Такой флешбэк: Я в детском лагере в Подмосковье, стою на территории позади корпусов, куда многие бегали курить или разговаривать по душам.
На дворе лето, мы только приехали на смену, еще не успели только познакомиться. Я чувствую смущение и тогда еще не знаю всего того, что «обрушится» на меня в следующие 20 лет.
Я испытываю только интерес и смущение – и все.
Такое чистое восприятие себя.
Я уже начала краситься. Ещё не было интимных отношений, хотя интерес к этой теме уже просыпался.
Меня никто еще не предавал.
Были трудности с подружками, они тяжело меня воспринимали и не считали своей, этого я чувствовала себя гадким утенком.
У меня была подружка, королева класса – я тянулась за ней.
Мальчики обращали на меня внимание, но больше на Арину – так звали мою подругу.
Слезы катятся градом – как я могла так себя предать?
Во многих вещах.
Я отлично помню себя тогда – я считала, что пить и курить это плохо и не хотела даже пробовать, что общаться с мальчиками нужно аккуратно и только по взаимной симпатии.
Хотя в последнем – вру. Я уже тогда была кокеткой. Но за грань не переходила.
Плохая новость – что сделано то сделано. Хорошая новость – что не обязательно весь груз прошлых ошибок тащить за собой.
И если внутренне, мысленно дойти до точки, где ты был в ладу с собой, поймать это состояние и регулярно практиковать оставаться в нем, сохранять чистоту – то можно все изменить.
Я знаю, что в мире не так все радужно и тут работают свои законы, но теперь я не буду изменять себя или изменять себе чтобы кому-то угодить.
Тогда, наверное, впервые разбилось мое сердце из-за мужчины.
Его звали Дима.
Мы познакомились буквально в первый день, как приехали в лагерь и заселись по корпусам. Он был в старшем отряде, я на отряд помладше.
Мы перезнакомились с девочками из отряда, все разбились по парам и пошли в столовую. Меня подхватила одна девочка, бойкая такая, и сказала – «Ты будешь моей парой на эту смену».
Мы подошли к столовой, и тогда обратила внимание, что Дима с другом с интересом смотрят на меня. Я тогда не сильно воспринимала себя как объект для интереса со стороны противоположного пола и не особо обратила на это внимание.
Зато на Диму обратила моя новая подруга (Маша ее звали). Вечером, когда мы собирались на дискотеку, то ли в тот же день, то ли на следующий, она уже была вся в предвкушении, как пригласит его на танец или просто познакомится.
Я особо никем не заинтересовалась, а он мне даже скорее не понравился, он был не совсем в моем вкусе.
И вот наступила дискотека, и он пригласил меня на танец. То ли сначала подошел познакомиться, то ли после, но он предложил прогуляться после дискотеки. Я помня, что моя новая подруга Маша положила на него глаз, погулять согласилась, с прицелом, что мы с ним прогуляемся и я ему про нее расскажу.
Забавно, что я вспоминаю некоторые моменты, когда я делала что-то совсем без задней мысли, но при этом это выглядело так, как будто я на самом деле коварная интриганка.
Мы погуляли, я ему рассказала про Машу, на что он сказал, что она совсем не в его вкусе или что-то типа того, а я ему очень нравлюсь. Я по-моему решила, что больше с ним гулять не пойду, но тут я вернулась в нашу палату – общую спальню.
Все девочки (там было то ли 10, то ли 12 спальных мест) смотрели на меня «волком». Пока я гуляла с Димой, Маша по-видимому с ними обсудила, какая я предательница и что она первая на него положила на него глаз, а я увела.
Я помню, тогда у меня был первый шок изгоя – в момент доброжелательные вначале девочки вдруг ополчились против меня. Особенно учитывая подростковый возраст, и то что и чувствовалось все острее, но и чувствовалось тоже, и я совсем не ощущала себя в безопасности.
Кое-как уснула ночью, а может и нет, и на следующий день начались разборки. Не помню точно хронологию, но вечером мы все стояли под дождем, я уже мысленно паковала вещи, плакала и думала на кой хрен мне это все нужно. Дима стоял и успокаивал меня, я стояла в одной рубашке под дождем, по щекам текли слезы, он обнимал меня и старался согреть, а вокруг остальные наблюдали эту романтичную сцену. Потом ко мне подошла одна соседка из палаты, обняла и сказала, что все нормально и не стоит так расстраиваться, что они перегнули и, конечно, не надо никуда уезжать и все меня прощают. Конечно, кроме Маши .
Потом конфликт был заглажен, Маша со мной общались, хоть и сквозь зубы, а мне каким-то образом все-таки удалось влиться в коллектив и в целом со всеми были хорошие отношения. Когда нужно было готовить выступление на какой-то там конкурс вообще наступил мой звездный час, у меня оказалось много в запасе талантов и разных идей для номеров, готовые танцы, потому что мы в школе много всего ставили и все немного обалдели, и говорили мне – мол а что ты молчала, что оказывается такая, а ходишь грустная.
Это была правда, потому что после того благополучно разрешившегося инцидента, мы с Димой начали общаться – уже официально и легально и нас все стали считать нас парой, он даже типа ухаживал за мной, провожал до корпуса, мы гуляли, но тут как после полдника он позвал меня прогуляться. Хорошо помню, это было на закате, светило солнце и мы пошли в тот самый тусовочный угол леса, где собирались все «постарше» покурить и пообщаться. Там как раз никого не было, мы забрались на что-то наподобие грибка – столик до крышей, Дима закурил и мы вроде общались ни о чем, точнее просто о жизни, он много рассказывал о себе. И тут мы сидим, он курит, светит солнце, он мне ужасно нравится, я его рассмотрела и почти влюбилась: широкоплечий, светловолосый, спортивный, к тому же круто курил и играл на гитаре, ну и события последних дней и его трепетное ко мне отношение тут же возвели его в ранг суженого и того единственного рыцаря.
И вот мы сидим, я с удовольствием слушаю его рассказ, и тут он как-то очень плавно стал рассказывать о том, что у него в Москве есть девушка, у них долгие прекрасные отношения, уже больше года, он ее очень любит и она его тоже.
Все тогда разбилось у меня внутри, я помню, сидела и думала, ну как так, только минуту назад я ликовала как все классно, и буквально за минуту все оборвалось. (Кстати, интересно, что гораздо позже, через 12 лет повторится очень похожая история.)
Но я тогда решила не показать ничего и не потерять лица. Никаких слез. Внутри все трепетало, но внешне я старалась улыбаться, понимающе кивала и делала вид, что продолжаю слушать с интересом. Потом мы разошлись и тогда конечно случилась моя личная драма. Не помню точно подробностей, и ведь девочкам сказать нельзя было, засмеют и злорадствовать будут. И вот я осталась один на один со своей первой личной драмой. И тогда не было телефона, я слушала в наушниках Руки вверх, со всеми общалась, но на душе скребли кошки.
Но драма была недолгой, точнее, она получила развитие, мы все равно продолжили общаться, но как друзья. Это было очень романтичное общение, он пел мне песни на гитаре, мы гуляли и проводили вместе кучу времени, он приходил к нам в гости и все завистливо на нас смотрели, но это была книжная дружба-любовь, без поцелуев, и от это делалась еще более романтичной и интересно. Пишу это, и понимаю что и такая романтичная история повторится много лет спустя, но только там будет все гораздо драматичнее и закончится не так романтично.
И вот всю смену мы с ним так общались, передавали друг другу записки, танцевали на дискотеках, гуляли, пели песни, и вот настало время, когда нам уезжать. Это и так очень эмоциональное время для подростков, которые практически 24 часа в сутки проводили вместе, а тут им вдруг скоро расставаться. Все друг к другу привыкли, и уже сформировались свои отношения, плюс в лагере были свои традиции, и мы сами начали обмениваться блокнотами, где писали друг другу пожелания и номера телефонов, проходили всякие концерты, прощальные дискотеки, намазывания ночью друг друга зубной пастой и прочее.
Накал страстей и так был высокий, я все-таки во вторую половину смены закончила с драмой, точнее на время про нее забыла, и со всеми практически «задружила», и с парнями, и с девчонками и другой палаты, и с вожатыми.
Но близился день нашей разлуки с Димой – и от этого конечно было невыносимо больно. Плюс осознание, что мы с ним не сможем быть вместе, потому как только вернемся в Москву он воссоединиться со своей любимой девушкой, а для меня будет навсегда потерян. Забавно, но сейчас я понимаю, что вот эта тема треугольников и как под копирку ситуации будут меня сопровождать очень и очень долго.
Он написал для меня целую поэму, которая есть до сих пор у меня в блокноте, которую я никак не могла прочитать. Как только я начинала читать – тут же подступали слезы и горло начинало душить желание заплакать, и я только спустя некоторое время смогла, рыдая прочесть ее до конца. Это конечно было романтичное послание, адресованное мне о нашей с ним великой, но несчастной и обреченной любви.
За два дня до конца смены и отъезда мы решили с ним убежать ночью на прогулку. Не помню, почему так получилось, но нас набралось человек пять или шесть. Мы продумали план, подговорили тех, кого надо подговорить – через окно в туалете улизнули. Мы не планировали ничего особенного, ни алкоголь, ни выбегать за территории, просто хотелось наверное какого-то приключения и выхода адреналина от накопившихся эмоций. Мы только и успехи, что выбежать на окутанное туманом прохладное предрассветное утреннее футбольное поле – и тут же нас поймали, охранники не дремлют.
Нас загнали по корпусам, пообещали разборки, но как позднее выяснилось, влетело больше парням из первого отряда, а нам просто был строгий выговор. Им грозили отправить домой, вызывали к директору, и отчитывали гораздо больше – потому что они старше, Диме на тот момент уже было 17, а это на минуточку почти совершеннолетие.
Я в тот день его почти не видела, только на завтраке, обеде и ужине, мы не разговаривали почти, так как он был наказан, их не выпускали на всякие каждодневные развлекухи, и я видела его только издалека, пока он ходил есть и к директору на ковер. Но тут, уже поздно вечером, он как обычно пришел к нашему окну, где стояла моя кровать, все с замиранием сердца ждали подробностей «разноса», он ответил очень по-мужски спокойно и уклончиво, и очень сдержанно сказал, что зашел попрощаться, так как его отправляют домой.
Это был удар. За два до окончания смены, после его поэмы, и вот так на полуслове, без долгих прощаний – я просто застыла в окне, он послал мне воздушный поцелуй и с серьезным и одновременно грустным лицом скрылся в ночи.
Ту ночь я проплакала. Ну как же так – мы так расстались и больше его не увижу. В абсолютном отчаянии встала на зарядку, с тяжелой от слез и бессонной ночи головой, пошла на завтрак, и тут вижу ЕГО. Смесь радости и ликования, подлетаю к нему – и выясняется что это он так пошутил, либо думал что отправят, но не отправили, в любом случае счастью не было предела.
Дальше были два романтичных дня с долгими и романтичными прощаниями, слезы и прибытие в Москву.
По прибытию мы как ни странно сразу созвонились, я конечно же лила слезы и была готова пойти за ним куда угодно (а жили мы с ним совсем на разных концах, он на окраине Москвы, а я в Подмосковье), помню как тогда сестра тогда спросила – а ты уверена что это любовь всей твоей жизни?
Я даже приехала к нему на День Рождения, и там была его девушка, и это была довольно странно, но мило. Он ей все рассказал, и они решили остаться друзьями. Помню, что были еще звонки, какие-то слезы и драма, потому что он по-моему со своей девушкой всё-таки сошелся и пропал. Но у меня тогда уже началась другая интересная жизнь, почему-то после приезда из лагеря началась очень активная социальная жизнь, начала мальчики, и даже взрослые парни обращать внимание, тусовки во дворах и первые пиво с первой сигаретой, так что горевала я не очень долго. И помню ,как гордо обзванивала подружек из лагеря и говорила им, что начала курить сигареты. Я себя чувствовала по-настоящему крутой.
И тут о чудо – вдруг снова объявился Дима. У меня уже был мобильный телефон, и у него был мой номер. И как сейчас помню, как я мылась в ванной – и раздался звонок. Он много и сумбурно говорил в трубку, что понял каким он был дураком и что любит и хочет встретиться. Я уже на тот момент не испытывала особого интереса и как-то съехала. Потом мы как-то все же продолжали поддерживать связь, я пригласила его на День Рождения, его – и еще 20 человек, в том числе того, кто мне нравился, и еще кучу друзей – парней. Парни ребят из Москвы приняли не очень, и даже случились какие-то разборки, да и в целом уже обстоятельства сильно отличались от тех, когда мы были в лагере: мы уже пили пиво (и не только), слушали супер-модную музыку, парни были на машинах и мотоциклах – и от всей нашей романтичной истории не осталось и следа. Потом я легла в больницу на две недели, и он даже приехал меня навестить, и я помню, как мы сидели с ним на кушетке в коридоре, от него пахло тем же одеколоном, который буквально год назад сводил меня с ума и не давал покоя, а тут сидит он рядом, полностью увлеченный мной, без девушки, и готовый продолжить отношения – а мне уже не надо. Это было так грустно, потому что я еще помнила, как плакала и страдала по нему, но почему-то куда-то все ушло, он оказался не тем самым. Кстати, спустя двадцать лет, у меня случился еще похожий роман, и тоже с непреодолимыми обстоятельствами, и они конечно добавляют романтизма.
И потом мы перестали общаться, и меня закружила уже другая любовь.