Так и не удалось мне убедить мужа и маму, что нужно действовать одной командой. Что человеку с аутизмом сложно понять, почему один родитель говорит: "Нельзя", а другой: "Можно." Ещё и спорит, доказывает свою точку зрения.
Согласитесь, это ведь сплошной хаос и неразбериха. Паника возникнет и у здорового ребёнка. А тут нездоровый.
Вот, к примеру, ситуация:
Фиме года четыре. Он сидит в своей комнате на полу, расставляет в определённом порядке машинки.
Заходит отец: "О, привет, сын. Играешь? Давай мы эту гоночку будем запускать."
И берёт её в руки. Сын страшно кричит, падает на пол, начинает стучать ногами. У него проблема. Нарушился весь порядок.
Я говорю: "Верни на место. Ты разве не понимаешь, что нельзя так делать? У твоего сына аутизм."
Муж мой: "Да хватит выдумывать. Он избалован. Так и будет всю жизнь держаться за мамкину юбку."
Я отвечаю: "Ну так забери его у меня, сам воспитывай. В чём проблема?"
Муж мне: "Он плохо себя ведёт. Я буду на него очень сильно кричать. Буду угрожать ему ремнём с пряжкой. Меня так воспитывали. И, как видишь, вырос нормальным человеком."
Я ему: "Не позволю, чтобы на моего ребёнка кричали и наказывали его физически. Это могу делать только я."
И то в самых крайних случаях, когда уже совсем не в порядке с нервами. Но даже в этом состоянии я всегда рассчитываю силы, контролирую эмоции, чего нельзя сказать об отце Серафима.
У мужа моего непорядок с нервами случался почти всегда, когда он общался с сыном. Слишком Фима был для него шумным, гиперактивным.
И мне это очень не нравилось. Я не сторонник таких методов воспитания. И потому, естественно, в какой-то момент решила: "Всё, хватит. Буду заниматься воспитанием сына одна."
Не знаю, правильное это решение или нет. Возможно, неправильное.
Но мне на тот момент так было спокойнее.
Читатели мои вчера пришли к единодушному мнению: "Не допускала отца до воспитания - вот и итог. Они теперь не могут наладить общение, не знают, как это делать."
Да нет, знать-то они знают и уже потихоньку налаживают. А не допускала я не потому что такая вредная и хотела повелевать и властвовать. Просто не увидела, что человек принял диагноз, понимает, как правильно действовать, как обращаться с ребёнком.
А сколько с мамой у нас было разговоров на тему: "Не разрешай делать Фиме то, что я запрещаю. Не помогай ему одеваться, пусть одевается сам. Не корми его с ложечки, он уже большой мальчик. Не говори ему никогда: "Ты не слушай мать, она ничего не понимает."
Просила её не относиться ко мне как к неразумному ребёнку. Я уже сама мать и знаю, что нужно делать и что не нужно.
Озвучивала вроде разумные вещи, но меня никто не слышал.
Помню даже записалась к психологу на консультацию, чтобы подсказали, как действовать. Как убедить мужа и бабушку Серафима, что нам нужно быть одной командой, если мы хотим вытащить парня из того состояния, в котором он находится.
Сыну моему тогда уже было лет семь или восемь.
Психолог распечатала мне какую-то брошюру о правилах для отцов и для бабушек, которые нужно соблюдать.
Я принесла её домой и попросила прочитать. А в ответ услышала: "Да ерунда это всё. Врут твои психологи. Разберёмся без них."
И тогда я поняла, что всё, бесполезно кому-то что-то доказывать, объяснять, просить. Буду и дальше всё тянуть сама, хоть мне и трудно.
Зато не будет у ребёнка моего в голове той каши, которая может быть, когда один говорит одно, а другой совсем другое.
Ну это я так думала, что не будет. Каша то всё равно есть.
Мы же с ним не уходили жить в лес, к ежикам. Жили в той же квартире. И наши ближайшие родственники всё равно так или иначе вмешивались в процесс воспитания.
Поэтому и получилось то, что получилось. Я ведь тоже не Макаренко. Но я, честно, старалась, читала умные книги.
Хотела, чтоб и муж мой их читал, но увы, он не захотел.
А у вас в семье как с единодушием, единомыслием в воспитании детей? Слышите друг друга, понимаете?
Мы вот только сейчас начинаем. Но очень важное время давно упущено.