Господь сохранит его и сбережёт ему жизнь. Псалтырь 41:2
У меня есть приятельница — для меня Таня, для вас — Татьяна Михайловна. Ей чуток за шестьдесят, но посмотришь на неё — румяную, чернобровую, тёмные волосы вперемежку с серебряной нитью, и рябину в сахаре вспомнишь. Не едали? Непременно попробуйте. Признаю: горьковато-сладкая, она всё-таки на любителя, хоть и хороша с виду.
Вот и Татьяна моя, наверное, также. Даже странно, но замужем она не бывала и роман имела единственный. Несчастливый. После него Таня могла свою жизнь исковеркать по глупости, но удивительное и необъяснимое прикрыло её крылом. Залюбопытствовали? Тогда читайте историю.
Тане с детства пришлось быть понятливой. Ей было семь лет, когда отец ушёл из семьи в новое счастье. На прощание сказал дочери: «Ты уж пойми меня как-нибудь, дочка. Так бывает, что родители расстаются. А я всегда тебя помнить буду». И помнил, наверное. Из другого города, в котором со второй женой жил.
Правда, алименты исправно платил. Писем не писал - должно быть, буквы забыл. Осталась Таня с мамой и бабушкой. Неплохо жили. Но когда тринадцать девчонке исполнилось, мать её замуж за вдовца вышла, и его дочь-второклашка стала называть мачеху мамой. Тане в семье матери места не нашлось, и снова она услышала:
«Пойми меня, доченька, не обижайся. Ты почти взрослая, а мне так хочется мужа, семьи. Мы будем часто видеться, обещаю».
Но жили теперь в разных районах, новая семья много внимания требовала. И Таня ведь не одна оставалась, а в руках родной бабушки, и мать не больно о ней беспокоилась. Августина Алексеевна, бабушка, внучке советовала: "Отпусти их всех, Танечка. Пусть живут без вины. Да и разве нам плохо с тобой?"
И сумела Татьяне всех заменить: и мамку, и папку. Очень они любили друг друга. Не успели обернуться — Таня аттестат получила и решила в мастерицы пойти, как бабушка говорила. На самом деле после училища внучка стала мастером-закройщиком мужской одежды. На деле, всё шить умела и вышивала прекрасно.
Работала в ателье, заказы знакомые ей подкидывали. Бывало, как ни приду к ней, она или за швейной машинкой сидит, или журналы «Мода» листает. И ничего личного у неё не было, да и неоткуда. Рабочий коллектив — женский, на танцы подружка моя не ходила, рассуждая: «Ходить, чтоб у стенки стоять? Я так и дома могу, под проигрыватель».
Да, парни к Татьяне интереса не проявляли, называя девушкой на любителя. Чересчур пышной и румяной она была, не на их вкус. А по мне — так просто ничего не понимали они в статной девичьей красоте. Таня не расстраивалась, утверждая, что не верит в любовь — ни в материнскую, ни в отцовскую, ни между мужчиной и женщиной. Разве что в бабушкину.
Однако на двадцать шестом году пришлось ей свои убеждения засунуть куда подальше — влюбилась Таня, да так, что сил нет! Михаилом его звали. Он вместе с мамой в Танино ателье пришёл — костюм заказывать. Только после армии и в институт поступил — солидность сыну требовалась, по мнению маменьки. Она и на примерки с ним приходила.
Костюмом осталась довольна и поручила Мише отблагодарить мастера коробкой конфет. А он ещё букет приложил и в кино пригласил. Сам младше на пять лет. Большеротый, синеглазый блондин. Хороший рост, широкие плечи. Студент. Мамкин сын. Но в Тане женское волнение пробудил.
Когда касалась его во время примерки, сердце выпрыгивало из груди, и поцеловать хотелось. Закрутился у них страстный роман. Встречались вроде бы для культурной программы — в кино сходить, в театр на спектакль, а обоим пресно было. Уединение находили то у приятеля Мишки, то у Тани, когда Августина Алексеевна отсутствовала.
Михаил болтал, что хоть сейчас жениться готов. На дневной учёбе в институте настояли мать с отцом и пока он от них очень зависим. Но вот получит диплом, на работу устроится и Таню в ЗАГС на руках отнесёт. В знак серьёзного отношения хотел её матери, как свою невесту представить, но та предложила не спешить и чувства свои проверить.
А сама к Татьяне в ателье пришла и цинично сказала: «В качестве первой женщины для моего сына вы меня устраиваете, но стать его женой не рассчитывайте. Вы хорошая белошвейка, у окна засидевшаяся, а Миша равной невесты достоин. Образованной, красивой, а не такой неваляшки, как вы, Татьяна Михайловна».
Расстроившись и поплакав, Таня мне сказала с задором: «Пусть! Побуду с Мишей, сколько получится, а пострадать успею». Но большое несчастье к ней подкралось с другой стороны. Августина Алексеевна много лет жила с преодолением коварной болезни — рассеянный склероз называется.
Когда помоложе была, удавалось добиваться долгих ремиссий, а как вышла на пенсию, болезнь по ней с размаху ударила. Буквально за пару лет стойкие изменения в организме нарушили речь Августины Алексеевны и паралич ног вызвали. И движения рук пострадали, но меньше. Несамостоятельной стала бабушка Тани.
Пришлось инвалидную коляску купить и больше времени с ней проводить. Свидания влюблённой пары превратились в домашние. Михаил приходил к Тане часиков в шесть и через пару часов начинал скучать. Понимая, да и боясь совсем потерять, она привычное понимание проявляла, говоря с улыбкой:
«Ты, Миша, иди к приятелям. В кино или даже на дискотеку. А я бабушке внимание окажу и дела у меня есть».
Чего ей стоила эта улыбка, трудно представить, потому что про любовь к Мише Таня говорила: «Так люблю, что даже самой страшно! Всё стерплю, измену прощу, лишь бы вместе быть». Да, возможно такое, пока у парня интерес не остыл. А Мишка приходил всё реже, оправдываясь, что тошно ему, когда они целуются, а бабка в соседней комнате инвалидной коляской скрипит.
Вскоре открылось, что не только в Августине Алексеевне дело. Нашлась другая - красивая, смелая, Мишина ровесница, студентка гуманитарного института. Татьяна, сгорая от ревности, ходила на неё посмотреть, подгадав перерыв между лекциями у соперницы. Девушка оказалась точёной статуэткой с зелёными глазами и льняными волосами по пояс.
Куда до неё Тане! Убитая, сломленная пошла не домой, а в... церковь. А это были те времена, когда детей не открыто крестили, венчание осуждали, да и просто к заутренней сходить — сто раз оглянешься. Но Таня так в поддержке нуждалась, что остановить невозможно. Время было обеденное. В молельне никого.
Ноги у подруги моей подкосились, упала на колени перед ликами святых. Её сотрясали рыдания. Шептала: «Милосердный отец небесный, молю, помоги мне, пожалуйста. Не хочу остаться одна. Не лишай любви, она мне как воздух нужна...» Долго так плакала и шептала, шептала: «Не хочу, не могу быть одна».
Домой вернулась опустошённая и без надежды, на самом деле. Она уже в ателье на пол ставке работала, чтоб не оставлять надолго Августину Алексеевну. И дни её тусклыми были, друг на друга похожими. Утренняя тошнота стала неожиданностью. Причину Таня сразу поняла. И решила, что Господь ей дал шанс Михаила вернуть.
Пошла унижаться, хотя надеялась сделать счастливым. Разговор произошёл в сквере напротив института Михаила. Он смотрел мимо бывшей любимой. Слова, как камни:
«Я на тебе не женюсь, Таня. Прости, но больше не люблю. О ребёнке — ты серьёзно, у врача была? Могу подсуетиться насчёт укола. У однокурсника сестра — фармацевт, за 25 рэ может достать. Делаешь — и всё налаживается. Ну или сделай аборт».
«Не беспокойся, Миша, ребёнка не оставлю. Я уже его ненавижу, потому что он от тебя!» — с этими словами Таня пошла прочь, стараясь не горбиться.
Взять направление труда не составило. Врач-гинеколог равнодушно сказала: «Как видите, до процедуры два дня. Есть время подумать». Таня кивнула, но думать ей не о чем было. Зашла на работу и оформила неделю отпуска за свой счёт. Она так ужасно выглядела из-за своего несчастья, что отказать ей не посмели.
Теперь оставалось перемочься два дня. Потом — пусть её вычистят, освободят от ребёнка и от любви. Навсегда. Дома занималась бабушкой, что-то готовила. Ей захотелось выговориться, и неважно, прозвучит ли какой-то ответ. Подсев на кровать к Августине Алексеевне, подробно каждую деталь изложила — какой сладкой была любовь. Как неожиданно рухнуло счастье.
Как бессмысленно было бороться за Мишу и валяться на полу в церкви с бесполезной молитвой.
«Я беременна, ба. Взяла направление на аборт. Два дня, и всё кончится вместе с иллюзиями, верой во что-то. Ты заметила — меня все бросают. Отец, мама. Теперь Михаил. А, и ладно. Буду одна. Вернее, с тобой», — гладя бабушкины руки, говорила Татьяна.
А та вдруг задвигалась, заволновалась. Неужели всё поняла? «Та -ня, не смей. Ты не поняла. Он услышал...» И замерла, из уголков глаз по морщинкам катились слезы. «Фу, какая я дура. Нагрузила больную бабулю», — поморщилась Таня. Она не взяла в голову странные слова пожилой женщины: «Он услышал».
Два дня ожидания пережила тяжело. Скорей бы, скорей бы. Заранее сложила сумку - паспорт, направление, анализы, халат, женские мелочи. В последний день тяжести, пошла прогуляться на набережную. Погода стояла тёплая, солнечная. Было много гуляющих. Таня безразлично смотрела на весёлых детей, мам с колясками.
То, что было внутри, ребёнком не считала. Набор клеток. Тошная память, боль, которую хотелось изгнать поскорей и забыть. На другое утро, накормив и прибрав бабушку, предупредила: «Ба, я к обеду вернусь. Ночевать там не останусь. Больничный мне не нужен, оформила отпуск. Я ключ соседке оставлю, она заглянет к тебе».
Августина Алексеевна подняла руку и перекрестила её: «Таня, жду вас». Что за "вас"? Бедная бабушка, ставшая малоподвижной и тугодумной. Верная, любимая бабушка. В известное место прибыла вовремя, но до палаты не дошла. В приёмном покое, кроме бумаг от гинеколога, с неё паспорт потребовали. «Да-да. Я взяла. Сейчас».
Но паспорта в сумке не нашлось, даже когда всё вытряхнула из неё. Татьяна занервничала: «Был. Я точно помню. А так нельзя, в виде исключения? Я потом принесу». Но ей категорично отказали. Посоветовали поспешить, и, если успеет привезти, аборт состоится. Чертыхаясь и всё на свете проклиная, Таня помчалась домой.
Не раздеваясь, не зайдя к бабушке, принялась искать паспорт. Документ испарился. Вне себя Татьяна позвонила в кабинет участкового гинеколога, умоляя дать «какую-нибудь» справку, а она приложит к ней свидетельство о рождении... «Без паспорта с вами заниматься не станут. Таковы правила. Необходимо подтверждение личности», — отчеканила врач и отключилась.
Тупик. Безнадёга. Но куда мог подеваться паспорт?! Вечером понадобилось перестелить бабушкину постель. Из-под сдёрнутой наволочки выпал Татьянин паспорт. Развернув к себе коляску с Августиной Алексеевной, она закричала: «Кто, кто тебе помогал?! Соседка? Ты её научила в моей сумке порыться?»
Она даже забыла, что ключа на постоянной основе у соседки нет и, значит, кому-то следовало открыть ей дверь Больная на это неспособна. «Бог ноги дал. Встала, взяла. Помог. Ты не одна будешь, Таня», — проговорила старуха. Её глаза сияли торжеством. Через восемь месяцев моя подруга родила дочку — хорошенькую куколку, Малышка сразу заполнила мамку свою любовью и счастьем.
... Сейчас подруге моей за шестьдесят. Она живёт вместе с дочкой, внуком, внучкой и зятем в просторном доме. Квартиру почившей Августины Алексеевны давно продали. Житьё у Татьяны Михайловны замечательное. Её почитают. Внуки её обожают. Дочь Даша с ней секретничает. И всё это она имеет благодаря давнему, необъяснимому чуду. Или объяснимому?
Благодарю за прочтение. Пишите. Голосуйте. Подписывайтесь. Лина.