(начало книги, предыдущая часть)
Часть 4. Опять учеба
Наше знакомство с Варенькой вынужденно прервалось, когда осенью 1909 года меня перевели в подразделение особой разведывательной службы, при личной охране двора Его Императорского Величества. Исторически это подразделение было создано после убийства императора Александра II в 1881 году и предназначалась для разрешения крайне деликатных политических ситуаций, которых складывалось немало.
Варенька была далеко и я полностью погрузился в служебные обязанности пытаясь забыть ее и наши с ней долгие неспешные прогулки. Довольно быстро здешние командиры оценили мою артистичность и отличное знание европейских языков и, как способного и даже талантливого агента, направили меня на учебу в Военную Академию на долгие и насыщенные два года.
Я изучал разные методы разведывательной и контрразведывательной работы, искусство маскировки, химию и токсикологию, а также восточные языки. Надо заметить, что науки давались мне легко, особенно все, что касалось языков, я схватывал на лету. А уж в маскировке и преображении мне не было равных, я легко мог раствориться в толпе и сойти за своего хоть среди рабочих, хоть среди горцев, я легко мог стать своим в любом поселке или городке.
В 1912 году, после завершения учебного курса в Военной академии, мне было приказано явиться в Главное управление русской разведки в Санкт-Петербурге. Это была строго засекреченная военная организация (убедительно прошу читателя не путать ее с политической полицией), чья штаб-квартира находилась в седьмом управлении Генерального штаба. Отсюда тянулись нити управления ко всем центрам сбора информации в городах, расположенных вблизи границ Российской Империи.
Ситуация в мире была неспокойной, в воздухе отчетливо пахло близкой войной, надо было следить за всеми и быть внимательными и осторожными. Штабы Санкт-Петербурга, Вильно и Варшавы работали против Германии, в то время как подразделения в Киеве все свое внимание сосредоточили на Австро-Венгрии. Российские военные атташе в Лондоне, Париже, Берлине, Брюсселе, Копенгагене и Берне были наиболее активными источниками оперативной информации. Во главе этого грозного и работающего как часы механизма находился генерал Батюшин, спокойный, умный и деятельный человек, руководивший разведкой скорее из чувства справедливости и интереса, чем из чувства долга.
Задача, которая стояла перед всей нашей разведывательной службой была чрезвычайно сложной и важной, с одной стороны надо было защищать свои секреты и планы, а с другой – узнать максимум о планах потенциальных противников и разрушить их.
В ходе моего посвящения в работу разведывательной службы в Санкт-Петербурге я познакомился с выдающимися агентами того периода полковником Базаровым, капитаном Грамматикаты, Шидловским, «Д.13», «М.6», Бавастро, бароном де Норманом, «Х.2» и Крушельницким . В то время мне казалось, что шпион — это низшая ступень, если вообще кому-то нужна эта скучная и нудная работа. Однако, случаи, о которых рассказывали старшие товарищи, понемногу открывали мне глаза и заставляли изумляться и восхищаться умом, смелостью и отвагой многих агентов.
Общение с такими опытными и знающими специалистами добавило мне знаний психологии и позволило глубже понять что требовала от меня служба. Особенно мне помог агент «Д.13», о котором я написал отдельно.
Конечно же я мечтал о подвигах, представлял себе, как выполняю сложнейшие задания, добываю самую секретную информацию или даже обезвреживаю опасного вражеского шпиона и…. меня-героя встречает Варенька, мы женимся, а потом…. Фантазии не хватало.
Через некоторое время юношеские мечты и фантазии полностью уступили место суровой и мрачной реальности. Я понял, что, обладая значительным запасом знаний и высочайшей общей культурой, эти агенты в действительности были весьма далеки от образа красавчика-шпиона в лайковых перчатках из популярных шпионских романов.
