Мне кажется: когда гремит салют,
Погибшие блокадники встают.
Они к Неве по улицам идут,
Как все живые. Только не поют.
Не потому, что с нами не хотят,
А потому, что мертвые молчат.
Мы их не слышим, мы не видим их,
Но мертвые всегда среди живых.
Идут и смотрят, будто ждут ответ:
Ты этой жизни стоишь или нет?..
Юрий Воронов.
Нине Хазовой было почти 12 лет, когда она осталась с родителями в осажденном городе. Блокаду Нина Викторовна вспоминала часто. Не могла не вспоминать.
В 1938 году восьмилетней девочкой родители привезли ее в Ленинград. Годы предвоенного осознанного детства были самыми беззаботными и счастливыми.
-Я сразу полюбила Ленинград. Мы гуляли вдоль Невы, там, где дворцы, фонтаны, статуи. Играла музыка. На пристани танцевали. Нам, детям, было очень хорошо в городе.
Тогда все было хорошо. Хорошие друзья, хорошие родители. Папа, Виктор Павлович, работал мастером на судостроительном заводе “Северная верфь”. А мама, Варвара Александровна, была домохозяйкой.
-Мне уже много лет. (На момент интервью Нине Викторовне был 81 год). Но все, что было 22 июня 1941 года, я помню. У меня хорошая память.
Было около двенадцати часов дня.
И вдруг мы слышим по уличному радио пошли позывные. И люди останавливаются возле репродуктора и замирают.
Послышался голос. Кто-то сказал: -Молотов говорит. И все притихли еще больше. Он объявил, что началась война.
22 июня 1941 года. Ближе к вечеру мама уже собирала отцу узелок в дорогу. Втроем они отправились в военкомат, готовые проводить отца на фронт.
-Пришли в военкомат. Папа сказал: -Подождите тут на улице.
И сам вошел в военкомат. Минут через десять выходит, держа в руке документы, и говорит: -А мы никуда не едем. Завтра идем на работу.
Отец приходил домой лишь два раза в месяц, когда приносил зарплату. Всю блокаду, от первого до последнего дня, он был востребован как незаменимый специалист.
-Первая воздушная тревога была уже на следующий день. С раннего утра. Мы, конечно, проснулись, но пока не знали, что делать. Но в нашем доме был такой хороший управляющий делами, что мы за неделю оборудовали бомбоубежище.
Все дети с 12 лет принимали активнейшее участие во всех делах. Рядом со Смольным стоит огромный дом номер 6. На крыше этого дома была установлена зенитная батарея. Когда самолеты близко подлетали к Смольному, то в них стреляли сразу.
Поэтому у нас на улице Смольной особых разрушений домов не было. Дома в основном лежали и слушали радио, которое звучало с утра до вечера.
Слово “лакомство” в то время мы уже давно забыли. Если дадут 200 грамм сахара на 10 дней - хорошо. Крупу 200 грамм на 10 дней - тоже хорошо.
Тогда в соседней с ними комнате жила семья с тремя детьми от двух до шести лет. В октябре, спустя четыре месяца после войны, у них родился еще один малыш.
-Никто не дал матери ребенка дополнительную карточку. И вот 10 дней подряд, и денно и нощно... мне не хочется про ребенка говорить “выл”. Нет, он 10 дней подряд ныл.
Только спустя 10 дней, наконец, им дали детскую карточку и 200 грамм леденцов. И больше ничего. Она тут же растворила эти леденцы в воде и дала ему с бутылочки пить. Через два дня он умер.
25-26-го декабря в булочные не привозили хлеба. Замерз водопровод в хлебозаводе.
-25 декабря. Хлеба нет. Мы с мамой почти целый день лежали в кровати и слушали радио. Передавали прекрасную симфоническую музыку.
Утром по нашему проспекту проехали две грузовые трехтонки, куда собрали покойников-ремесленников. Мы узнали их по черным шинелям и шапкам.
-26 декабря. Выдали хлеб.
А 31 декабря, еле-еле передвигая ногами, пришел папа поздравить нас с Новым годом. Опухший, почерневший.
Он служил в ПВО судостроительного завода “Верфь”. Папа сказал, что 26 декабря в городе от голода умерло 126 тысяч человек.
Мама худела с каждым днем. Она уже еле передвигалась по комнате.
За водой ходила я. С мамой мы только один раз сходили. Доставать воду ковшиком было очень неудобно. Бросаешь ковшик в прорубь, а поднимаешь - вода на донышке.
Возле этой проруби все обледенело, и мама чуть не свалилась в эту прорубь. Я еле успела схватить ее сзади за пальто. Больше я маму за водой не брала. Ходила одна.
Большое счастье! Я начала ходить за водой к военным. В шестой дом на Смольной провели водопровод. Только приходилось подниматься на шестой этаж. Я поднималась, стучалась к ним в дверь. Они всегда давали мне воду. Большое им спасибо.
А мама все слабела и слабела. Она даже на кровати плохо поворачивалась.
Наступила ночь. И я стала плакать. Я стала плакать так же, как плакал тот младенец, которому было две недели.
Я выла всю ночь. Мама меня гладила, спрашивала: -Что с тобой?
А утром она встала, оперлась на палку и ушла к папе на завод. Очень долго она шла, но дошла. Нашла папу и сказала ему: -Нине плохо, она умрет.
Отец сказал: -Продавай все, что у нас есть.
Можно было на рынке продавать вещи.
Но, обратите внимание. Буханка хлеба, не настоящего хлеба стоила 600 рублей. Папина зарплата - 800 рублей.
Возвращаясь от папы домой, мама зашла к сестре. И поняла, что вот-вот уйдет из жизни их младший брат Шурик - студент архитектурного института.
-Это был мой любимый брат. Его похоронили на Волковском кладбище в траншее номер 2, которая относится к 1942 году.
Это был для меня удар, который остался до сегодняшнего дня.
Настал день, когда пришло время эвакуироваться.
-Папа пришел с работы и сказал: -Вы будете эвакуироваться. И никаких разговоров.
Документы оформили быстро. Продали кое-что из вещей соседям и вместе с маминой сестрой пешком отправились на Финляндский вокзал.
-Папа решил, что он мужчина сильный и крепкий. Перекинул через плечо чемодан и корзину, но смог пройти только одну остановку.
А потом все скинул с плеч и сказал: -Не могу нести, мне тяжело.
Подвезла их тогда военная машина. А на вокзале уже стояло несколько трехтонок, в которые грузились блокадники. Она обратила внимание на детей от шести до четырнадцати лет, которые прощались с матерями.
-Мне было очень жалко этих маленьких детей. Они были такие несчастные. Несчастнее меня. Мне казалось, что по сравнению с ними я и чувствую себя лучше, и не такая голодная. И я была не одна.
Ну и поехали мы на трех машинах. Первая машина со служащими поехала быстро и уехала от нас очень далеко. Я помню, мороз был минус 26 градусов и сильный ветер.
Едем, видим, вдруг появилась вода и даже волны пошли. Наша машина подскочила кверху и прыгнула на месте. Шофер сдал назад и остановился.
Я посмотрела на мужчину, который сидел впереди меня. Он приподнялся и смотрел вперед, а в глазах был такой страх. Я тоже приподнялась и посмотрела. Машина с детьми уходила под воду, и никто не мог их спасти. И не спас.
Потом была долгая дорога в Казахстан. С остановками на станциях, где что-то продавали и покупали.
-Когда мы уехали из Куйбышева, то через несколько дней попали уже в Казахстан, в степь. На каком-то полустанке поезд остановился, и к нам подошли казашки с ведрами, полными пшена. Это было замечательное пшено.
Мы спрашиваем: -Сколько стоит?
-Для вас недорого. Два рубля.
Это можно было в обморок упасть. И всю оставшуюся дорогу добрые казашки нам так дешево продавали дыни, арбузы.
Через два года отец сделал семье вызов. Они вернулись в родной Ленинград, и Нина снова пошла в школу. А потом настала Великая Победа.
-Мы уже в школе кричали: “Ура”. В городе были фейерверки, в нескольких местах показывали кино. Везде звучала музыка, а все желающие танцевали. Вернулись мы в тот день с гуляний только в четыре часа утра.
После десятого класса, а училась я хорошо, мне хотелось стать химиком.
Нине нравились такие профессии, которые обязывали носить белые халаты.
-Это потому, что с работы мой папа приходил в таких грязных халатах, что это просто не описать.
Я подумала, что врачом мне не хочется. А тут объявление в газете увидела, что открылся Институт точной механики и оптики и туда объявлен прием. Туда я и пошла.
Ветеран труда, Заслуженный оптик Нина Викторовна Хазова всю жизнь гордилась своей профессией и с радостью рассказывала о том, что эта профессия подарила ей так много замечательных подруг, с которыми бесконечно можно вспоминать студенческую юность и Ленинград.
Эти подруги радовались ее замужеству, рождению дочери и сына.
Несмотря на тяжелое и страшное детство, Нина Викторовна Хазова прожила счастливую жизнь, даря близким радость и добро.