Еще при жизни Майер Ротшильд разделил риски и зоны ответственности, распределив семейный бизнес следующим образом: старший из сыновей, Амшель, вел все дела семейного дома на родине, во Франкфурте, второй сын, Соломон, основал свою фирму в Вене, Натан обосновался в Лондоне, Кальман (Карл) — в Неаполе и, наконец, Джеймс (Якоб) — в Париже. В то время эти города были главными финансовыми и политическими центрами Европы: именно между ними шла основная торговля и главные финансовые потоки проходили там же. Заметим, что финансовые потоки имели тогда вполне себе физическое выражение — несмотря на то, что вексель был известен уже много веков, речь почти всегда шла о перемещении монет.
Ротшильды оказались дальновидными стратегами: в свое время они помогли значительными ссудами властителям Англии, Австрии, России, Швеции, Пруссии — словом, всем участникам антинаполеоновской коалиции, полагая, что эта помощь не будет забыта и ведущие дворы Европы станут их постоянными заемщиками, и оказались правы.
Братья действовали согласованно — например, обеспечение войск Веллингтона, которое лондонское отделение осуществляло практически в одиночку, требовало совместных усилий всех пяти братьев, и каждый сыграл свою роль в выстроенной ими посреднической цепочке (правда, основные усилия пришлись на долю Натана и Карла). Судьба детей Майера сложилась по-разному, но совершенно очевидно одно: имея весьма солидный фундамент, все они внесли свой вклад в рост влияния и благосостояния семьи. Причем не стоит думать о них как о неженках и белоручках, выезжавших на отцовском наследстве.
Несколько особняком среди братьев стоит старший, Амшель, — он единственный не оставил наследников. Делами фирмы во Франкфурте после его смерти будут заниматься племянники — сын Соломона и двое сыновей Карла, один из которых, Майер Карл Ротшильд, еще в молодые годы подружившийся с никому тогда не известным пруссаком по фамилии Бисмарк, сыграет решающую роль в финансировании объединения Германии. А это откроет перед Ротшильдами новые и ранее невиданные просторы в финансовых операциях на территории вновь образованной страны.
Соломон блеснет своей прозорливостью при австрийском дворе. Хотя официально банк в Вене будет открыт только в 1820 году, Соломон и до этого прославится в Австрии выпуском займов в виде лотерей — слово в мире финансов новое, фактически изменившее страну и сделавшее кредитование общедоступным, даже для людей не слишком состоятельных, финансовым инструментом.
Массовость сработает как раз по принципу, заложенному его отцом: малая комиссия при большом обороте — и принесет Соломону не только большие деньги. Император отметит его старания и вклад в развитие денежно-кредитной системы страны, разогнавшей экономику Австрии, даровав ему и его братьям титула барона. Отныне Ротшильды не просто дети еврея из гетто, они теперь — бароны Ротшильды.
У Соломона двое детей, сын и дочь, и его сын женится на своей племяннице, а его дочь выходит замуж за своего дядю — всё в точности так, как завещал основатель клана Майер.
Несколько хуже шли дела в Неаполе, где, после множества весьма успешных операций, которыми Карл блеснул еще во время финансирования армии Веллингтона и кредитования папского престола, примерно с 1840 года наступила стагнация — Королевство обеих Сицилий оказалось на обочине мировой политики. Оно довольно стремительно беднело и дряхлело, и братья приняли решение закрыть этот бизнес как бесперспективный. Тоже мудро и по заветам отца: во главу угла при принятии решений ставится исключительно финансовая успешность.
Самый младший сын Майера, Якоб, приехал в Париж в весьма сложное и даже опасное время, в 1812 году. В те годы Ротшильдам (да и многим другим) успех сопутствовал тогда, когда они находили общий язык с властью, и это Ротшильдам удавалось всегда — свои операции в Париже Якоб начал с того, что анонимно скупал во Франции акции в пользу Орлеанской династии, осевшей после революции в столице. Он близко сошелся с будущим императором Франции Луи-Филиппом, что позже принесло ему немало дивидендов: он не только стал чуть ли не личным финансистом Луи-Филиппа — почти все траты французской казны проходили через его банк.
Впрочем, кажется, наибольшего успеха добился Натан Ротшильд, уехавший в Англию еще в 1799 году.
Вначале он поселился в Манчестере, текстильной столице Англии, где основал контору по торговле тканями. Дела у него и так шли неплохо, а тут еще эти обменные операции, подобные описанной в первой нашей статье, когда плату за ганноверских солдат переводили в ситец, а ситец уже доставляли в германские княжества. Большие оптовые заказы принесли не только большие деньги, но и позволили Натану стать человеком очень заметным и авторитетным в среде бизнесменов. Вскоре, набрав силу, он переезжает в Лондон — для больших операций полезно держаться поближе ко двору, правительству и парламенту. В Лондоне у него не только открыт банк — есть еще магазин по торговле драгоценностями и украшениями. При этом всё-таки основные его интересы — банк и биржа. В прежней его жизни, во Франкфурте, бирж не бывало, он тратит несколько лет на то, чтобы досконально разобраться во всех тонкостях, связанных с обращением ценных бумаг, и в итоге разбирается. Да еще как!
Если где-то в мире в то время и существуют акулы капитализма, то они в Лондоне. Причем концентрация их так велика, а степень зубастости настолько огромна, что мало кто из новичков способен не то что заработать, а хотя бы выжить. Но это не про Натана Ротшильда: в самый короткий срок он становится самой крупной и зубастой акулой в биржевом пруду, принимая ряд ключевых решений насчет своего бизнеса. Причем принимает их быстро и, что гораздо важнее, разумно.
Важнейшим становится решение заняться торговлей драгметаллами в слитках. Натан верно понимает, что в условиях войны колебания стоимости монет неизбежны, акции могут вести себя капризно и непредсказуемо, и правильно делает ставку на золото, просчитывая, что именно на него сейчас взлетит спрос. Это очень по-Ротшильдовски: на колебаниях цены акций можно было сделать миллионы, но легко можно было и проиграть всё, риски были высоки а конъюнктура — непредсказуема, Ротшильды в такие игры не играют, драгоценные металлы в слитках — стабильны, но в условиях кризиса растут в среднем быстрее прочих активов, а главное, хороши в качестве платежных средств, благодаря чему Натан получает преимущество как кредитор.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СТАТЬИ ЧИТАЙТЕ ЗДЕСЬ (жмите на выделенное синим, перейдете к статье в журнале "Нож")
* Раннее в блоге История Экономики в Дзен публиковалось начало этой истории - ЗДЕСЬ
Эта статья, как и множество других (да что там - все написанное) создано благодаря подписчикам в Boosty, но стать подписчиком легко и приятно, а главное - полезно
Но, в самом деле, не шутя - это очень важно и реально, на самом деле, помогает создавать новые материалы
Подписаться на контент "для своих" можно ЗДЕСЬ
Отправить донат - ЗДЕСЬ
P.S. Ваши лайки, комментарии и подписка не будут лишними
Александр Иванов
"Краткие эссе об истории экономики"
Поддержать блог: ЗДЕСЬ
Еще больше историй на канале: https://t.me/ivanovdirect