Про вот эту картину
ну очень не хотели, чтоб думали, что это – стиль так называемой лакировки действительности.
««Сюжет картины следовал из моих личных переживаний и наблюдений и мною был горячо пережит, а отсюда желание сделать эту вещь в полную меру своих возможностей. В этой картине я хочу передать всю любовь и горячую благодарность героической армии, спасшей блестящим маневром [минский котёл восточнее Минска для 105-титысячной фашистской группировки] от неминуемой гибели всё население Минска, в том числе мою собственную жизнь, и освободившей не только Беларусь, но и Европу».
…художник создал свыше 220 рисунков, 11 эскизов композиции, около 50 живописных этюдов. Только в Национальном художественном музее хранится пять эскизов, 18 этюдов и около 80 рисунков. Такой огромный подготовительный материал понадобился Валентину Волкову потому, что всё нарисованное в картине, написано с натуры — десятки людей, архитектура, военная техника, амуниция, оружие, цветы… автор рассказывал на обсуждении декадной выставки белорусского искусства в Москве в 1955 году, где экспонировалась уже окончательно дописанная работа, что он тоже встречал советские войска и сначала, создавая эскизы, шел от увиденного тогда, от непосредственного впечатления, — но выходила жанровая картина, рисунок теплых лирических эпизодов. Мастер же хотел придать торжественность сюжету, передать величие момента.
Валентин Волков воплотил в белорусском искусстве своего рода «формулу» радости, веселья, благодарности за спасение. Но составляющие этой формулы вполне конкретны. Действие разворачивается в точно фиксированной архитектурной ситуации: начало улицы Ленина на фоне площади Свободы, где видны костел Пресвятой Девы Марии и башня бывшего коллегиума иезуитов. С севера в город вошли части 5-й гвардейской танковой армии. Но военных на картине художник писал, конечно, значительно позже, приглашая для этого военнослужащих из Уручья. Сохранилось имя только одного такого «натурщика» — Алексей Комлев, бывший основной моделью для центрального персонажа. 19-летний командир танка позировал художнику с букетом в руках, но в итоге был написан с автоматом: автор решил, что так правильней, ибо война еще совсем не окончена. Алексей Комлев завершенную картину не видел, только репродукции, поскольку демобилизовался в 1950-м и вернулся на родной Алтай. Прототипом мотоциклиста слева в картине посчитал себя Дмитрий Суворов из Екатеринбурга: «Так вышло, что я как связист и разведчик сопровождал на мотоцикле первую колонну советских танков, вошедших в Минск. До сих пор помню, как на рассвете 3 июля партизаны вывели нашу бригаду на окраину. С недалекого пригорка виден город в тумане. Солнце поднимается, туман рассеивается, и мы — вперед. Я с мотоциклом — как единое целое, в руль вцепился и мчусь под обстрелом, следом грохочут танки /.../ А когда прорвались к центру, пришли с цветами женщины, дети. Радовались, кричали «Ура!». За освобождение столицы Дмитрий Суворов был награжден медалью «За отвагу». Возможно, прав ветеран, и его лицо, поразившее Валентина Волкова 3 июля, потом воплотилось в художественном образе. Правда, американский «Харлей-Дэвидсон» Суворова был заменен на картине на трофейный немецкий «Цюндапп», но, значит, у Волкова была возможность писать с натуры только эту марку мотоцикла.
Для изображения на картине гражданских лиц автор приглашал позировать жителей района нынешних улиц Якуба Коласа, Богдана Хмельницкого, Дорошевича, Некрасова; родственников (в том числе сына, художника Анатолия Волкова, с женой Зинаидой Иосифовной — они стоят возле самого танка), свою жену Елену Жмак (она правее, в красном платье); художников Николая Довгяло (справа, пожимает руку раненому солдату) с дочерью Зоей (девочка в пионерском галстуке), Владимира Хрусталева (худощавый человек в сапогах слева), своего ученика из Минского художественного училища Василия Ермоленко (правее центра, рукопожатие с раненым солдатом в каске). Некоторое участие в создании картины принимал и внук автора, Сергей Волков, ныне художник, продолжатель и хранитель дела и традиций семьи. Не всех, к сожалению, мы знаем поименно, но в этом есть и символический смысл: каждый из этих реальных людей одновременно воплощает многих других жителей освобожденного города. Несколько лет назад посетитель музея сообщил, что женщина слева, рядом с мотоциклистом, — его родственница Мершиде Волотовская, инженер молочного завода. И, возможно, это не последняя подобная весточка из прошлого.
...Картина создана таким образом, что впечатление от триумфа и радости, ясного дня, пышных летних цветов как подчеркивается, так и осложняется жутким пейзажем полуразрушенного города, изможденностью минчан, изношенностью их одежды. Это парадоксальное сочетание расширяет содержание произведения, выявляет разнообразие и сложность жизни…
Мастера того времени изображали… трагичный героизм [тупика лжесоциализма] тем более после «лакировочного» искусства предыдущего периода. И значительно вольнее обращались с цветом, формой, пространством, добиваясь выразительности и экспрессивности. Искусству такого плана свойственны подчеркнутый демократизм, неприглаженная правдивость народных образов. Но в демократизме Волков им не уступит: в его картине нет официоза — народ освобожден, народ-освободитель, никакого провластного пафоса не наблюдается» (https://zviazda.by/ru/news/20190702/1562024812-o-kartine-minsk-3-iyulya-1944-goda-valentina-volkova).
Увы, наблюдается.
Ну, приврал Дмитрий Суворов. Бывает.
Не встречали люди танки, атакующие пусть дезорганизованного и деморализованного вышеупомянутым котлом противника. Прятались люди.
««Эти трое суток нам не пришлось поспать. Нам иногда не было времени даже покушать. Но это все уже позади, дорогие мои друзья… Перед нами Минск – столичный город. Тысячи советских граждан ждут там нас, ждут с нетерпением своего освобождения. И забыв об усталости, мы должны думать об одном: только вперед. В этих боях, как никогда, честь и слава гвардейцев должна проявиться и проявиться с новой силой», – рассказал сразу после освобождения Минска гвардии капитан Скрипов, командир 2-го танкового батальона.
Именно этот батальон оказался в числе первых вошедших в город, разгромив в 17 км от Минска немецкую группировку, оборонявшую подступы к городу. Этим танкисты ликвидировали последний вражеский узел обороны, преграждавший путь к столице БССР. Таким образом, не встречая серьезного сопротивления в самом городе, утром 3 июля 1944 г. советские войска освободили Минск. Разбитые остатки немецких войск, бросая технику и оружие, бежали из города. Население со слезами радости на глазах встречало своих освободителей, а колонны советских танков, проходящие по городу, забрасывались цветами.
В одном из документов это описывается так: «танки были больше похожи на огромные букеты цветов, а не на грозные боевые машины»» (https://eurasia.expert/osvobozhdenie-minska-neizvestnye-khroniki/).
Так это всё-таки не про самые первые танки. А про вторые, так сказать.
Вы, читатель, заметили мою вставку – [тупика лжесоциализма]? Отмазывающий Волкова от стиля лакировки не понял так называемого «сурового стиля» после войны – пришлось вмешаться.
14 мая 2024 г.