Эрик Бёрдон - личность в музыкальном мире легендарная, без всяких натяжек. Он стал известен как фронтмен группы The Animals. Я уже "давал слово" всем участникам группы по поводу творчества этой группы и то интервью вызвало естественный интерес у читателей. Ссылку на ту статью я даю в конце. Я уже как -то говорил, что мне больше нравится читать интервью музыкантов, чем книги о них. Вот и здесь в одной статье я собрал несколько высказываний из разных интервью музыканта 2013, 2017 и 2023 годов.
Когда в 2017 году Эрик Бердон появился на юбилейном концерте, посвященному 50-летию Монтерейского поп-фестиваля - один из немногих артистов, которые сыграли в оригинальном списке участников - зрители были в восторге от качества его исполнения. Это редкий артист, который в свои 80 с лишним лет все еще может проявлять столько же страсти и огня, сколько и в свои 20!
Бердон, родившийся 11 мая 1941 года, спел несколько своих хитов The Animals в Монтерее, а также свою новую кавер-версию песни Buffalo Springfield “For What It's Worth”, которая в некотором смысле так же актуальна сегодня, как и в 60-е годы. Память остается естественной силой в рок-музыке.
Большая часть этих интервью никогда ранее не появлялась, вплоть до 2017 года..
Вопрос : Что вы помните о времени, проведенном с Джими Хендриксом в его последние дни?
Все как будто было в темноте. Я не очень старался, но в то время это было лучшее, что я мог сделать, - предупредить этого парня, что его пребывание на этой земле в опасности, если он не образумится. Я не смог с ним связаться в тот день. Я не думаю, что кто-то был настоящим другом Джими, за исключением, может быть, его старых приятелей из Сиэтла. Когда он был в Лондоне, он был чужаком в чужой стране, и люди, которые хотели “помочь” ему, просто помогали ему найти еще кокаина или новейшей кислоты. Надо сказать, что за все время, что я знал Джими, он никогда не употреблял героин, но я могу ошибаться. Он был очень неуравновешенным человеком. На мой взгляд, человек, принимающий психоделики, смотрит в светлое будущее и получает благословение на понимание всего хорошего в жизни. Но все это скоротечно. Это все, что я могу о нем сказать.
Вопрос: Как лично вам удалось избежать “клуба 27”?
Мне помогло присутствие в моей жизни обоих родителей. Однажды я пришел домой под кайфом, чтобы повидаться со своим отцом, рабочим парнем из Ньюкасла, который понятия не имел, что такое наркотики, и я сказал ему, что за мной прилетят летающие тарелки, и они доставят меня в любую точку мира, и мы спасем планету. Какая-то чушь в этом роде. И он сказал: “Если ты действительно в это веришь, почему я должен сомневаться в том, что ты говоришь, даже если я не понимаю, откуда это берется, как насчет того, чтобы пойти в бар и выпить пинту пива?” Это была его реальность, понимаешь? Может это меня спасло, не знаю. Но я так думаю.
Какая история стоит за песней “27 Forever” на одном из ваших альбомов?
Все началось с того, что довольно давно я осознал, что люди, которые были мне близки и всегда были в поле моего зрения, ушли из жизни, иногда при сомнительных обстоятельствах - теперь это не имеет никакого значения, они ушли, но почему они должны были умереть в возрасте именно 27 лет? Если присмотреться, то список окажется длиннее, чем мы знаем, и это не только музыканты, употреблявшие наркотики и тому подобное, но и люди из таких миров, где вы даже не подумали бы, что такое может случиться. Один из лучших британских шпионов во время Второй мировой войны пропал без вести, и после войны все историки пытались выяснить, что с ним случилось. Он умер, как ни странно, в возрасте 27 лет. Роберт Джонсон был первым, о ком мы знаем, Пигпен из Grateful Dead - список невероятный.
Вопрос: Каково было познакомиться с другими вашими музыкальными кумирами?
Когда мы начали выступать, я познакомился с ними со всеми, и было удивительно оказаться в том же мире, что и они. Потрясение за потрясением, когда я стал участником The Animals, и мы отправились в Нью-Йорк с Чаком Берри. Но это не значит, что мы ему подражали. Хотя он на всех влиял. Но так было в то время, и это многому научило меня, какую энергию я должен вкладывать, чтобы нравиться людям.
Сегодня молодежь составляет большую часть вашей аудитории?
Безусловно, они являются частью моей аудитории, особенно в Европе, но и в США тоже, теперь, когда я стал известен и получаю много внимания. Я даю много интервью, задаю вопросы со сцены, и есть некоторые из тех, кто задает мне вопросы, - это молодые люди, которые спрашивают, что им следует делать, как продвинуться в мире музыки. И я отвечаю: “Найдите работу получше”.
Почему вы отговариваете молодых людей от работы в музыкальном бизнесе?
Когда я писал “27 Forever” (песня Бёрдона), я думал об этой песне, как о предостережении таким молодым людям, как Джастин Бибер. Только что они были нормальными детьми, а в следующую минуту их втягивают в это безумие. Как они собираются с этим справляться? Что происходит с человеком?
Каково это было - внезапно стать знаменитым во время британского вторжения?
У меня была прекрасная жизнь до того, как я присоединился к "The Animals". Я изучал живопись до этого. Я был сумасшедшим и настолько неуправляемым, насколько это было возможно, ездил в Париж и Лондон на обратном пути, чтобы купить пластинки, которые я не мог купить в своем родном городе, встречался с людьми, которые были очарованы блюзом так же, как и я, ходил по ночным клубам, путешествовал автостопом. В художественной школе у меня было два месяца летних каникул, так что один месяц я брался за разную, порой самую невероятно сложную работу, за которую никто не хотел браться, и получал приличную сумму денег и уезжал на континент. Париж был похож на мое первое знакомство с Нью-Йорком. Я знал, что жизнь в Нью-Йорке, вероятно, очень похожа на парижскую. Этому способствовало то, что там в клубах играло так много экспатов.
Посмотрите Эрик Бёрдон исполняет “House of the Rising Sun”.
Что впервые привлекло вас к американскому блюзу?
Он стал моей религией. Он помог мне осознать силу человеческого духа. Что я имею в виду? Когда вы смотрите на Тину Тернер, вы вспоминаете, что она собирала хлопок в детстве, прежде чем стать артисткой, она говорит: “Это то, что сделало меня сильной!” Мы были просто очарованы экзотическим, эротичным ощущением, которое можно было получить из трех аккордов и бэкбита, и тем, как научиться петь в этом стиле. Раз или два люди подходили ко мне и спрашивали: “Почему ты поешь с американским акцентом? Но когда вы говорите, вы немного похожи на британца”. Я сказал, что это как итальянская опера - лучше, если ее поют на итальянском.
Разве в 60-е вы не слушали много джаза?
Я вырос на джазе. Я вырос на одном утверждении: английская поп-музыка была ужасной, затем появились импортные пластинки, такие как Johnnie Ray, затем переход к кантри и фолку, затем к скиффлу. Затем из скиффла появились электрогитары, и это положило начало увлечению роком. А потом в моем родном городе появились такие парни, как Мадди Уотерс и Джон Ли Хукер, и это нас зажгло. Мы просто хотели быть похожими на этих парней.
Как вы находили материал для песен the Animals?
“Don't Let Me Be Misunderstood” была написана Ниной Симон, но это был редкий случай. Многие песни были написаны в The Brill Building с помощью нашего продюсера. Мы понятия не имели, что такое здание Брилла и кто в нем работает. Мы просто думали, что песни написаны для нас. Мы наложили свое видение и звук на эти песни.
Как получилось, что “House of the Rising Sun” стал вашим первым хитом?
Я некоторое время слушал “Rising Sun” в различных фолк-клубах Ньюкасла. Они не знали текста песни. Пели, как хотели. Затем я нашел первый альбом Дилана и понял, что там было гораздо больше текста, о существовании которого я и не подозревал. Затем мы отправились в тур с участием Чака Берри, и все пытались перекричать Чака Берри, а я предложил, давайте возьмем эту песню “House of the Rising Sun” и вставим ее в середину шоу, и это отлично сработало, и публика нас запомнила.
Что послужило толчком к распаду первоначальной группы в 1966 году и созданию новой группы Animals?
Я был под кайфом! В 64-м году я впервые приехал в Сан-Франциско с Чаком Берри, и мне захотелось прямиком отправиться в центр города, в "Hungry I" [ночной клуб] и посмотреть на Ленни Брюса. Все были в черном - как у битников. Потом я вернулся туда опять [пару лет спустя], и мне показалось, что кто-то взял краску и просто размазал ее по стенам. Наступили перемены. В Англии ничего не происходило, и я попался на крючок, к которому было привязана леска и грузило. Все новые Animals тоже были британцами. Я познакомился с ними в Лондоне, и все они выразили энтузиазм по поводу того, что происходило в Сан-Франциско, поэтому я легко подписал с ними контракт.
Каково это было уходить из группы?
Это сложно. Но уходить нужно тогда, когда у тебя уже есть имя. Когда уходят барабанщики или басисты, они обычно не становятся знаменитыми. Чаще уходят фронтмены, на которых ходит публика. Им в этом плане легче - их имена быстрее запоминаются. Но и у них не всегда получается добраться до успеха. Примеров этому много.
Чем бы ты еще хотел заниматься?
Я не знаю [смеется]. Я желаю себе успеха на моем следующем концерте.
Посмотрите как The Animals исполняют “I’m Crying”
Сложно ли донести до слушателей твою новую музыку, ведь люди запомнили тебя по прошлым песням?
На самом деле, это очень просто. Единственное, что с новыми песнями - мне предстоит много работы, чтобы выучить тексты песен. Все должно быть так, как будто я знаю их вдоль и поперек. Вероятно, так оно и бывает во время записи. Я должен убедить людей, что я знаком с новым материалом так же хорошо, как и со старым.
Как вам удается сохранять свежесть и давать слушателям то, чего они ожидают?
Я усвоил этот урок давным-давно - его нельзя игнорировать и ему довольно легко следовать. Все зависит от того, клюнет на него рыба или нет. Если вы видите, что зрители волнуются и радуются этому, тогда все в порядке. У нас есть большой репертуар песен Animals на выбор, в зависимости от ситуации, и люди до сих пор считают их свежими. И это круто. А еще есть "дикие вставки" - песни, которые я просто люблю и которые хочу петь. Независимо от того, как их воспримет аудитория. А еще есть новый материал, так что, на самом деле, это слишком много.
Вы, наверное, могли бы сделать четырехчасовое шоу.
Ну, мой разум смог бы, а тело - нет.
На ваших альбомах вы часто оглядываетесь назад.
Что ж, я был бы дураком, если бы сказал, что это никак не связано с моим возрастом во времени и пространстве. Когда вы доживаете до моего возраста, мы все когда-нибудь столкнемся с дамой в черном. Ты скучаешь по стольким людям, которых больше нет рядом, поэтому тебе приходится думать только о себе. И с твоим телом начинают происходить странные вещи - хм, почему моя нога не работает сегодня утром? Вчера все это работало.
Вы делаете какие-нибудь вокальные упражнения, чтобы поддерживать свой певческий голос в форме?
Голос живет во мне, и он вырывается наружу, и я не знаю, почему и как это происходит, но я ничего не делаю, чтобы поддерживать его в форме. Это дар, и поэтому я должен продолжать им пользоваться. Я буду проклят, если не воспользуюсь тем, что мне дано.
=============
И как всегда спасибо вам за ваше внимание. Подписывайтесь, присоединяйтесь к нашему сообществу - впереди еще много разных статей о нашей музыке.