Эту историю о себе рассказала мне одна знакомая. Согласие на публикацию с моими дополнениями получена.
У матери был непростой характер. И если я её не слушалась или как-то обижала, она переставала со мной разговаривать, и это молчание могло тянуться неделю. Это были тяжелые для меня дни. Я их запомнила на всю жизнь. Меня отвергают, а значит не любят. Я никому не нужна.
Эту историю о себе рассказала мне одна знакомая. Согласие на публикацию с моими дополнениями получена.
У матери был непростой характер. И если я её не слушалась или как-то обижала, она переставала со мной разговаривать, и это молчание могло тянуться неделю. Это были тяжелые для меня дни. Я их запомнила на всю жизнь. Меня отвергают, а значит не любят. Я никому не нужна.
Да, это закалило мой характер. Первая сдавалась мать.
Но во мне на всю жизнь закрепилась мысль, что меня нельзя любить. Это перешло потом на отношения с мужчинами. Я долго им не верила. Я не верила, что они могут в меня влюбляться. Я добивалась их сама. А так как в молодости я была интересна, большого труда это не составляло. А добившись, я их бросала.
Этот страх отвержения перешел и на отношения с сыном. Я вела себя так же, как и моя мать, по любому поводу, когда он выходил из-под моего подчинения. Я переставала его замечать. И это было для него самым болезненным наказанием, которое он не мог выдержать и одного дня.
Боюсь, что я подавила своего сына. Меня радует, что оторвавшись от родительской семьи и став самостоятельным, он все-таки выразил себя как личность. Однако, его выдрессированная годами склонность к подчинению, перешла и на семейные отношения. Теперь он находится под полным контролем жены.
И даже сейчас, когда мне кажется, что сын ответил мне не совсем вежливо, во мне поднимается та детская травма отвержения и ненужности, с которой мне приходится справляться. Я знаю, что сын меня любит.
Кто нанес травму моей матери я не знаю. У неё было не самое лёгкое детство и юность. В 30-х годах во время голода умерла её любимая бабушка, отравившись ядовитыми колосьями с полей.
Моя бабушка родила её в тайне, одна в бане. И только потом принесла в семью. Её отец был из высланных мельников в селе. И матери пришлось отказаться от него, когда её принимали в пионеры. Во время студенческих лет, она пережила войну, на которой погиб её единственный любимый брат, который оберегал её и заботился о ней, инвалиде. У неё был детский церебральный паралич. В то время ещё не изобрели прививку от него. И так как в нашей стране к инвалидам не все хорошо относились, а дети в этом плане вообще жестоки, то скорее всего травмы она получала всю свою жизнь, начиная с детства.
Делая вывод и проводя анализ поведения матери, хотя сделать это в отношении близкого и самого любимого человека в детстве достаточно сложно, я прихожу к выводу, что у матери развился и закрепился нарциссизм, как защитная реакция. Но я не могу сказать, что это было нарциссическим расстройством личности.
Как личность она была цельной и целеустремленной, к тому же очень образованной и умной. И у неё была эта эмпатия, отсутствие которой является одним из компонентов определения патологии. Она была очень отзывчивым и эмпатичным человеком и к ней всю жизнь тянулись люди.
И тем не менее, нарциссизм в той мере, в которой он у неё присутствовал, всё-таки смог нанести мне травму. И с этим связаны самые яркие эпизоды моих детских переживаний.