Д.М. Исхаков
В значительном числе дел первой половины XVII в. фигурируют уже знакомые нам из родословных лица или их родственники.
Так, в судебном разбирательстве 1645 г. речь идет о спорах относительно вотчины по р. Ик с вовлечением «башкирца» – князя Акбулата Сулейманова (фамилия написана с искажением – «Ислеменов») из Уфимского уезда Ногайской дороги Кипчакской волости.
До этого он уже упоминался в деле за 1642 г. наряду с Кошайко Темгеневым и Досайко Атеевым, которые сообщили, что Акбулат им дядя. По ходу спора в 1645 г. выяснилось, что вотчину по р. Ик в 1600 г. «чувашу» из д.Кугурчин продал родственник князя Акбулата Кетик Кулчюрин.
Кстати, фамилия последнего совпадает с фамилией князя Манаша, до 1602 – 1603 гг. владевшего поместьем в д. Малая Кобяк Козя Зюрейской дороги Казанского уезда (обратим внимание также на то, что оно перешло к Кадаргулу Булатову и другим Булатовым).
В 1648 г. в деле кроме князя Акбулата Сулейманова присутствуют имена Уфимского уезда Кипчакской волости тарханов Имкимета, Табыная Аксакаловых, а также Ишмамета Давлетбаева, упоминающегося в 1645 г. Известно, что тарханную службу служил еще его отец Давлетбай.
Сам Ишмамет Давлетбаев был жив в 1665 г.. Наконец, из дела за 1649 г. становится ясно, что племянники князя Акбулата Сулейманова – Кошайко Темтенев (Темгенев) «с товарищи», жившие скорее всего в д. Турчино, совместно с «ясачными чувашами», владели бобровыми гонами, которые в свое время (в 1637 г.) были уступлены Акбулату Сулейманову, а тот передал их своим племянникам из Кипчакской волости – «башкирцам» Кошайке Теменеву и Досайке Атееву с товарищи.
Еще из одного дела за 1645 г. видно, что в Уфимском уезде в Кипчакской волости числились «башкирцы» Якшумбетка и Уразайка Атиевы, а дядя их – это Килей Ижсарин. Он являлся дуваном в данной волости. Брат Якшумбетки и Уразайки – Карас Чегалаев, являлся тарханом уже в 1625 г. (7133 г.). Отцом Якшумбетки и Уразайки был Янбахтин (имя тут отсутствует).
Далее, в 1659 г. в той же волости отмечены Табынай Аксакалов и Тедек Деваев.
Во второй половине XVII в. те же лица или их родственники продолжают упоминаться в разных документах. Так, в 1666 г. тархан Кипчакской волости Ногайской дороги Уфимского уезда Канкас Давлетбаев, а в 1669 г. уже знакомый нам тархан Ишимбетко Давлетбаев, фигурируют в двух делах.
Затем в том же году отмечаются имена «ясачного башкирца» Кипчакской волости Кошайко Теменева и той волости князя Акбулатко абыза Сулейманова («Исеменова»). Через небольшой промежуток времени в делах появляются имена Давлетейко Давлетбаева и Коскулды Тенеева (1672г.), затем «лучших людей тархан» все той же волости Аканкана и Девенея Давлетбаевых 24 (1673 г.).
Записанный тогда же в тарханы Исянгул имел отца по имени «Сарт», а дядю его звали Азамак (Азамат) Аксакалов, они тоже служили тарханами, около 40 лет тому назад (отчет идет от 1675 г.).
Другой дядя Исянгула по имени Табакай, а также Бишь Аксакалов, тоже служили тарханами. По документу, Бишь умер 7 лет тому назад (отсчет идет от 1675 г.), а после него уже третий год служили тарханами Алим Ишмаметов, Конкас, Давлет, Сарт, Азамат, Табакай, являвшиеся двоюродными братьями Бишю Аксакалову.
Таким образом, тут мы имеем целую группу родичей (братья и племянники) Конкаса, все они – тарханы Кыпчакской волости. Уже в 1670-х гг. из числа «тархан – башкирцев» той же волости мы знаем об Азамате Бахтине, а в 1686г. – о тархане Бектемирке Алмакаеве.
За 1690 г. имеем еще одну группу тарханов данной волости – это Иселмен Янбахтин, Байбулат Ислеменов, Кюсеппердей, Сабак, Илмет Байбулатовы. Идет и пояснение: Тленчейко и Чюречейко Устемировы сообщили, что Иселейман Янбахтин им отец, а отцу их родной брат – Байбулат Иселеманов – их родной дядя, тогда как Кусеппердей, Сабак, Ильбетко (Ильметко) Байбулатовы – братья двоюродные.
В 1690 г. Уфимского уезда Ногайской дороги «башкирец» Чюрейко Истемиров заявил, что его дед – Иселмен Янбахтин, служил тарханом. А отец – Истемир не служил, так как у него не было глаза. Также есть данные о том, что по челобитной Ногайской дороги Кипчакской волости тархана – князя Коскильдея, в тарханы был записан его сын Килей. В этом же деле в 1700 г. упоминаются Уфимского уезда Ногайской дороги тарханы – «башкирцы» Ишмаметко, Конкаска и Девенейко Давлетбаевы, а в 1702г. речь идет о служилых тарханах той же дороги Кипчакской волости Ишкирко Уразбаеве и Клевлейко Кункасове, имевших вотчину по рекам Иргиз, Большому и Малому Таналыку, Тичю и утверждавших, что ею владели уже деды и отцы их.
И в завершении обзора документов несколько наблюдений по более поздним данным второй половины XVIII–XIX вв.
В документе за 1757 г. упоминаются Уфимского уезда Казанской дороги Кипчакской волости служилый тархан старшина Заит Абдулов с братьями своими – тарханами Мухамметом, Танатаром, Смаилем Абдуллинами; Усман Уразметов, Султангул Тименеев и Башир Шарипов там также представлены.
После смерти в 1772 г., его (З.Абдуллина) заменил в должности старшины Кипчакской волости сотник Ишкара Арсланов. Он являлся родственником умершего (сын Араслана Сулейманова, внук Сулеймана Монашева.
В 1761 г. служилый тархан Кипчакской волости Уфимского уезда Юмагул Кулмаметев из д. Султангулово продал собственному деду Тохтарову свою поместную землю. Из одного расследования за 1878 г., составленного по жалобе тарханов д. Старое Кулшарыпова Монашевых, выясняются ряд деталей прошлой истории «башкир» деревень Тархан, Мукменево и Новое Кулшарыпово, из которых надо указать, что земля д. Мукменево в 1744 г. была уступлена тарханами Кулмаметевым и Шариповым, в том числе Кулшарипу Дюсьметеву. А жалована она была в 1691 г. деду их Ишмейко Тохатарову, имевшему право на наследство после тархана Булата Монашева.
Жители д. Тархан хотя и переселились в 1832 г. из д. Ишлей-Тархан Белебеевского уезда, также являлись потомками Килея Монашева.
Относительно жителей д.Нов. Кулшарыпово сказано, что они происходили от тех же лиц, которые отмечаются в указанной выше купчей за 1744 г., где были зафиксированы Юзей Усманов и Уразметьев.
Этот подробный обзор документов был нужен нам в том числе и для сопоставления данных из них с генеалогическими материалами по Манашевым. Но о родственности многих линий разных генеалогий весьма четко говорит и один документ за 1800 г. – речь идет об «Экстракте из различных дел, касающихся тарханов [башкирских тарханов] Кыпчакской волости Монашевых, Сулеймановых, Юсуповых и др.».
Там перечислены многие из тех документов XVII в., которые нами были уже выше рассмотрены и на этой основе большой группе населения Уфимского уезда Казанской дороги «Кипчацской волости» – «башкирским тарханам» Мелентью Имякову и братьям его и двоюродным братьям, оказывается еще в 1735 г., было подтверждено их тарханство и признано, что их деды Килей, Булат, Тлекей, Сулейман Монашевы и отец Мелентея – Ямяк Килеев, тоже были тарханами. Кроме Мелентея Имякова (Ямякова) в 1735 г. были отмечены: Кутлубулат Усеев, Блекей Емяков, Юзей Емяков, Исангул Мусин, Бигиш Кадыров и его дети – Ренгул, Карим, Илка Бигишевы; Аит Алкин, Бекбоу Бухараев, Ибраш Мусин, Заит, Смаил, Мухаммет Абдулловы.
В числе последних надо видеть будущего старшину Кипчакской волости Заита Абдуллова, о котором уже было сказано.
Имея на руках большой набор имен и фамилий представителей группы тарханов Кипчакской волости, мы сейчас можем вернуться обратно к представленным выше генеалогиям потомков Монаша. Вот как выглядит в этом случае более древняя часть шеджере Монашевых и др. лиц, происходящих от Монаша, подкрепленная документально.
К последней генеалогической таблице нужен небольшой комментарий. Сын Сулеймана, внук Монаша, Акбулат, известный между 1637– 1669 гг. и названный князем, имел потомков, носивших фамилию Акбулатовых. Один из его потомков – Губайдулла Кучуков, походный есаул Кипчакской волости, пытаясь получить дворянство, в 1817 г. представил такую родословную:
- князь Акбулат Исянаманов [Сулейманов] →
- князь Кузяш →
- князь Абдулла →
- Кучук →
- есаул Губайдулла →
- Галимухамет.
Проживал он тогда в д. Кабан Кыркалинской (?) волости Оренбургской губернии.
Надо обратить также внимание на документ за 1735 г., где Мелентей Имяков (Емяков), перечислив своих родственников, сделал заключение: «…деды их Килей, Булат, Тлекей, Сулейман Монашевы, а отец – Ямяк Килеев».
В этой формуле есть одна неточность – Тлекей являлся двоюродным братом Килея Монашева, отцом же его являлся Карман, брат Монаша.
Предки Давлетбая по документам не прослеживаются. Прежде, чем перейти к ранней истории тарханов Кыпчакской волости Ногайской/Казанской дорог, надо подвести некоторые итоги первой части нашего исследования.
Установлено, что поместье Юсупа Сулейманова, внука Монаша, находилось в д.Чаллы Зюрейской дороги Казанского уезда и он служил «по Казани». После смерти своего отца (видимо, около 1613 г.), Юсуп и его братья «сошли» в Уфимский уезд, где они начали также служить в тарханах.
Брат Сулеймана, Килей Монашев, в 1617–1618гг. являлся «служилым тарханом», имевшем поместье в д. Кугарчин Ногайской дороги Казанского уезда. На самом деле это поместье могло бы принадлежать ранее самому Монашу, как это видно из претензий ясачных чувашей этой же деревни в 1600 г. на вотчинные угодья Монашевых в бассейне р. Кинель.
Но там есть одно «но», о котором скажем далее. Тогда вотчинные угодья представителей Кыпчакской волости (напомним, что первоначально эти территории относилась к Казанской дороге) оказываются весьма далеко на юге, в том числе, видимо, включая некоторые земли, прилегающие к р. Ик.
Если допустить, что князь Монаш Колчюрин, до 1602–1603 гг. владевший поместьем в д.Малая Кобяк Козя Зюрейской дороги, это интересующий нас Монаш – основатель династии тарханов Монашевых, то время жизни Монаша можно было бы определить второй половиной XVI в.
Но такому выводу относительно совпадения фигур двух носителей имени Монаш мешает одно весьма серьезное обстоятельство – имеется ещё ряд генеалогий представителей башкирских родов кыпчак (кыпсак) и кара-кыпчак, в которых также содержится имя Монаша. Разные версии этих генеалогий были опубликованы в уже отмечавшемся труде башкирских исследователей, посвященном шеджере клана кыпчак (кыпсак), в том числе ряд из них приведены в книге «Кыпчак». Обратимся к этим родословным.
Изучение отмеченных шеджере привело нас к выводу, что из-за отнесения родословных к разным группам – ответвлением рода кыпчак, содержание их далеко не всегда совпадает, или, во всяком случае, имеет значительные различия.
В такой ситуации мы сочли возможным привлечь к анализу только те генеалогии, где напрямую содержится имя Монаша. Их не так много и они по своему содержанию совпадают.
Однако в результате привлечения к рассмотрению только что приведенных собственно «башкирских» родословных, возникла новая проблема.
Дело в том, что в некоторых версиях этих генеалогий есть примечание о том, что Кара Куҗак (Карагужа би) князь, имевший не вполне понятное прозвище «Мәшәүле» (это скорее всего испорченное имя его отца Юмаша+понятие оглы/улы), ходил в 961 г.х. совместно с другими башкирскими лидерами (названы: Илчикей, Шагали–Шакман – первый от бурзян, второй – от клана тамьян) , на поклонение к русским.
Если это событие происходило в 1553–1554 гг. (961г.х.), время жизни Монаш бия, отстоящего в данных башкирских генеалогиях на три поколения до Кара Кужак бия, должно быть отодвинуто от этой даты по меньшей мере на 75 лет (считая на одно поколение по 25 лет), то есть, на последнюю четверть XV в.
И тут возникает вопрос: является ли этой Монаш бей тем же самым Монашем из числа предков тарханов княжеского происхождения Монашевых и ряда других лиц из них же, сосредоточенных в Кыпчакской волости, о которых есть данные в актовых материалах XVII в?
Хронологически это невозможно – Монаш бей из башкирских родословных явно жил значительно раньше. Как быть в данном случае, что мы не приняли во внимание?
Есть объяснение – не приняли мы во внимание одно очень существенное обстоятельство: как было установлено М.М. Акчурином и его соавторами при изучении генеалогий знатных татар Мещерского края, именно для XVII в. в этой зоне было характерно начинать шеджере не с лиц, живших тогда же, а с более отдаленных предков, например, живших в XV в..
Скорее всего, подобный подход был связан с особым вниманием к знатному или значимому предку. Похоже, что в случае с Монаш беем из отмеченных башкирских родословных мы имеем дело с таким же феноменом. Но в реальности этот генеалогический предок мог жить даже не в XV в., а значительно раньше.
Для того, чтобы установить этот факт, нам придется обратиться к новым материалам, на этот раз к дастанам и некоторым историческим данным, попавшим в ранние арабские хроники. Однако, до того следует разобраться с деталями родоплеменной атрибутики того клана кыпчак, который фигурирует в документах XVII–XVIII вв. как «Кипчакская/Кипчатская волость» и был связан с потомками Монаша.