Евгений Халдей — заметная фигура в истории Советского Союза.
Даже не смотря на то, что большинство граждан страны Советов не персонифицировали его личность.
Ведь не его фотографиях росло не одно поколение советских людей, а найти тех, кто не был с ними знаком было невозможно (сибирячка Агафья Лыкова не в счет).
Поэтому очень приятно, что в трудный для известного фотографа момент, Баку помог Евгению Халдею обрести себя и уверенность в собственных силах.
Евгений Ананьевич Халдей (1917 — 1997)
На самом деле имя Халдея было Фима (Ефим), но после того как его взяли в ТАСС, кто-то решил, что имя Евгений более подходящее для фотокорреспондента главного агентства СССР. Поэтому везде он пишется как Евгений. Я тоже не буду отходить от традиции.
Еще сразу после рождения, Женя Халдей имел все шансы стать бакинцем (повернись судьба несколько иначе). Ведь когда ему не исполнилось и года, во время еврейского погрома, была убита его мама.
Молодая женщина прикрыла собою новорожденного сына, что спасло его жизнь, но не уберегло от ранения. Пуля, выпущенная черносотенцем, прошла насквозь, ранив младенца в грудь.
В то время, тысячи украинских евреев находили пристанище в Баку, где никогда не существовало еврейского вопроса. Поэтому вполне естественным было бы ожидать переезд семьи в азербайджанскую столицу.
Даже во времена АДР, которые некоторые недоброжелатели пытаются представить как националистические, пост министром здравоохранения Азербайджанской Демократической Республики занимал Евсей Гиндес, а директором Центрального банка был Марк Михайлович Абергуз.
Но этого не случилось. Отец остался в поселке Юзовка, будущем Донецке, где обзавелся новой семьей перепоручив малыша бабушке.
Детство и юность
Бабушка была ортодоксальной еврейкой, поэтому детство Жени было достаточно скучным. Когда пришла пора получать образование, его отправили учится в хедер.
С детских лет Халдей увлекся фотографией. Часто заходил в фотоателье по соседству, а когда достаточно подрос напросился в помощники — помогал промывать негативы.
В 1930 году, пришлось идти на завод, так как средств бабушки не хватало на содержание взрослеющего внука.
Знания полученные в ателье и на заводе помогли 13-летнему пацану собрать свой первый самодельный фотоаппарат. Использовав линзы от бабушкиных очков и картонные коробки.
Первым снимком в жизни Жени Халдея стала местная церковь.
Фотография конечно получилась некачественной. Но когда в следующем году, большевики взорвали храм, подросток ощутил силу профессии фотографа.
С той поры он принял решения стать профессиональным фоторепортером.
Вскоре, под поручительство владельца ателье, Евгений покупает в рассрочку первую свою камеру "Фотокор №1".
- В 15 лет начинает рассылать свои фотографии в столичные информационные агентства, часть из которых публикуется в прессе, принося доход сравнимый с заводским заработком.
- В 16 лет, начинает работать фотокорреспондентом местной газеты "Сталинский рабочий".
- В 18, его отправляют в Москву, на курсы повышения квалификации.
- В 19, Евгений Халдей уже был принят в фотохронику ТАСС.
Предвоенные годы
В ТАСС Халдея взяли в 1936 году, а уже в 1937-ом призвали в армию.
Если рассматривать снимки 36-го года и 39-го, когда Евгений возвратился в ТАСС после службы, то заметно изменения его мировосприятия.
Если до службы, он снимал во многом лубочные фото.
То после нее, появляется военная и остро-политическая тематика:
В этот период, Халдей много колесит по стране. Заезжает в Москву только чтобы сдать негативы и отчитаться. Война застает его в селе Тарханы, где в 1939 году был открыт лермонтовский музей-заповедник.
Великая Отечественная
Рано утром 22 июня, Халдея срочно отозвали в Москву, и тут же отправили на улицы города. В 12:00 из всех радиоприемников и улиных громкоговорителей раздался голос Молотова:
Без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну...
Началась Великая Отечественная война... и воинский путь длинною в 1418 дней для 24-летнего Евгения Халдея, с камерой «Leica III» наперевес, от Москвы до самого Берлина.
Путь у Халдея на самом деле был боевой, о чем свидетельствует два боевых ордена (Отечественной войны и Красной звезды) и десяток боевых медалей:
- За оборону: Севастополя, Кавказа и Советского Заполярья.
- За взятие: Будапешта, Вены и Берлина.
- За освобождение Белграда.
- За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.
- За победу над Японией.
- И как "довесок": За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.
О работе Евгения Халдея во время войны, я писать не буду. О ней говорят его фотографии, многие из которых стали символами той войны.
Расскажу лучше о его первом плотном общении с азербайджанцами.
Бранденбургские ворота
О азербайджанцах которые подняли Красное знамя победы над самым значимым объектом Берлина тех лет, я уже как-то писал:
В то время, когда еще не было принято политическое решение какую фотографию сделать символом Победы, никто не сомневался, что она скорее всего будет сделана в части, которая одна из первых войдет в Берлин.
Поэтому, когда 416-ая стрелковая Таганрогская Краснознамённая Ордена Суворова дивизия вошла в город, Евгений Халдей прибыл в ее расположение.
Это была интернациональная часть:
В составе дивизии было 11 050 азербайджанцев, 291 русских, 225 армян, 110 грузин, 99 украинцев, 72 татарина, 28 евреев, 23 белоруса, а также военнослужащие других национальностей.
Несколько дней Халдей вместе с бойцами дивизии пробивался к центру Берлина, сделал много фотографий немецкой столицы того времени и очень сдружился с бойцами, которые прикрывали "московского репортера".
Только после взятия Бранденбургских ворот, которым Халдей посвятил немало фотографий (в том числе водружения флага азербайджанцами) их пути разошлись.
Кстати, эти флаги Евгений Халдей делал сам, давая в руки бойцов для съемки.
А это фото видимо благодарность воинам 416 дивизии лично от фотографа. Больше снимков Бранденбургских ворот с этим транспарантом я не нашел. Возможно он был вывешен специально для одной фотографии.
В мирное время
И после войны Евгений Халдей один из самых востребованных фотохроникеров.
Он фотографирует парад Победы.
А потом отправляется единственным фотокорреспондентом на Нюрнбергский процесс.
Здесь судьба его сталкивает с еще одним азербайджанцем — Энвером Мамедовым, 22-летним сурдопереводчиком советского обвинителя Романа Руденко.
В небольшой советской делегации они были самыми молодыми. Мамедов 1923 года, Халдей - 1917-го. У них возникают добрые товарищеские отношения, сохранившиеся на всю жизнь.
Однако после Нюрнберга все меняется. Причем, по странному стечению обстоятельств, для обоих.
В 1948 году, Халдея увольняют из ТАСС по надуманному "в связи с уменьшением объема работы московской редакции". (Вдаваться в подробности не буду.) А в 1949-ом году репрессируют отца Энвера Мамедова.
Начинается трудная полоса.
Евгений Халдей в Баку
Не смотря на увольнение и отказ редакций принимать его фотографии, Халдей не унывал. Продолжал снимать, перебиваясь работой на случайных заказчиков или участвуя в оформлении мелких выставок.
Писал в этот период в Политбюро, но ответа так и не получил.
В это период, он встречается в Москве с Мстиславом Растроповичем, который с теплотой рассказывает ему о городе детства.
Но в жизни Халдея ничего не меняется. Даже после смерти Сталина.
И у Евгения наступает кризис. Лучший фотохроникер СССР, почти 10 лет не может найти работу. Было от чего впасть в отчаяние.
Благо, что он вспоминает о далеком южном городе о котором он слышал от многих людей. Городе, где не обращают внимание на пятую строку и с радостью принимают любого гостя.
С 1957 года, Евгений Халдей почти безвылазно живет в Баку. Здесь начинает публиковаться в бакинских газетах. Работает на издательства, заводит друзей.
Первой его работой стала подборка "Нефтяники Азербайджана" (1957), посвященная работникам Нефтяных Камней.
Невозможно не упомянуть две известные фотографии Халдея с бакинскими малышами:
А также замечательный снимок бакинской семьи:
Наконец, в 1959 году Евгения зазывают в столичную "Правду". Интересно, что в этом же году возвращается из США, где он работал в посольстве, Энвер Мамедов. И сразу же на место главного редактора и первого заместителя председателя Совинформбюро.
Не он ли поспособствовал возвращению в Москву Евгения Халдея?
Впрочем, это только предположение. Правды мы уже не узнаем.
Евгений Ананьевич вновь обрел почет и славу.
В 1995 году в Перпиньяне (Франция) на Международном фестивале фотожурналистики Халдею присуждена самая почётная награда в мире искусства — титул «Рыцарь ордена искусств и литературы».