Периодически рассказываю эту историю перед экзаменами, итоговыми собеседованиями и др.
Для нервных детей и нервных родителей. Итак.
Дело было в далеком 1995 году. Я училась на третьем курсе, в зачетке моей были одни пятерки, а каникулы начинались в середине июля. Если кто не понял: на нашем факультете июнь был учебным месяцем.
Я вставала в 05.50. До института я ехала на автобусе, потом в метро, потом опять на автобусе. Стоя все полтора часа. Никакие маршрутки туда не ходили. Только 12-й автобус, только хардкор.
После института я ехала стоя полтора часа. В библиотеку. Все книги были бумажными (не считая диафильмов в ГПНТБ). И взять их можно было только в библиотеке. Если очень повезет. 40 книг по русской литературе, 40 - по зарубежной. Десяток — по исторической грамматике или синтаксису. И так каждый семестр. На самом деле даже в читальном зале ГПНТБ половины книг не было: нужные страницы вырывали предыдущие поколения студентов.
Часов в 19 — домой. Потом делала уроки. И весь учебный год я хотела только одного – сдохнуть. И не только я.
И вот в мае на доске объявлений в главном корпусе появилось объявление (да, все повторы в этом тексте являются сознательным выбором автора): «Идет набор вожатых. Лагерь в Анапе. Отъезд 25 мая». Сейчас не каждый поймет, какое сказочное предложение это было. Но вот я в свои 19 лет ни на каком море еще не была. И шансов попасть туда тоже не видела.
А тут вместо летней учебы меня ждало бесплатное жилье, питание и Черное море. Даже обратную дорогу оплачивали.
Я сразу же побежала и записалась. Прошла медкомиссию, собрала чемодан и уехала. Сессию мне должны были продлить. Но о ней я особо не думала, т.к. была вероятность, что из-за утонувшего ребенка (а недосмотр вожатого расценивается как убийство по неосторожности) меня могут посадить в тюрьму. Я была готова сесть в тюрьму! Я ненавидела этот институт.
Тьфу-тьфу, благополучно отработали и вернулись. В середине июля я звоню в деканат с вопросом, до какого числа мне продлили сессию. На что секретарь отвечает: «Долгова? Вы отчислены за невыход на сессию. Приказ подписан».
Я стою у телефона-автомата на углу своего дома и перевариваю. Судорожно звоню тому руководителю, который организовывал поездку. Этот человек не с нашего факультета, а с математического. Дозваниваюсь, что странно. Напомню: мобильных телефонов еще нет. Домашних телефонов нет у большинства. Преподаватели летом уходят в отпуск, и найти их невозможно. Вопрошаю, как же так. Не рыдаю – и то ладно. Руководитель педотряда тоже в шоке, т.к. приказ об отчислении – это документ. И вообще.
На следующий день я приезжаю в институт, и мы из главного корпуса идем в корпус моего факультета разбираться. Оказывается, мои документы о продлении сессии ушли на матфак. Именно этот факультет организовывал поездку, именно с этого факультета было большинство вожатых.
Одна бумажка не в той пачке – и отличница Наташа Долгова вылетела из института без вопросов. Был бы у меня телефон – позвонили бы.
Взрослые беседовали в деканате за закрытыми дверями. Я молча истерила в секретарской. Интриги в истории нет, т.к. большинство читающих этот текст видели мой вполне красный диплом на Профи.ру. Сейчас мне кажется, что подсознательно я хотела, чтобы меня отчислили… Чтобы не принимать решений самой .
Мораль? На следующий год я опять поехала в лагерь. Уже в Крым. Уже на всё лето. Уже с полностью оплаченным проездом и даже зарплатой в 9 миллионов украинских карбованцев в месяц.
Догадайтесь с трех раз: кто принес заявление на продление сессии в деканат и проследил, чтобы его подписали? Кто сдал почти все экзамены, зачеты и курсовик ДО отъезда, в мае, а не ждал сентября в надежде на тюрьму? И кто до сих пор не сказал родителям, что месяц висел на доске позора как отчисленный неудачник?
Мораль: я не жалею об этом странном опыте. Всё разрешилось за 20 часов, передо мной извинились. Я поняла, что мир не рухнул (и институт перестал казаться таким отвратительным). И еще я поняла, что закон подлости никто не отменял. Что о себе нужно заботиться самостоятельно. Проверять всё. Планировать всё. С хорошим запасом времени и прочности.
