Утро уже переходит в день. На улице солнце прыгает раскалёнными лучиками по песку. Дует слабый ветер, раснося по делам цветных бабочек-капустниц и лёгкие пушинки одуванчиков. Мы с бабушкой выходим на улицу, и я невольно щурусь, вдыхая весенний аромат.
Мои ноги сразу потянули меня к детской площадке - её старые горки и чуть облезлые турники были извечным моим развлечением. Залезаю на причудливую железную лазелку и катаюсь на ней вниз головой, представляя будто я на космическом корабле. С такого ракурса красные карусели и мои любимые качели казались ещё больше.
Бабушка окликает меня, идя дальше к просвету между домами. Я всё таки бухаюсь на траву, отряхиваюсь и бегу за ней.
...
Наш двор, огороженный четырьмя домами, вовсю зарос берёзами и клёнами. Я еле как дотягиваюсь до самой нижней ветки, срываю себе клейкий кленовый листик и бегу дальше, попутно надевая его на нос, как у Буратино.
- Пойдём, Рыбка, купим кой-чего. - мягко говорит бабушка, когда я её догоняю, беря мою маленькую ладонь в свою - тёплую и шероховатую от долгих лет работы.
Мы обходим весь дворик по диагонали, мимо клумб с пахучими цветами и пчёлами на них, мимо большого полосатого кота - он нежится в солнечных ваннах прямо на лобовом стекле чьей-то машины. Спрашиваю у бабушки. Разрешила! Я радостно крадусь к коту, тряся завязочками на лёгкой шапке, стараясь не спугнуть, и наконец аккуратно вожу ладошкой по мягкой шерсти. Тот просыпается, но не убегает, а наоборот - подставляет живот и начинает тарахтеть, сладко потягиваясь.
- Ооо! - удивляюсь я домашности своего нового друга.
Мы проходим вдоль плоских панелек многоэтажного дома - из них торчали балконы, а из тех - бельевые верёвки.
Вот дошли до крытого рынка - от него уже за километр несёт свежей молочкой, мясом и сладостями.
- Бабуль, а можно мне леденец? - клянчу я, проходя мимо белых прилавков. Она выбирает сметану, а я тихонечку тяну её за подол длинной юбки.
- Ну чего тебе? - я отвлекла её от бесед с тётей Таней. - Сейчас куплю, погоди минуту!
Довольная я и бабушка с сумками выходим из здания. Красный петушок на палочке блестит на солнце как стеклянный, и налюбовавшись я пихаю его в рот.
- Смотри-ка, уже ждут! - ахает бабуля, когда мы уже вошли обратно во двор. На асфальтированном квадрате возле детской площадки уже собралось целое стадо голубей, ожидающих обеда. - Ну давай покормим, доставай пшено.
Выуживаю из тяжелого пакета целую пачку желтой крупы, еле как вскрываю её своими неловкими ручонками и протягиваю бабушке. Она насыпает мне полну горсть пшена, и я рассеиваю его прямо по голубям. Они начинают суетиться, курлыкая и шлёпая красными лапками по земле. В моей детской голове возникает шкодная мыслишка.
Пока бабушка отвернулась, я тихонько подошла на корточках к голубиной толпе - им не было до меня дела. Я подыскала зазевавшегося голубя и резко взяла в руки - тот сопротивляться не стал. Но вот бабуля повернулась, и птицу пришлось отпустить.
...
Мы вошли в наш старенький подъезд - с грязновато-зелеными стенами и ржавыми коробками почтовых ящиков. Даже пахло здесь как то по особенному, не как в Петербургских парадных, а будто бы сладко-теплой сыростью, духотой и привычностью. Даже сейчас у меня сохранилась привычка остро ощущать различие запахов, что уж говорить про малолетство. По лестнице с ветхими перилами мы поднялись к квартире, бабушка щёлкнула ключом и мы оказались в сенях.
- Пришли? - вышел из кухни дедушка с газетой, улыбаясь и снимая очки. - Давай отнесу пакеты.
Он уносит сумки на кухню, бабушка снимает берет, а я влезаю ногами в огромнючие тапки, которые велики мне размеров на пять. Шлёпаю ими по коридору в направлении кухни.
Дед замешивает мне творог со сметаной и брусникой, я морщусь от кислоты и бахаю сверху ложку сгущёнки. Теперь самое-то.
- Внуча, айда в морской бой! - зовёт меня дедушка после обеда.
Мы идём в зал, садимся на мягкие кресла и начинаем бой. Я штрихую на тетрадном листике свои корабли, стараясь расставить их позаковыристее.
- Бэ Два! - стреляю я в дедовы суда.
- Попала!
Проболтав с дедушкой добрые два часа, я окончательно устаю от переделанных мною сегодня громадных дел.
- Деда, - зову я, складывая пополам свой листочек. - А включи мне фильм пожалуйста!
Дед встаёт и включает DVDшную приставку в телевизоре. Появляется меню, и наконец то играет музыка из советской "Красной Шапочки". Я качаюсь на большой дедушкиной ноге, усевшись на неё верхом, и подпеваю уже триста раз прослушанным песням. Все свои фильмы с дисков я знаю наизусть, а ведь их у меня целых десять штук.
Дедушка бережно переносит спящую меня на кровать и накрывает одеялом. Ещё долго в моём детском сознании всплывают сны про большого и теплого кота, серого дворового голубя и сладкую вату облаков, тающих в теплом ветре панельных домов.
Это моё детство.