В своих историях я часто использую воспоминания о дорогих мне людях, детские впечатления, всё то, что оставило след в моей душе на долгие годы. «И из собственной судьбы я выдёргивал по нитке», писал Булат Окуджава, вот и я пытаюсь писать свой «исторический роман».
История «Хозяйка магазина» давно просилась на бумагу, в нашем случае – на чистый лист текстового редактора Word. Я начинала писать, бросала, снова писала. В общем-то, ничего в этой истории нет героического, нет трагического, нет смешного.
Спро́сите, зачем тогда писать?
Писать нужно, ведь эта простая история о человеке, который дважды спас меня от смерти, который открывал мне мир природы, эту женщину, мою крёстную мать, я и любила, и боялась за резкий характер и вспыльчивость.
*****
Пенсии всегда не хватает. И бабушке, получавшей 13 рублей с копейками, и мне получающей большую пенсию (по нынешним меркам), вот и моей крёстной, коке Вале, пенсии было мало. Увидев на соседнем магазине объявление «Требуются…», кока Валя устроилась фасовщицей.
Тогда магазины получали товар в больших упаковках. Сахарный песок, мука, крупы, соль, конфеты, печенье. Фасовали всё это в полиэтиленовые мешки, чаще всего по килограмму, кроме кондитерки, конечно.
Коке Вале отвели рабочее место и оборудование: весы, гири – разновесы, совок и мешочки из полиэтилена. Да, ещё комплект спецодежды, состоящий из белого платка, белого фартука и перчаток. В те годы одноразовых перчаток не было (если только у врачей, да и то, вряд ли).
Первый рабочий день. Фасовщицы, их было четверо, встали к весам, крёстной поручено фасовать крупы. Ассортимент невелик – пшено, рис, перловка. Валентина Андреевна, человек неразговорчивый, работала, как автомат, аккуратно и быстро. Мешки с крупами к обеду были пусты.
Её «товарки» по фасовке удивлялись:
- Валюха, ты чего спешишь, зарабатываешь уважение начальства? Давай, покурим, что ли.
- Я работать пришла, перекурю дома, если надо.
- Ну, давай, давай, выделывайся!
*****
Кока Валя умела всё. Она не делила работу на мужскую и женскую. Она и стирала, и готовила еду, шила и вязала, она косила и валила деревья наравне с мужиками. Крёстная рубила дрова, крыла крышу у бабушки, вскапывала одна громадное картофельное поле.
Работая, она как будь то, не знала усталости. Лишь иногда садилась на траву, вытянув гудевшие ноги:
- Мужики, покурим, что ли?
Работа в магазине её не тяготила. Кончались мешки с крупой, волокла полные. Сама тащила, одна. Увидит где пыль, возьмёт тряпочку, вытрет.
Как-то само собой вышло, стала Валентина Андреевна замечать, что фасовщицы недосыпают продукты в мешки, там двадцать, там пятьдесят грамм недовесят.
Решила сама разобраться, не начальству же ябедничать.
- Вот что, девки! Кончайте жульничать, ведь своих же обманываете!
- А нет у нас здесь своих, в деревне остались, свои-то.
- Зато у меня и мать из деревни приезжает, в этот магазин ходит, и сёстры, и племянницы ходят. Кончайте, по-хорошему прошу!
Поняли женщины, что шутить Андреевна не станет.
- Ладно, бабы, выходной будет у неё, тогда своё возьмём.
*****
Только с выходным ничего не получилось. Крёстная предложила свои руки для уборки магазина, то есть уборщицей попросилась на один день в неделю. Рабочих рук не хватало, и заведующая согласилась взять коку Валю ещё и уборщицей. Правда, денег платили мало, гроши.
Платили мало, но крёстная убирала магазин на совесть. Выбирала свободную минуту, то тут помоет, то там пыль смахнёт.
Само собой как-то вышло, что в магазине уважать стали Валентину Андреевну. Сколько раз она останавливала грузчиков, пытавшихся стащить товар, продавцов, припрятывающих под прилавок дефицитные продукты. Но ни разу не доносила заведующей, сама разбиралась. Как у неё это получалось? Непонятно!
Те, кто не смог бросить свои привычки, просто уходили из этого магазина, а с Валентиной Андреевной связываться не хотели.
Работала кока Валя недолго, годы брали своё, да и здоровье уже не то. Когда она приходила в «свой» магазин, продавцы, грузчики, фасовщицы приветствовали её:
- Здорово, хозяйка! На работу пришла или так, купить чего?
- Хозяюшка наша пришла? Как здоровье, тёть Валь?