8 марта 1953 года восьмиклассник Володя Высоцкий, пройдя мимо гроба с телом покойного И.В. Сталина, вернулся домой и написал стихотворение «Моя клятва».
Опоясана трауром лент,
Погрузилась в молчанье Москва,
Глубока её скорбь о вожде,
Сердце болью сжимает тоска.
Я иду средь потока людей,
Горе сердце сковало моё,
Я иду, чтоб взглянуть поскорей
На вождя дорогого чело…
Жжёт глаза мои страшный огонь,
И не верю я чёрной беде,
Давит грудь несмолкаемый стон,
Плачет сердце о мудром вожде.
Разливается траурный марш,
Стонут скрипки и стонут сердца,
Я у гроба клянусь не забыть
Дорогого вождя и отца.
Я клянусь: буду в ногу идти
С дружной, крепкой и братской семьёй,
Буду светлое знамя нести,
Что вручил ты нам, Сталин родной.
В эти скорбно-тяжёлые дни
Поклянусь у могилы твоей
Не щадить молодых своих сил
Для великой Отчизны моей.
Имя Сталин в веках будет жить,
Будет реять оно над землёй,
Имя Сталин нам будет светить
Вечным солнцем и вечной звездой.
8 марта 1953 г.
Через много лет одноклассник и друг Высоцкого В. Акимов вспоминал:
«Особой доблестью среди ребят считалось пройти в Колонный зал. Мы с Володей были дважды – через все оцепления, где прося, где хитря; по крышам, по чердакам, пожарным лестницам; чужим квартирам, выходившим чёрными ходами на другие улицы или в проходные дворы; под грузовиками; под животами лошадей; опять вверх-вниз, выкручиваясь из разнообразнейших неприятностей, пробирались, пробирались, пролезали, пробегали, ныряли, прыгали, проползали. Так и попрощались с вождём».
В результате этих хитроумных маневров удалось проникнуть в Колонный зал и даже пройти мимо гроба с телом покойного Сталина. На Высоцкого все это произвело такое впечатление, что, придя домой, он достал ручку, тетрадь и на одном дыхании сочинил стихи. Они шли из сердца. Первым слушателем была его мама, Нина Максимовна. Ей стихи понравились, и она отнесла их в стенгазету учреждения, в котором тогда работала. Редактор стихи принял на ура и с радостью напечатал.
Не совсем взрослый, но уже не мальчик, он переживал вместе со всей страной смерть такого человека по-своему. О том, что есть конъюнктура, лицемерие и фальшь, в то время Володя еще не знал. Стихи писал искренние, хотя и по юношески, наивно. Главное, в чем он клялся – это была любовь к Родине, дружной братской семье народов. И остался верен этой клятве до конца. Так что плохого в этой клятве? И что в ней неправильного?
Вокруг этого стихотворения ведется острая полемика. Одни называют стихи – ошибкой незрелого поэта, другие – выплеском эмоций юношеского максимализма и, как следствие – сталинизма, мальчика, который не вышел из подросткового возраста. А когда вышел, то понял, какой был дурак и при каждом случае плевался в своего бывшего кумира. Якобы Высоцкий от этих стихов сто раз отрекся.
Вот и Марина Влади говорит о том же:
Ты острее, чем другие ребята твоего поколения, чувствуешь на себе сталинские наставления, клевету, чванство и произвол. Ты заклеймишь все эго в своих песнях. Придавленный окружающей тебя обыденностью, отмеченный исторической обстановкой — «победителей не судят», — ты искалечен не физически, как твои товарищи, но душевно. Твои поэтические и чисто юношеские фантазии, уже тогда сложные и противоречивые, похоронены под слоем «хороших поступков», торжественных выходов в свет — «на людей посмотреть и себя показать». А после сытного ужина никто даже не подумает поговорить с обеспокоенным ребёнком, который ложится спать и мечтает. К счастью, есть нежная и любящая мачеха. Она смягчает для тебя этот период терпеливой заботой и тем, что осталось в ней от древней культуры Армении — её родной земли.
Только ради неё я заставляла тебя видеться с отцом. Все это время я тянула тебя за рукав, я назначала эти встречи, я водила тебя на скучные ужины. Тебе не о чем было с ним говорить, и говорила я.
Гораздо позже я поняла: из-за всего этого — отца, матери, обстановки и уже тогда изгнания — ты начал с тринадцати лет напиваться.
М.Влади "Владимир или прерванный полет"
Верить Марине Влади? Не знаю. Когда только вышла ее книга, ее достать было очень сложно, но удалось купить. Тогда много, из ею написанного, казалось откровением. Но перечитав ее уже через десяток лет в более зрелом возрасте, возникли возникло ощущение сплошного самолюбования Влади. И какое-то внутреннее ощущение предвзятости, субъективности описываемого ей - от тягот советского быта до восхваления жизни на Западе. Про Высоцкого Влади могла насочинять что угодно, бумага все стерпит.
Но, как написал другой гений - рукописи не горят. Написанное самим Высоцким останется таким, каким его принес в мир сам автор. Чистые стихи чистого сердца, а не так, как их трактуют другие в соответствии со своими политическими убеждениями и взглядами на нашу историю.
Предыдущая статья
------------------------------
Продолжение следует
-------------------------------