- Ауфштейн! Хенде хох! - ломкий юношеский голос пролаял команды на чужом языке, и Колька, вздрогнув, открыл глаза. Сколько времени он проспал, было непонятно, но ночная тьма уже отступила, стало светло. Эх, бес его попутал заснуть в перелеске рядом со складом, полным охраны! Он увидал перед собой юнца в немецкой форме, годами себе ровесника или около того. Рыжий, веснушчатый, тонкая шея смешно торчала из ворота мундира, как карандаш из стакана, но ствол винтовки "Маузер" смотрел прямо в сердце Кольки. В глазах не было злости, скорее, настороженное любопытство. Колька указал ему на свою рану и сделал вид, что из-за неё не может быстро подняться. Немец понял, кивнул, но всё равно поторопил: - Ком! Шнель! - он слегка повёл стволом винтовки, указывая направление, куда пленному Кольке надо идти. Клементьев медленно опёрся левой рукой о землю, а правая мгновенно скользнула за голенище сапога. Наган их взводного Симоненко пригодился быстрее, чем Колька мог подумать! Подхватив свою винтовку и