Я работал в корпорации уже второй раз — до того уволился из неё в начале двухтысячных. В это второе моё пришествие я был директором центра разработки, вёл команду из сотни ИТ программистов, тестировщиков и схемотехников, где каждый из них был полон тонких чувств и качеств.
Шеф, владелец бизнеса с выручкой в пару миллиардов долларов в год, действовал в области массовой электроники и пользовательских сервисов. Балом там правит открытый рынок, где нет ничего, кроме сурового оскала бизнеса, да голосования рублём — понимания этой сути он желал видеть от разработчиков продуктов компании.
Российская же разработка электроники осталась наследницей советских НИИ, «ящиков» (по закрытому для писем почтовому адресу, урезанному до «абонентский ящик №…»), чем смотрит на опыт Apple, Xiaomi, Toyota и т. д. по списку. Даже хуже, разработчики странных поделок начинают с тобой спорить, доказывая с пеной у рта, что у Apple одна ерунда, не то что их результат, высшее достижение человечества (спойлер — нет).
Нет, массовое производство у нас тоже есть, уж очень удачно получается массивная техника в пятидесяти оттенках зелёного, но вот на рынок массовой электроники мы в стране выходить умеем с большим трудом, если только не покупаем китайское с переклеенным шильдиком. Ярким примером отношения к уровню развития отрасли были объявления о найме при открытии первого зарубежного автомобильного завода в Питере — Ford:
требуются сотрудники на конвейер автозавода, с техническим образованием, СТРОГО БЕЗ опыта работы на российских заводах автомобилестроения.
И лучше всего выходить на рынок массовой электроники в те годы всем получалось покупая технику США, Европы да стран Юго-Восточной Азии — как в том выражении, что «особенно хорошо хозяйке удались шпроты».
Поэтому, наши заводы, собирающие до двадцати тысяч единиц электроники в сутки, устанавливающие на печатные платы до полутора миллионов компонентов в час, R&D центры, пишущие для всех продуктов компании свой софт, проектирующие свои схемы, дизайн-центр разработки микроэлектроники со своими со-процессорами для кодирования потоков данных — звучало уже интересно и как будто недостижимо. Да, чиновники приезжали на заводы, смотрели на них, и с заявлением «Это всё бутафория, в России, да ещё и за свой счёт, без государства — такое невозможно» разворачивались и улетали в Москву.
Но компания и не идеальная — выбешивало её отношение к сотрудникам, это и не прозрачные схемы, и зарплаты, и отсутствие ДМС, и жёсткий финансовый контроль, граничащий с позицией Скруджа, да много чего. Что же радовало — так это то, что за 20 лет работы (сейчас уже более 30) не было ни единого случая задержки выплат, никого из управления не оставили в одиночестве перед проблемами с властями, практивовались выплаты за выслугу лет и другие мотиваторы.
Филиал Пиквикского клуба
Наш Центр Разработки был открыт в стандартные рабочие дни по графику пять через два, но обязательное время присутствия для всех с одиннадцати до семьнадцати, при этом сорок часов в неделю. Это значит, что ходить в офис вы можете в понедельник с восьми утра до пяти вечер, например, во вторник с одиннадцати до двадцати, в среду и четверг с строго в обязательные часы 11—17, а в пятницу будь тогда любезен отработать. Сколько? По формуле 40-8-8-5-5 = 14 (четырнадцать) часов, т.е. с восьми утра и почти до полуночи, ведь не забываем, в рабочий день включён час обеда). Работа в офисе, с неплохим главным зданием (Бизнес-Центр B-класса, как говорят), но с отвратительным бизнес-сараем класса «C-minus» (как я его сам называл) для нас, разработчиков.
Сотня ребят (в пропорциях 80% мужчин и 20% девушек), ходила сюда каждый день. Кто-то работал уже более 10 лет, кто-то устроился почти вчера, кто-то привык ко всему и считал, что компания неплохо изменила своё отношение к сотрудникам. Другие считали, что у нас бесконечно круто по сравнению с умирающими НИИ без перспектив на свежее дыхание и развитие. А кое-кто указывал, что в условной Motorola, или AMD, Intel или, наконец, Газпроме в разы всё круче, что корпорация не соответствует рынку — движение «рынка настроений» сотрудников было, как говорят, разнонаправленным.
Кажется, по средам, немолодой (почти престарелый) программист вёл клуб фотографического мастерства для всех, кому интересно. А каждый четверг, в соседней переговорке, почти у меня за спиной, с раннего утра до одиннадцати, заседал местный филиал «Пиквикского клуба», где за стаканом (точнее, чашкой) горячего крепкого чая обсуждали понятия и грани морали, личности, эстетики и другие детали «человеческой природы».
Назвал эти заседания так не я — «Посмертные записки Пиквикского клуба» Чарльза Диккенса уж очень сильно напоминали те речи, что лились рекой из соседней переговорки по утрам. Работать под такой аккомпонемент было возможно, однако, не слишком удобно, речи смущали своей наивностью и нелепостью реководителей проектов — прагматиков, основой работы которых была жизнь.
Завсегдатаями клуба были:
— «Сомневающийся» во всём, включая умственные способности коллег (кроме, конечно, членов клуба) и нашу общее умение чем-либо управлять, в руководстве и его статусе, но ставящий математику превыше всего в этом мире.
Он был техническим экспертом, состоявшимся профи в сообществе программирования, одним из неформальных лидеров команды, который лично провёл собеседования большей части действующих сотрудников — поэтому общий уровень всей команды был ограничен сверху его личной планкой. Невысокий, немного полноватый, в очках под косматыми бровями, почти круглых, как и его живот, его не слишком короткие волосы были немного растрёпаны на затылке, оставляя давно стареющую глубокую залысину спереди — он смотрел на нас, скрестив руки, или пряча одну из них у себя за спиной.
— Грубиян с виду, но образованный и умудрённый годами эстет, «Анархист», любитель подымить, он носил бессменную черную жилетку с нашивками, а его чёрные кудрявые волосы спереди свивались в небольшой чуб, сзади же образовывали короткий «маллет»; ответы на мои вопросы о задачах он, по обыкновению, начинал со слов — «ну, батенька, смотрите…»;
— Девушка, ведущий программист, «Моралист», не юная, и не быстрая, но въедливая и знающая своё дело, с серьёзным лицом и ограничивающая комфортным для себя кругом во всем, от общения до работы — она так и не поделилась со мной своими увлечениями, оставляя эту информацию только для близких.
— Высокий, молодой, улыбчивый, беззаботный, пришедший в корпорацию еще студентом и поднявшийся за почти 10 лет в ней до позиции principal — тех. эксперт, но всё же ещё очень молодой и «Увлекаемый» коллегами на любой «движ»; он носил тканевый бежевый плащ до пят, пряча длинные нескладные руки в его карманах, ходил мягко и ровно, как-будто танцуя танго — когда голова двигается строго на одной высоте от земли — семеня и немного наклонив голову на бок.
— Иногда к ним присоединялись молодые коллеги, съездившие в Индию — один из них, настоящий «Гений», ушёл из компании, чтобы пройти путь просветления длиной в полгода, и вернулся обратно в офис 26-летним мыслителем с длинными, и уже седыми волосами…
— Шеф корпорации собирался закрывать одно из направлений как непрофильное — команду он уже уволил, её руководитель работал в компании уже давно, терять его не хотели — но, куда перевести? — ответ ещё не нашли, и попросили оставить его пока что у меня в офисе; «Нигилист».
Когда за пару лет до моего прихода, команде сделали объявление, что в случае готовности разработки флагманского продукта в срок всех сотрудников, вместе с семьями, отправят в Египет в отпуск за счёт компании, он заявил — «Вы нас обманете, и поездки не будет»; ребята же всё сделали в срок, кадровая служба уже всем купила путевки в Египет — но, «нигилист» не поехал, у него не было загранпаспорта, а сам он заявил — «Я же говорил, что вы нас обманете с путёвкой, ведь это ваше предложение было отправлять нас в Египет, а загранпаспорт вы мне не сделали».
Любое решение, принятое управленцами, встречалось председателем клуба с кислым и презрительным выражением лица, особенно, если сверху указывались сроки. Ведь как же так, какие-то менеджеры посмели указывать творцам что делать и когда должно быть готово…
Коллективная жалоба
Каждый из описанных коллег, и любой другой из нашей сотни, был ярким, самобытным, с жаждой знаний и не лишенным философского подхода к познанию мира. Они хотели считать себя гениями…
Руководство же, справедливо считало, что Сикстинская капелла была построена за конкретные деньги и сроки (правда, с превышением и того и другого), но нам до её уровня как-то очень еще далеко. А рынок ждёт в заданное время конкретный продукт, на который работает вся наша большая машина.
Руководство же, справедливо считало, что Сикстинская капелла была построена за конкретные деньги и сроки (правда, с превышением и того и другого), но нам до её уровня ещё очень далеко. А рынок ждёт в заданное время конкретный продукт, на который работает вся наша большая машина.
Корпорация была недовольна результатами последнего года — продукт получился ужасен и неудобен, руководство винило разработчиков, разработчики винили руководство — правда была, как обычно, где-то посередине. Но шеф решил — он хотел реформаций, хотел прозрачности и предсказуемости, хотел, чтобы разработчики осознавали скорость изменений на рынке, были более управляемы. Опустим методы реструктурирования подразделения и оптимизации процессов — это тема для целевых сайтов и дискуссий, здесь же скажу, что через 6 месяцев «все поставленные цели были достигнуты», но какой ценой? Не всем понравились изменения, кто-то решил побыстрее уйти, кто-то пришёл и свежей кровью разогнал внутренние механизмы, кто-то принял эти изменения, а кто-то решил бороться изнутри.
Однажды утром меня вызвали в корпоративную службу по управлению персоналом. На столе у директора по персоналу лежало открытое письмо, подписанное… «нигилистом» и неустановленной группой разработчиков. Ну, как неустановленной — прочитав письмо, я мог безошибочно определить автора каждой из всех четырнадцати фраз в этом письме, все эти фразы я уже слышал и понимал причины их появления.
Там было всё — от отсутствия улучшения условий в офисе до давления, оказываемого на разработчиков, чтобы заставить их, творцов, заниматься ремеслом вместо творчества. Вершиной претензии были фразы «вы что, хотите нас контролировать?» и «он хам, потому что заставляет нас работать». Сотрудники хотели встречи с владельцем бизнеса, настолько, что на день рождения им вручались корпоративные открытки, найденные в рекламной службе компании с подписью (конечно, от коллег), что-то вроде:
Дорогой Иван. Поздравляю тебя с Днём Рождения, спасибо за твой вклад в развитие компании!
подпись Президент Компании
В самой корпорации тоже не все разделяли подходы, которые мы применили к реорганизации — предыдущий HR VP, главный по кадрам в корпорации, предпочитала опираться на догмы из книги Хэнка Рэйнуотера «Как пасти котов» — хотя сам Хэнк уже тогда признавал, что книга устарела. И была очень недовольна, что тех самых прекрасных, собственноручно ею собранных гениев мы зажимаем в рамки прикладной разработки, и больше не даём разгуляться их творчеству в порыве «делаю то, что считаю нужным».
Если вы не читали эту книгу — ничего страшного (но, советую, для расширения кругозора, всё же почитать), но, вероятно, вы догадываетесь, что пасти котов — не стандартное действие, а лобовые методы не для выпаса применить вы не сможете.
Панику письмо, конечно, не вызвало — мы были готовы к любым проявлениям недовольства, и к итальянской забастовке, и к увольнениям. Но комфорта тоже не добавило. Интересный факт, который я упустил — неформальным лидером был «нигилист», причём, он мне никак не подчинялся и ничем не был ограничен, но имел влияние на ребят, находился среди них — он и был тем самым «Герески» из Ералаша… только вот к доске его было не вызвать.
Чем всё закончилось? Провели встречу, в составе меня, главы СБ, главы HR, со всеми, кто желал прийти — пришло больше половины коллектива, и на встрече им пояснили, что проблему услышали, поняли, но компания ждёт от всех работы в ключе «задание-решение-результат». Новые идеи продуктов и процессов обсуждать тоже готовы, но в формате предложений, а не ультиматумов «я хочу» и «я художник, я так вижу». И ещё раз рассказали о планах и смысле всех действий по реорганизации.
Со стороны коллектива общался «нигилист», более признаться кому-либо в авторстве письма духу не хватило — хотя, как я сказал, определить авторство было легко. Уволили ли мы кого-то? — конечно, нет, но предложили всем, кому не нравится компания и её изменения, выход за дверь, пытки никому здесь удовольствия не доставляли.
И самые буйные ушли — но всех, кто действительно был нужен компании, мы убедили остаться, нас покинули в итоге только самые нетерпеливые. «Пиквикский клуб» продолжил, как ни в чём не бывало, заседать по четвергам. А для «нигилиста» я потребовал найти другие помещения, вне нашей структуры, устранив его из коллектива, и морально показав, что никто прогибаться не будет, цели бизнеса синхронизированы и пересмотру подлежат после прохождения заданных этапов. Мы, кстати, не перестали с «нигилистом» здороваться и поздравлять друг друга с днями рождения.
============
Больше историй из найма и увольнений здесь.
Подписывайтесь на канал - зарисовки выходят каждый день.
Ставьте лайк, если понравилось
#увольнения