Стояла чудесная лунная ночь. Яркая, полная луна освещала все окрестности, придавая им причудливый облик внеземной красоты и легкого флёра фантастичности.
Народ, который за день упахался так, что ног под собой не чуял, спал без тех самых задних ног, и никак не мог оценить все трудовые усилия ночного светила.
А светило светило изо всех светлых сил!
Если очень стараться, то обязательно найдётся кто-то, кто так или иначе оценит твои старания!
- Твои глаза как два агата!
Взвыло дружное трио под бренчание мандолины где-то на околице села. Взвыло так старательно и дружно, что в избах задрожали стекла. И ему сразу же ответили псы со всех концов села и громкий голос, явно настолько обозлившийся, что страх потерявший по дороге к окошку:
- А ну-кася, вали туда-то!
- В тебя влюблен я прямо весь! – продолжило трио.
- Влюбляйся где-нибудь не здесь! – посоветовал тот же смелый голос. Из-за ставен.
- Я без тебя жить не могу! – трио не унималось.
- Ну, всё! Держись! Уже иду!
Голос смолк. Зато послышался громкий топот, который во внезапно наступившей тишине показался уже совсем не спящему селу просто оглушительным.
Топот стих, сменившись плюхом, и громким, оскорбленным, совсем не музыкальным подвыванием.
- Вали-ка ты уже отсюда! – выдавал напутствия голос, - преследовать тебя не буду!
От околицы куда-то в сторону послышался шум бегущего тела, и недолго слышимое молчание.
Этот песенно – поэтический батл, наконец-то, закончился. Село начало пытаться вновь заснуть. Потому что, как ни была прекрасна ночь, завтра предстоял новый, долгий, трудовой день.
Ягуся скатилась с печки от настойчиво стука в дверь.
- ГОРЫНЫЧ! – ахнула она, разглядывая трехголовое чудушко.
На ушах, гребне, хвосте, крыльях, да на всём Горыныче, где только смогло зацепиться висело нечто! Очень, очень похожее на помои. А судя по запаху, минимум трехдневные.
- А ну, бегом марш в баню! – скомандовала Яга, - на твое счастье топили нынче, ещё не успела остыть.
Угощая чаем чистого, почти блестящего, но крайне обиженного и до последней чешуйки оскорбленного Горыныча, Яга выпытала все подробности.
- Так ты серенаду пел? – давилась она чаем пополам со смехом.
- Да, - сердито отвечал Змей, - во всех романах, все рыцари поют их своим дамам!
- Так, где ж ты рыцаря-то нашел?! – уже почти валилась с табуретки Яга,- а дама где?!
Горыныч смущенно, но ещё более обиженно насупился:
- Ну, не рыцарь, я не рыцарь! Но вдруг дама найдется?! Надо ж мне было потренироваться!
Яга больше не могла. Прежде чем ответить, она долго пыталась отдышаться.
- Вот найдется, ей и споешь! Нашел где голосить! Да ещё в три голоса!
Яга, ярко представив «счастье» селян, вновь согнулась от смеха.
Горынычу оставалось радоваться только одному. Баюн нынче был где-то не тут. Не в Избушке.
Иначе…Горыныч аж прикрыл глаза от ужаса! Иначе не миновать недели, а то и месяца подколов.
Хоть в чём-то ему сегодня повезло! Придя домой, он злобно и крайне обиженно засунул все рыцарские романы на самую дальнюю полку.
Вот найдется дама сердца, тогда и вытащит!
А пока…тьху! Морковный хвост, зацепившийся ботвой за хвост Горыныча, напомнил о том, о чём ему вспоминать сегодня совсем не хотелось!