16 января, 2013
— Давай съезди в больницу, там туристам поможешь перевести
что-то, — сообщил в трубку голос шефа, и в то утро в самом начале
сезона ничто не предвещало беды.
Знать языки, конечно, хорошо, но была в гидском деле и обратная
сторона медали: тебя всюду посылают выполнять какие-то задания
помимо топламы, трансфера и столь милых сердцу туров на яхте. А
почему все было устроено именно так? Да потому что отельные гиды не
имели ни малейшего желания сами разбираться с дерьмом своих
туристов — проще «проперчить мясо» на очередном инфо-коктейле и
положить в карман лишний доллар. А кто же поедет улаживать
проблемы?
Правильно — рядовой гид, который знает турецкий язык. Такой, как я.
Туристы из Москвы стали заложниками бодрумского
госпиталя
В той больнице, центральном частном госпитале Бодрума, услужливые
сестрички завели меня в путаные катакомбы, пока я не попала в кабинет
дядечки, отвечающего «за связи с общественностью». Напротив Исхак
бея притулилась на стульчике скромная дама с абсолютно серым лицом
и волосами, собранными в низкий хвост. Она посвятила меня в суть
дела:
— Муж плавал в море, у него сильно закололо в левом боку, вызвали
доктора, что в отеле, он отправил нас в больницу в Тургутрейсе, там
сказали «это сердце», только смерили давление, вкололи укол и перевезли нас сюда. Тут муж уже сутки, а нам послезавтра улетать,
сегодня я хочу его забрать.
«Отлично, — наивно подумала я. — Сейчас мы быстренько тут все
порешаем, закину их в отель и — свободна!».
Однако как раз в вопросе выписки невезучего супруга мадам Исхак бей
никак не хотел соглашаться.
— Мы не можем отпустить больного, он перенес микроинфаркт, это
просто опасно — покидать лечебное учреждение в его состоянии! —
восклицал больничный чиновник, глядя прямо в душу немигающими
глазами, на дне которых смутно угадывалась ложь. У меня где-то под
кожей родилось ощущение, что надо устраиваться поудобнее на
совершенно не удобных креслах больницы. Смотреть в глаза
растерянной москвички не хотелось совсем.
Сколько стоит больничный в Бодруме?
Худо-бедно через какое-то время женщине удалось убедить турка, что
она забирает мужа под свою ответственность, ведь нет никакой
возможности упускать свой рейс на Домодедово, да и Турция ваша, где
на голову валятся всякие напасти, у нас уже вот где. Дама с моей
языковой поддержкой подписала нужные бумаги, и тут вдруг в руках
неугомонного Исхак бея возник счет за оказанные услуги.
А в нем чёрным по белому: 3300 американских долларов.
Я не поверила глазам, а что говорить о несчастной москвичке?
Разумеется, у нее не было таких денег. Удовлетворенная просьба
увидеть список тех лекарств и услуг, что были оказаны на 3300 баксов,
не принесла облегчения.
— Как я могу проверить, что они ему делали? — справедливо
вопрошала она в маленьком кабинетике Исхак бея.
Тот же словно встал грудью на защиту рубежей и заявил, что без оплаты
болезный муженек из сего богоугодного заведения не выйдет. Делать
нечего — страдалице-жене пришлось звонить в страховую компанию.
Там с ней поговорили довольно холодно, а кроме того выяснилось, что
заболевания сердечно-сосудистой системы страховкой покрываются
лишь в размере тысячи долларов.
И знаете, что? Эта тысяча ушла в первой больничке, куда загремел
горемыка-турист с коликами в левом боку. Видно, в Бодруме температуру
с давлением измеряют за косарь зеленых.
Совершенно убитая моя подопечная сникла, я увидела воочию, как
выглядит состояние «руки опустились».
После негативного общения со страховой ее диалог с Исхак беем был
таким:
— У меня нет таких денег.
— Ищите, звоните в Москву, занимайте у знакомых, в банке...
— Мне не у кого взять!
— Ищите, вы должны оплатить счет, вашему мужу провели
интенсивную терапию, дорогостоящие лекарства...
Диагноз — алчность в последней стадии,
осложнённая цинизмом
Конфликт не утихал, ситуация давила на мозг гидравлическим прессом.
Москвичке дали поговорить с мужем по телефону: голос его был бодр,
пациенту не терпелось покинуть больничную палату. Но как только она
сообщила «добрым» докторам, что мужа своего предпочитает забрать,
крупный дядя в белом халате что-то быстро шепнул медсестре, та
убежала, и через несколько часов безрезультатных бесед с Исхак беем
повторно поговорить с мужем дама уже не смогла.
— Он сейчас заснул, ему поставили успокоительное, он там бушевал,
просил водки, сигарет... — мягким, обволакивающим голосом
прошелестел подлый Исхак.
Мое тонко настроенное на баланс справедливости в мире сердце не
выдержало, я выпалила ему в лицо, позабыв рамки роли переводчика:
— Да вы бессовестный человек!
Надо было видеть, как эго турка, начальника и самца взбеленилось: мне
показалось, сейчас ударит.
Не замахнулся, но очень хотел.
Портрет алчной, продажной и лицемерной турецкой медицины стоял
передо мной, крича в лицо во все свое луженое горло. Мне было
интересно, клятва Гиппократа имеет хоть какое-то значении для этих
эскулапов или тут, в мире туризма, все решают только деньги? Ситуация
в больнице выжала из меня все соки, отчасти потому что я приняла ее
близко к сердцу, отчасти из-за того, что между двух огней оказалась
именно я, гидша-переводчица.
К кому бежать, если прижмёт
Наш отдел guest relations* в Анталии посоветовал моей туристке
позвонить в консульство. Она так и сделала, ей очень долго диктовали в
трубку, как правильно составить письменную жалобу на больницу.
День валился за горизонт, я несколько тысяч раз успела позвонить
Рамизу в надежде, что он отзовёт меня с задания.
— Ну, побудь еще немного, может, надо будет помочь с консульством
пообщаться, — следовал ответ.
В итоге я помогла безутешной женушке отправить факсом ее жалобу.
Государственное учреждение вечером закончило свою работу, и
результат обещан был лишь к утру, а моя туристка никак не хотела
покидать госпиталь. Так она там и заночевала, после того, как чуть было
не согласилась поехать со мной на машине в отель в Тургутрейсе.
Когда часам к десяти вечера я оказалась в своей комнате и легла на
кровать, казалось, что по мне проехались катком. Раз двадцать.
На следующее утро проснулась от звонка Рамиза:
— Давай в больницу, там консульство вмешалось, надо быть нашему
представителю, отвезешь их в отель — его выпускают.
(И это, учитывая, что шеф обещал мне до обеда свободное время).
Второй день в застенках частного госпиталя несколько отличался от
первого. Исхак бей был нейтрально любезен, позабыв вчерашний срыв и
то, как жаловался на меня в анталийский офис «Орхестры». Он, едва
заметно пряча глаза, сообщил, что «пациента выпускают, сейчас его
готовят к выписке».
Турецкие врачи готовы на всё
Жена ожидала мужа у дверей реанимации и, увидев меня, тут же
рассказала страшный триллер о своих ночных приключениях в больнице.
Ее пытались выгнать, она же хотела повидать спящего крепким
наркотическим сном супруга. Утром проблема разрешилась,
злополучные три с лишним тысячи долларов внезапно рассосались сами
по себе после волшебного звонка из консульства.
Больного выкатили из отделения интенсивной терапии на коляске,
измотанная дама подскочила в ужасе от того, во что превратили местные врачи ее мужа: он весь опух, побледнел и не был похож на себя. Речь и
движения мужчины были заторможенными.
Как бы то ни было, я радовалась, что гнетущая история подходит к концу,
посадила обоих в «миник», и мы направились в Тургутрейс.
В дороге нас настиг «постскриптум». Пакостные турецкие «доктора» и
под конец сумели нагадить упорхнувшим из их лап «клиентам». Прямо в
машине мужика начало рвать кровищей — она залила его рубашку,
сидения, пол, попала на брюки супруги, охавшей:
— Они порвали ему желудок!
Адреналин бушевал у меня в крови, но мы не свернули с пути, решив все
же ехать в отель.
И правильно сделали. Там у входа пару встретила мать жены, и я,
наконец, избавилась от кошмара под названием «Страховка и турецкие
больницы».
Гораздо позже от Мехмеда, чьими туристами и была несчастная
московская чета, я узнала, что мужчину накачали раствором марганцовки
специально в надежде, что испуганные глупые русские сразу же вернутся
в больницу, а уж там опытные доктора сумеют отыграться.
Честный водитель Энгин недоумевал, чем же это запачкали его славный
микроавтобус, когда мы стояли на СТО и юркий мальчишка оттирал наш
салон. Я пила обжигающий турецкий чай в стеклянном стаканчике. А еще
спустя месяц-полтора осознала, как именно турки умудряются извлекать
выгоду из всех «нестраховых» случаев.
Рецепт от Бумагомараки
В тексте трансфера есть одна «страшилка»:
— Помните, что травма, полученная в состоянии алкогольного
опьянения, не является страховым случаем...
Если турист поступает с переломом или подобной травмой, «добрые»
доктора стараются подать всю историю так, словно пациент был
обязательно пьяным.
Однажды я ездила с молодой парой в управление безопасности по
совету очередной бесстыжей больнички. Офицер полиции удивился и
сообщил, что они не проводят медосвидетельствования на предмет
алкогольного опьянения, это делают доктора в поликлиниках (что
логично), и отправил нас обратно. Там в регистратуре я подробно разъяснила точку зрения местной полиции, и вроде бы, это
подействовало.
Что любопытно, особые расценки на свои услуги врачи предъявляют
только туристам: гидов нашей компании осматривали и лечили
бесплатно.
Единственно верное решение, подумалось мне после всех больничных
мытарств, — это не болеть в чужих странах ВООБЩЕ. Запасаться всеми
возможными таблетками, везти по полчемодана пилюль.
Гражданам с тяжелыми заболеваниями я на полном серьезе рекомендую
даже и не соваться за рубеж, а отправиться в санатории Белокурихи: там
и здоровье поправите, и природа шикарная, и лишнего с вас не возьмут.
Не обколют наркотой, не накачают марганцовкой.
Без песчаного пляжа прожить можно, без потерянного здоровья — увы,
нет.
* англ. — отдел по работе с гостями