние разодрало́сь в непривлекательные ошмётки и что в довершение перепачкалось отвратительной грязью, придавшей Валерии вид полной неузнаваемости. Сюда, в лесистую местность, она прибежала, после того как отогнала к береговой линии загнанных лошадей (благо недалеко!). Предварительно, ничем не отличаясь от опытного следопыта-служаки, она заприметила великовозрастного мужчину, в полном одиночестве выгуливавшего стадо овец; по её сугубо личному мнению, тот вообще не стремился оказывать решительного сопротивления. Поэтому она, собственно, и воспользовалась его неосознанным «сердечным радушием». Чтобы избежать неприятных, никому не нужных, последствий, великая интриганка на всякий случай ударила его пистолетом по седой голове, спокойно, бесчувственного, раздела, произвела необходимые манипуляции с дорожной грязью, сложила поблизости боевое оружие, связала хозяина стадного выпаса его же веревкой и отправилась встречать недальнозорких преследователей. Она нисколько не сомневалась, что, следуя обратной дорогой, они сюда непременно загля́нут.
