- Что же ты, любимая, не идешь к нам за стол, там так сладко и весело?
- Разве ты не видишь, любимый, что веселье мне сейчас не по силам? Разве ты не видишь, как сгорблены мои плечи, как лежит на них тяжелым ярмом печаль?
- Ты, наверное, шутишь, любимая? Я вижу как сияет бархат твоей кожи, я вижу как ты поводишь плечами будто манишь меня. Но нет там никакого ярма, не болтай. Пойдем к гостям, мне так не хватает твоей задорной улыбки.
- Разве ты не видишь, любимый, что я бледна, а улыбка - вымучена? Разве ты не слышишь как тяжело и гулко стучит мое сердце? Разве ты не видишь, что в уголках моих губ притаилась горечь? Я не иду к гостям, чтобы не расстроить приятную беседу ядовитыми высказываниями, - а других у меня сейчас просто не родится.
- Не выдумывай, любимая, - нежный изгиб твоих губ обещает наслаждение, вот и все, что я вижу, глядя на них. Нет там никакой горечи — это твое воображение разыгралось. Но если ты не хочешь участвовать в разговоре, то, пойди, милая, принеси цветов с нашей клумбы, сделай букет, как только ты умеешь – волшебной красоты.
- Разве ты не видишь, милый, что мои ноги подкашиваются от предчувствия беды, а руки мелко дрожат? Какой букет я могу сделать такими руками – разве что нарвать крапивы с репейником, и жечь, и колоть, и хлестать ими все, что попадется под мою горячую руку.
- Хватит капризничать, любимая! Руки у тебя как руки, такие же энергичные, как всегда. Что ты все твердишь про какую-то печаль, беду?
- Разве ты не видишь, любимый, что происходит: ты глядишь на меня, но не видишь меня, ты слушаешь меня, но не слышишь меня. И это длится уже не первый день. В этом и есть беда – ты все дальше и дальше от меня…
- Вздор, любимая, нет в этом никакой беды. Я знаю сладость твоих губ, но зачем мне знать их печали – если я буду печалиться с тобой, то в нашей паре не останется хорошего настроения. Я вижу игривость твоих плеч – но зачем мне знать, какое бремя на них лежит? – Ты должна справляться с этим сама, чтобы не привыкнуть отдавать тяжесть мне, и не стать от этого слишком слабой. – Я знаю искру, которая может рождаться от твоих рассказов, но зачем мне замечать те слова, которые не зажигают меня, а напротив, огорчают? – Оставь их для подруг. Давай не будем селить в нашей паре грустное и унылое, пусть все это остается за дверью, во внешнем мире. А у нас будет – сверкающая радуга.
- Разве ты не видишь, любимый, что радуга эта слеплена из фальши? Разве тебе не беспокойно от мысли, что с нашей парой происходит что-то неладное? Разве ты можешь развлекаться, когда знаешь, что мне так тоскливо?
- Любимая, ты что-то сказала? Почему-то ничего не расслышал. Ты погуляй, подыши, а я вернусь за стол. Ой, вижу, там какая-то веселая одурь на всех напала. Пойду и я вольюсь в общий поток. До свидания, любимая! Смотри там, аккуратнее.
- Я смотрю, любимый, смотрю во все глаза, и вижу так четко как будто упала с моих глаза пелена, вижу с необыкновенной ясностью, - как, оказывается, крошечна твоя душа, как не по пути нам с тобой, как поспешила я назвать тебя любимым…
Списано с жизни,