Я уже давно живу на чужбине и страх забыть родной язык, бывает, подкрадывается очень близко и берёт за горло холодными пальцами. Порой совсем небезосновательно. Уже не раз я встречала здесь русскоязычных людей, которые «берут автобус» и «назначают аппунтаменто у врача».
Ещё со школы помню рассказ Аркадия Аверченко «Трагедия русского писателя», — история про писателя, после года эмиграции принявшегося за повествование о родине, где в его текст вкрались такие исконные русские слова как "замерзавец" и "дю водка рабиновка".
Кажется, что все логично: чем дольше вы находитесь вне языковой среды, тем больше страдает от этого сам язык.
Есть даже термин специальный — языковая аттриция — процесс разрушения системы родного или хорошо освоенного языка.
Однако научный подход к изучению этого феномена более сложен. Он утверждает, что критическое значение имеет не длительность жизни за границей, а такие факторы как интенсивное общение с местными и эмоциональные встряски.
Это особенно наглядно на примере детей, поскольку их мозг, как правило, имеет выраженные способности к адаптации. Исследования детей после международного усыновления показывают, что даже девятилетние дети могут практически полностью забыть свой родной язык, если они переезжают жить в другую страну. Это правда, я лично знаю одну такую девочку.
Хорошая новость состоит в том, что в случае со взрослыми людьми, язык вряд ли будет утрачен полностью. Это возможно только в экстремальных ситуациях.
Например, в работе пожилыми немецко-еврейскими беженцами времени Второй мировой войны в Великобритании и США, учёные выяснили, что основное воздействие на их немецкий язык было оказано не временем, прожитым за границей, также оно не зависело от возраста, в котором они уехали. Основное влияние было оказано травмой, которую они пережили, будучи жертвами нацистских преследований. Те, кто покинул Германию в начале режима, до самых ужасных зверств, как правило, лучше говорили на немецком, несмотря на то, прожили за рубежом дольше всех. А те, кто уехал позже, после погрома 1938 года, известного как Хрустальная ночь, говорили по-немецки с трудом или не говорили вовсе. Выходит, что решающую роль сыграла травма и, хотя немецкий был языком их детства, дома и семьи, он также был языком страшных воспоминаний.
Помимо этого, владение родным языком непосредственно связано с тем, как наш мозг управляет разными языками. Если механизм контроля и переключения между языками плохо развит, тогда у говорящего могут возникать проблемы при подборе нужного слова, либо же он будет всё время переходить на второй язык. Я вот прямо заставляю себя хранить все языки на разных полочках и не перемешивать их без надобности. Конечно же, переключение с языка на язык и забывание – это не одно и то же. Но стоит к нему привыкнуть и уже трудно будет удержаться в рамках одного языка.
Некоторые учёные считают, что языковая аттриция – это вовсе и не плохо, просто такой естественный процесс. Люди изменяют свою грамматику и лексику в соответствии с новой реальностью. Ну, не знаю. Значит я пурист)
Приятно, что аттриция родного языка – это обратимый процесс, как минимум для взрослых, обычно достаточно снова побывать в своей языковой среде.
Лично для меня родной язык связан с идентичностью, воспоминаниями и ощущением себя, именно поэтому его так не хочется терять.