ЁЖ

Я взял ежа и понёс его домой.

Аккуратный такой ёж, хороший. Как противотанковый, только маленький. Противовелосипедный.

Иду, значит, с ежом в кармане. Иду и думаю: «Что делать-то теперь с ним? Кормить?». Не знаю, что они там едят эти ежи. Наверное, каких-нибудь сверчков. Мышей. Грибочки как в мультике. Короче говоря, всякую гадость.

А на улице светится май. Облака летят по небу высоко и незаметно, как американские бомбардировщики-невидимки. Скромно и не теряя высоты, чтобы не светиться на наших радарах. Пропускают через себя солнечные лучи, и небо в целом остаётся светлым.

И розы цветут. Запах стоит… Невероятный.

А хорошо всё-таки жить на юге!

Девушки ходят по улице там и сям, стараются оголиться одна ловчей другой. Там топик едва прикрывает грудь, там юбка взлетит от редкого порыва тёплого ветра. И запах роз, густой как духи, оставшиеся висеть в воздухе после какой-нибудь женщины в лифте.

Тут бы и пригодился ёж. Идёт такая значит девушка…

Или нет.

Стоит на светофоре. И я рядом стою.

Смотрю на неё, улыбаюсь и достаю из кармана ежа. «Смотри – говорю – ёж». А она начнёт: «Ой какой миленький!».

И вот мы уже разглядываем ежа вместе. Тот недовольно фыркает и гудит как проезжающий вдалеке трактор. Кукожится и целится укусить палец.

Девушка нагибается, чтобы рассмотреть ежа поближе. Я нагибаюсь чтобы повнимательнее рассмотреть мягкие ткани её грудной клетки, открывшейся для обозрения. По телу пробегает лёгкая волна напряжения, и сквозь сжатую гортань вываливается сухими комьями глупый анекдот. Девушка смеётся наполовину искренне, наполовину вежливо.

И вот мы уже идём куда-то вместе, не замечая как в наших волосах копошится нарождающаяся история большой любви. Или, по крайней мере, курортного романа.

Да, было бы неплохо именно сейчас остановиться с кем-то на одном светофоре и показать ежа.

Но как назло по дороге впереди никого и все светофоры зелёные. Конечно, я же никуда не опаздываю…

В дурном расположении духа, навеянном зелёными светофорами, я добрёл до дома.

Забор лоснится, надо подкрасить. Виноградную лозу на крыше летника подрезать. Соседская кошка уронила горшок с цветами на пол – тот разбился и раскидал повсюду комья сухого чернозёма вперемешку с корнями пострадавшего цветка.

Ковыряю ключом, а сам думаю про ежа. Тот притаился, как будто почуял неладное.

Во дворе тихо. Выставлен ещё ни разу не топленный мангал, на столе стоят корзины с яблоками. Надо будет их сегодня запечь, а то так и забуду – испортятся.

Ключ вывалился из рук. По спине прошлась сухая молния, и лицо перекосило на секунду уродливой гримасой испуга. Я заметил за корзинами с яблоками чьё-то лицо.

Чьё-то лицо моментально заметило, что я его заметил, и высунулось полностью. Тут уже я понял, что дверь в дом открыта и на подоконнике рядом грязь от лазавших там ног.

Незадачливый воришка вылез из-за стола полностью и в горячей решимости завопил: «Отлезь, сучье вымя! У меня ствол!». Схватил яблоко из корзины и кинул в меня. Яблоко пролетело мимо и расквасилось о стенку кирпичного забора. «Застрелю гада! Пошёл нахер отсюда!». Следующее яблоко больно стукнуло прямо в лоб. Потом прилетело в плечо.

Воришка схватил корзину и, продолжая отстреливаться яблоками, двигался вдоль горшков с цветами и кактусами в сторону ворот.

«Ну держись, педро, сейчас я тебя вздрючу» - процедил я сквозь зубы, вынул из кармана свернувшегося в боевую позу ежа и зашвырнул его со всей дури в вора.

Когда ёж уже летел, я понял что сделал. Рискнул живым существом не подумав.

Ощетинившийся иглами тёплый крепкий шарик ежа прилетел грабителю прямо в глаз.

Воришка вскрикнул, выронил корзину и схватился за лицо, продолжая пятиться назад к воротам. Под ноги ему подвернулся горшок с крепким кактусом, и в следующее мгновение ствол кактуса вместе со всеми острыми как кромка ломаного стекла иглами вонзился ему прямо промеж булок.

В группе «подслушано Анапа» позднее написали, что одновременно и на Супсехе и на Театральной площади люди слышали истошный вопль, похожий на крик огромной чайки, подключенной к десятикиловатному усилителю.

Воришка ретировался с пустыми карманами и полной задницей иголок. Ёж относительно мягко приземлился на землю и юркнул в щель под воротами.

Во дворе вместе с густым запахом роз и раздавленных яблок разлилась тишина.

Я стал прибираться.

Жалко ежа. Жалко что убежал. Теперь я ни с кем уже не познакомлюсь на перекрёстке, и в наших волосах не станет копошиться нарождающаяся история любви. Большой и чистой как утро понедельника.

Прибравшись во дворе, я спустился в подвал с фонариком и поймал несколько больших жирных чёрных тараканов. В частных домах здесь почти у всех такие в подвалах водятся. Живут поодиночке, ползают медленно и важно, как тараканьи бароны, и никому не досаждают.

Поймал я таких штуки четыре, придушил и положил в крышку от банки, а крышку выставил во дворе на ступеньки. Для ежа.

Авось вернётся.