За окном прекрасная погода. Ярко светит солнце. Моментально зазеленевшие ветки слегка покачивает ленивый ветерок. Люди распахнули свои одежды навстречу весеннему дню и благостно улыбаются. Весело щебечут птицы, радуясь первому теплу. Заливисто смеясь пробегает детвора в вечных, передающихся их поколения в поколение, играх.
Напротив моего окна на самых верхушках дерева свили гнездо вороны. И теперь оттуда уныло поглядывает мама — ворона, согревающая своим теплом самый драгоценный клад — своих будущих птенцов. Недалеко от неё то и дело приземляются её соплеменники, удостаивая её завистливым карканьем.
За нашим окном весь день льётся музыка из, находящегося неподалёку, колледжа культуры, и студенты периодически радостной стайкой выбегают на улицу поделиться впечатлениями, а заодно перекусить и конечно же, перекурить. Ничего не меняется испокон веков. Правда мы всё делали в своём огромном здании института, а перемены были самым любимым времяпровождением: можно было перекинуться парой фраз с друзьями из других групп и факультетов, выпить кофе, или перекусить в столовой и просто отдохнуть с подругой, наблюдая за проходящими мимо кавалерами, мы их называли «чуваки», а они нас «чувихами».
Сейчас молодёжь из учебных заведений, в большинстве своём, подъезжают на своих машинах, не то что мы, босоногие, добирались на битком забитых трамваях и вываливались на своих остановках, освобождая от гама вконец притомившихся бабулек. Даже во второй институт я уже ездила на своей машине. Но никакой комфорт не сможет заменить ту, объединяющую нас в этом тесном трамвае, атмосферу бесконечного веселья и лёгкости.
Мы жили в прекрасной, любимой, заботящейся о нас стране. Мы спокойно и уверенно смотрели в будущее. У нас гарантированно были рабочие места. И мы могли достойно прожить на зарплату. А наши пенсионного возраста родители имели возможность помогать и поддерживать семьи детей.
Вот так мы жили, пока всё не разрушилось.