Грянул близкий взрыв гранаты, и Колька, оглушённый и сбитый с ног ударной волной, обливаясь кровью, рухнул, как подкошенный. Преследовавшие его гитлеровцы, подбежав, приняли его за убитого, пнули разок сапогом, да и оставили лежать в молодых сосенках на склоне холма. Колька пролежал до вечера под июньским тёплым солнышком, а когда двинулось оно к закату, очнулся и пришёл в себя. Звенело в ушах и страшно хотелось пить, жажда, казалось, овладела всем его существом, и парень трясущимися руками нащупал фляжку на ремне. Сделав несколько жадных глотков тёплой воды, почувствовал некоторое облегчение. Попытался встать на ноги, но с первого раза ничего не получилось... Огляделся Колька, ни души вокруг, и тишина такая густая, что хоть ножом режь! Ни своих, ни чужих, и даже птиц не слышно. Кое-как собравшись с духом и держась за сосновый ствол поднялся, увидал в траве неподалеку свою винтовку и обрадовался ей, как родной матушке. Не с голыми руками воевать! Подобрал "мосинку", осмотрел - целая! О